Безумная любовь бандита 18+

Алиф рыдала в истерике, задыхаясь от слез, когда услышала крик Имрана:

— Алиф?! Алиф?! Проснись! Просыпайся!

Девушка дрожала всем телом и стонала в холодном поту. Вдруг Имран брызнул ей в лицо воду, и гречанка тут же пришла в себя от ужасного кошмара.

— Имран... Имран, — задыхалась Алиф со слезами на глазах. — Имран, ты жив... Ты жив, — выдохнула она с облегчением и расплакалась еще сильнее, крепко обнимая мужа за шею.

— Милая, что тебе снилось? — спросил Имран, гладя возлюбленную по голове.

Девушка не могла выговорить ни слова, она задыхалась, не в силах перевести дух, рыдания поглотили ее.

Имран встревожился за состояние жены, вскочил, быстро налил из кувшина в стакан воды и протянул любимой, но руки Алиф дрожали, и девушка все еще продолжала плакать. Она посмотрела на своего спящего ребенка, потом перевела рассеянный взгляд на мужа, не осознавая реальность происходящего.

— Господи, какой ужасный сон, какой жуткий кошмар! — всхлипывала Алиф. — Имран, я так люблю тебя, я так люблю нашего малыша, пусть Бог никогда не даст мне пережить то, что я пережила в этом кошмарном сне.

— Иди ко мне, — ласково произнес Имран, притягивая ее к своей груди и успокаивая. — Алиф, любимая моя, выпей воды.

— Сердце... У меня сейчас выпрыгнет сердце из груди, — сказала она и побежала к шкафчику, где хранились лекарства.

Девушка взяла маленькую бутылочку успокоительного, накапала в стакан с водой несколько капель и залпом выпила. Затем Алиф села на кровать и внимательно оглядела комнату, словно видела ее в первый раз. Стояла полная тишина. Алиф набрала полные легкие воздуха, медленно выдохнула и наконец перестала плакать.

Имран подошел к жене, обнял ее и нежно поцеловал в макушку.

— Я обеспечил вашу безопасность, я нашел всех, кто желал нам зла, я всех уничтожил. Все ублюдки, которые хотели напасть на нас, мертвы, — тихо произнес он.

— Обещай, что наша жизнь не будет похожей на жизнь твоих родителей. Обещай мне, Имран! — умоляющим тоном обратилась к нему Алифанэт.

— Я клянусь, я обещаю тебе! С нами никогда ничего не случится, — уверенно сказал Имран и пристально посмотрел возлюбленной в глаза, его взгляд выражал решительность и непоколебимость, отчего сердце девушки успокоилось.

Спустя время...

Проснувшись на рассвете, Алиф взглянула на своего спящего ангелочка-малыша и подушечкой большого пальца осторожно провела по его пушистым ресничкам и маленькому носику. Ребенок поморщился и скривил гримасу, но Алиф тут же дала ему пустышку. Девушка нежно поцеловала сына в кудрявую головку, и, чтобы не разбудить, аккуратно взяла его маленькую ручку в свои теплые ладони и едва коснулась губами.

— Мой малыш, моя самая большая радость в этом мире. Мой воздух, — чуть слышно прошептала Алифанэт.

Затем она легла ближе к Имрану, поцеловала его в щеку и крепко обняла. Гречанка снова погрузилась в счастливый сон с улыбкой на лице.

Каждую ночь громкий плач ребенка не давал покоя родителям, это было нелегкое испытание. Уставшая Алиф стала относить ребенка ночевать к Шарифе, только ей было под силу успокоить внука. С ней малыш спал крепким спокойным сном, и Алиф с Имраном благодаря этому имели возможность выспаться и набраться сил. Фарих также с удовольствием присматривал за племянником.

Прошло полгода с момента появления в особняке Амирана. Как-то вечером все семейство ужинало вместе в большой гостиной, бурно обсуждая за едой насущные дела. Фарих играл с малышом в новую железную дорогу.

— Мой красавчик, мой любимый человечек на этом свете, — говорил дядя своему племяннику, сотый раз запуская паровозик по рельсам.

Малыш бурчал и уже пытался что-то выговорить через свои два зубика.

— Я заберу Амиранчика к себе на несколько дней, — твердо произнесла Шарифа.

— Мама, но зачем? — возмутилась Алиф, подавая на стол огромный поднос с ароматным пловом. — Я уже отлично с ним справляюсь.

— Я знаю, милая, но мой внук — моя душа. Я не могу сомкнуть глаз без него, хочу, чтобы он спал со мной несколько ночей подряд. Хочу насладиться им вдоволь, — с упоением проговорила Шарифа.

— Но... — хотела возразить Алифанэт, однако Имран перебил ее.

— Алиф, и правда, пусть мама делает, как хочет, — произнес афганец. — Мама, можешь забирать внука, когда пожелает твое сердце.

— Но, а как же я? Я не смогу уснуть без него, — покачала головой Алиф.

— Займись своим мужем, — подмигнула Шарифа, отчего Алиф тут же зарделась. — Тогда тебе не придется скучать по малышу несколько дней.

Имран посмотрел на Алиф с легкой улыбкой.

— Хорошо, мама, — робко ответила девушка, опустив глаза.

После ужина Шарифа забрала в свои владения малыша, а Алиф и Имран отправились на свою территорию особняка.

Девушка приняла горячую ванну, подготовилась ко сну, одев на себя красивый пеньюар цвета бирюзы и вышла к мужу, который вытирал полотенцем мокрые волосы после душа.

— Алиф, сделаешь мне массаж? — игривым тоном спросил он.

— Конечно, мой Имран, — охотно отозвалась Алифанэт.

Афганец сел на кровать, а девушка забралась к нему со спины, встав на колени, и принялась нежно разминать ему плечи и шею. От наслаждения Имран прикрыл веки.

— Любимая, только не останавливайся, — попросил он. — О, какое же это блаженство!

— Имран, ты специально подыграл маме? — вдруг спросила Алиф.

— Да. Потому что хочу, чтобы мы побыли наедине. Наш львенок сильно утомил нас.

— Я действительно очень устаю. Малыш стал еще капризнее, когда у него начали резаться первые зубки. Мне нужен небольшой отдых. Ты прав, — призналась Алиф.

— Не переживай, дорогая, наш сын в надежных руках, — Имран ухмыльнулся. — А мама хитрая, решила таким образом подарить нам несколько свободных ночей, чтобы мы как следует насладились друг другом.

— Я умирала от тоски по тебе за время твоего отсутствия. Я хочу насладиться тобой, — шепнула Алиф, обняв мужа за шею, и нежно провела руками по его мускулистой груди.

Он повернулся к ней, постепенно опуская ее на мягкую подушку. Страсть охватила их, когда их губы соединились в долгом жадном поцелуе. Приятная дрожь разлилась по всему телу Алифанэт, а у Имрана внутри разгорелось яркое пламя. Его ладонь медленно скользнула по ее нежной лодыжке, задирая ночную сорочку все выше и выше. Девушка возбуждено приподнялась, позволяя мужу снять с нее одежду и отбросить ее в сторону. Обнажив возлюбленную, он раздвинул ее ноги и устроился между ними, полностью погружаясь в этот страстный момент. Алифанэт запрокинула голову, испуская чувственные стоны.

— Я хочу тебя до самого утра, — шепнул Имран, продолжая доставлять максимальное удовольствие своей любимой.

На следующий вечер Имран разбирал разные документы у себя в кабинете. В комнате был приглушен свет, горели только бра на стенах. Алиф зашла к мужу в длинном черном шелковом халате, шлейф которого струился по персидскому ковру. Аромат ее пудрового парфюма заполонил весь кабинет.

— Имран, что ты делаешь? — прошептала она, ступая еле слышно, как грациозная кошка.

— Подписываю кое-какие документы. У меня завтра очень важная сделка, — ответил он, вдохнув аромат, исходивший от жены, и смерил ее восхищенным взглядом с ног до головы.

Алиф медленно подошла к столу и начала разглядывать бумаги. Ее локоны рассыпались по плечам, щеки и губы пылали румянцем. Ее пухлая грудь просвечивала сквозь бюстгальтер и выглядела так соблазнительно, что Имран отбросил все дела, не в силах устоять.

— Иди ко мне, — сказал он, беря ее за руку и притягивая к себе.

Алифанэт улыбнулась, села к нему на колени, обхватила его лицо ладонями и впилась в его губы горячим поцелуем, от которого внутри у обоих вспыхнул огонь.

— Имран, перестань возиться с бумагами, тебе лучше повозиться со мной, — страстно прошептала гречанка, целуя мужа в шею.

— С удовольствием, — ответил он возбужденно, сметая рукой все, что было на столе.

Стопки бумаг и документов, а также канцелярские принадлежности с грохотом повалились на пол, но Имрану не было до них дела. Он жадно впивался в губы своей жены, а затем провел языком по ее ароматной шее, спускаясь к аппетитной груди.

— Ты — мой наркотик, — прорычал он, пытаясь насытиться любимым телом.

От безумного возбуждения Алифанэт сменила позу и оседлала мужа, не отрываясь от его губ. Она быстро начала расстегивать его рубашку, в то время как его руки сжимали ее бедра. Имран резко схватил ее за талию и положил на стол, продолжая целовать ее. Девушка томно дышала, предаваясь эйфории блаженства. Она быстро освободила плечи возлюбленного от рубашки и провела ладонями по его сильному торсу.

Имран сорвал с нее халат и провел ладонями по ее бедрам. Он освободил ее от нижнего белья и начал целовать и покусывать ее набухшие соски. Алиф застонала и ухватилась за его шею. Наконец Имран вошел в нее и начал свои телодвижения так жадно и импульсивно, что громкие стоны удовольствия Алифанэт заполнили собой все пространство.

Алиф получила максимальный экстаз. Но Имрану было мало ее, он схватил ее на руки и отнес на свою большую кровать, впился в ее груди, а затем снова вошел в нее и ускорил свой темп. Он проникал в нее все глубже и глубже, отчего она мучительно простонала. Наконец он максимально удовлетворил себя и любимую и вышел из нее. Имран откинулся на спину и улыбнулся. Они оба тяжело дышали, но были вне себя от счастья.

Спустя еще полгода малыш уже начал ходить. Его задорный смех эхом прокатывался по просторным комнатам особняка. Этот ребенок был всеобщим любимцем в доме, с него сдували пылинки не только родители, но особенно бабушка и Фарих. Они любили его больше жизни. Атмосфера безграничной радости и гармонии царила в особняке.

Амиран любил танцевать, и каждый вечер за ужином бабушка Шарифа пела ему песни на родном языке и учила национальным танцам, отчего все смеялись. Фарих забирал малыша к себе и часами наслаждался игрой с ним.

Однажды после ужина Алиф взяла ребенка на руки и пошла в свои владения. Имрана не было дома, он должен был вернуться чуть позже.

— Мой медвежонок, — радостно сказала Алиф, когда заглянула в гардеробную и увидела, как малыш неуклюже напялил на себя папину черную рубашку, которая лежала на диванчике. — Милый, ты соскучился по папе? — девушка взяла на руки пухлого малыша и расцеловала в обе алые щечки. — Ты стал таким тяжелым, мой сладкий, самый любимый на свете, — приговаривала гречанка, продолжая покрывать поцелуями личико любимого сынишки.

Мальчик был просто необыкновенной красоты, с масляными глазками, обрамленными пушистыми ресницами, и черными кудрявыми волосиками.

Алифанэт приготовила для Амирана теплую ванночку с пышной ароматной пеной и искупала малыша, играя с ним. Счастью гречанки не была предела. Ребенок был подарком от Всевышнего за все пройденные испытания.

После водных процедур Алиф переодела малыша в теплую пижаму и попросила слуг принести горячее молочко. Девушка уложила сына в колыбель и дала ему в руки бутылочку, к которой мальчуган жадно присосался. Имран вернулся домой и вошел в комнату, с улыбкой глядя на своих любимых людей.

— Мой львенок еще не спит? — тихо произнес мужчина, подходя к колыбельке.

Малыш сразу же потянул ручки к отцу и задорно засмеялся. Счастливый Имран взял своего озорно улыбающегося сына на руки и начал целовать.

— Мой принц, не могу насытится твоим сладким ароматом, — продолжал целовать его Имран, вдыхая его непередаваемый аромат, отчего малыш заливался еще больше.

— Па...па, — произнес Амиран, у которого уже выросли переднее зубки.

Мальчик обхватил своими крошечными ладошками щетинистое лицо отца и со всей любовью целовал его, отчего Имран был в полном восторге.

— Мой царь, мой храбрый львенок, как же сильно я тебя люблю! — воскликнул Имран, восхищаясь своим сыном.

Алиф смотрела на них и тихо улыбалась, замерев в состоянии блаженной неги. Она обняла обоих и поцеловала.

— Имран, у меня для тебя есть новость, — вдруг неожиданно произнесла Алифанэт, глаза ее светились загадочным блеском.

— Какая? — смеясь спросил Имран, подбрасывая вверх своего малыша, который хохотал еще задорней.

— У нас будет еще один малыш, — с сияющей улыбкой промолвила девушка.

— Алиф, когда ты успела забеременеть? — поддразнил Имран, играя с малышом.

— Вообще-то, кто-то месяц назад сказал мне, что хочет еще ребенка. Помнишь? — Алифанэт недоуменно подняла брови.

— Конечно, хочу. Я очень рад, моя Махбиби! — сказал Имран, хватая жену за руку и притягивая к себе. — Аллах благословил нас еще раз. Только, пожалуйста, не веди себя, как в прошлый раз, иначе я тебя придушу, — шутливо бросил Имран, театрально схватив Алиф за горло.

— Это уже не от меня зависит, — с улыбкой ответила она.

Алиф наблюдала за тем, как Имран играет с сыном и не могла нарадоваться. Спустя некоторое время афганец уложил малыша в кроватку, а затем повалил жену на кровать и начал целовать ее живот, отчего Алиф озорно смеялась.

— Мой маленький крошечный львенок, — проворковал Имран.

— Имран, ты думаешь, снова будет мальчик?

— Конечно! Я уверен в себе. Я делаю только мальчиков, — смеялся Имран, продолжая целовать возлюбленную.

— Ты не хочешь девочку? — с ноткой грусти в голосе спросила Алиф.

— Очень хочу сладкую девочку, но сперва мне нужно как можно больше наследников, — проговорил Имран, продолжая усыпать поцелуями жену.

— Я больше жизни люблю тебя, Имран, — призналась Алиф с сияющими от счастья глазами. — Кстати, я никогда раньше у тебя не спрашивала, но как переводится твое имя? Что оно означает?

— Значение и происхождение моего имени чрезвычайно популярно в большинстве исламских стран, так как оно упоминается в Коране, — Имран оторвался от жены и приобрел серьезное выражение лица. — Согласно писаниям, Имран вел благочестивый образ жизни, чего не скажешь обо мне. Также Имран являлся отцом праведницы Мариам и дедом великого исламского пророка Исы. В переводе с арабского Имран имеет два значения — «жизнь» и «правильный».

— Мама... — проговорил вдруг малыш на греческом языке.

— Я не понял? Он, что, сказал на греческом? — тут же вскочил Имран.

— Да, — улыбнулась Алиф.

— Алиф, ты с ума сошла? Почему ты говоришь с моим сыном на своем языке?

— Потому что это мой сын, — рассмеялась Алиф, беря малыша на руки и ложась с ним в кровать.

Малыш крепко обнимал маму, целовал ее лицо и играл с ее длинными волосами.

— Тебя целыми днями не бывает дома, а я соскучилась по своей родине, по своему диалекту. Мой медвежонок меня понимает, и ему нравится, как я пою ему греческие песенки, правда, милый? — Алиф легонько коснулась кончиком указательного пальца маленького носика.

— Кстати, а как будет на греческом «Я тебя люблю»? — поинтересовался Имран.

— Сагапо — я тебя люблю. Это слово, которое олицетворяет истинное и вечное чувство любви. Агапи му — любовь моя. Любовь (агапи) по-гречески — это любовь к супругу, ребенку, родителям, родине, Богу и так далее. Например, когда ты преследовал меня, это была не агапи, ты был одержим, это было другое понятие любви — эротас. Именно он поражает в самое сердце, заставляет пылать от необузданной страсти и желания. Но если эротас, как и любая влюбленность, может быстро кончиться, то агапи — это нечто более цельное, устойчивое, надежное. Ведь мы не можем вдруг разлюбить маму, ребенка или родину! — воодушевленно произнесла Алифанэт.

— Очень интересно. У вас очень красивый диалект. Но наш сын должен говорить на языке своего отца, — твердо сказал Имран.

— На каком из них? Ты ведь говоришь на шести языках, если я не ошибаюсь: дари, фарси, иранский, пушту, арабский, английский. Ребенок просто запутается, — пожала плечами Алиф.

— Они все похожи, это почти одно и то же, кроме, конечно, арабского и английского. Памирский чуть отличается ото всех. Но фарси — это тот же персидский, иранский язык. Дари и пушту — это официальные языки Афганистана. Короче, по сути это все одно и то же. Я сам уже запутался, — засмеялся Имран. — Будем учить его фарси, как и тебя.

— Скажи мне что-нибудь красивое на своем языке, — попросила Алифанэт.

— Нафасам... Это означает «ты — мое дыхание», — сказал Имран, нежно целуя жену в шею. — Фадот бешам манн — «умру за тебя», — произнес мужчина и поцеловал возлюбленную в губы. — Делям — «ты — мое сердце», — проговорил Имран и прикоснулся губами к груди Алифанэт в области сердца. — Дусет дорам — «люблю тебя», ошегетам — «обожаю тебя», джунам — «душа моя», — продолжал Имран, покрывая поцелуями лицо и тело любимой.

Прошло шесть лет. За это время у Имрана и Алифанэт родилось еще трое детей: два мальчика, Саид и Эмирхан, и девочка Милада.

Амирану уже исполнилось 7 лет. Первенец гречанки и афганца внешне был похож на маму, а характером пошел в отца. Он любил играть в войнушки и перестрелки, а свои игрушечные пулеметы и гранаты холил и лелеял так же, как его отец — свое оружие.

Второму сыну исполнилось 5 лет. Светлый рыжеволосый Саид, унаследовавший от деда Янниса голубые глаза цвета Эгейского моря, любил свою мать больше всех на свете. Мальчик был тихим и послушным, не любил играть с оружием и больше внимания уделял животным и рисованию.

Маленькая трехлетняя Милада, с янтарными глазами матери и черными волосами отца, была очень избалованной и капризной принцессой. Она души не чаяла в своем отце и любила его больше, чем мать. Милада была воздухом для Имрана, он баловал ее и любил большие жизни, исполняя все ее прихоти.

Эмирхан был совсем маленьким, ему только недавно исполнился годик.

Однажды Имран уезжал за границу по своим делам. Он собрал всех детей в саду и провел с ними беседу.

— Амиран, лев мой, я уезжаю... — начал свою речь Имран.

— Но папа... Я хочу поехать с тобой! — перебил старший сын.

— Ты не можешь поехать со мной, мой принц, — афганец поцеловал его в голову. — Я скоро вернусь и привезу тебе подарки, что ты хочешь?

— Я хочу... Я хочу... Твой пистолет! — выпалил мальчик. — Отдай его мне! Папа, пожалуйста! Иначе я буду плакать и отказываться есть!

— Мужчины не плачут! — строго произнес Имран.

— Но, когда маму похитили, ты сам плакал! — возразил Амиран.

Имран рассмеялся.

— Кто тебе такое сказал?!

— Дядя Фарих, — мальчик пристально смотрел на отца непосредственным искренним взглядом.

— Твой дядя Фарих, как всегда, немного преувеличил, — ответил Имран с усмешкой.

— Папа, отдай мне свой пистолет, пожалуйста... — прошептал Амиран заговорщицким тоном.

Его черные миндалевидные глазки уже наполнились слезами, и он жалобно посмотрел на отца. Имран не мог ему отказать, поэтому он вытащил из-за спины свой пистолет и протянул его сыну. Алиф подошла к ним вплотную и уставилась на них в шоке.

— Имран! — яростно крикнула она. — Не смей давать ребенку оружие! Я ведь запретила!

— Алиф, не волнуйся. Пистолет без патронов, я не могу отказать нашему принцу, — захлопал ресницами Имран.

— Ну и что? Я не позволяю ему играть с такими вещами! А теперь отдай мне пистолет, Амиран, оружие — это не игрушки! — сердито приказала гречанка сыну.

— Но мама! Пожалуйста! Пистолет ведь не заряжен! — настаивал мальчик.

— Я уверена, что ты найдешь способ зарядить его снова. Немедленно верни отцу! — не сдавалась Алифанэт.

— Моя Алиф, не будь так жестока с ним. В конце концов, я — отец, и это я позволил ему взять мое оружие! — вступился Имран.

— Имран, ты похоже забыл, что случилось, когда ты учил его стрелять? Ребенок чуть не убил одну из служанок! — припомнила Алиф.

— Лев мой, ты же видишь, что мама тебе не позволяет! — обратился Имран к сыну, тяжело вздохнув.

— Но мама... — умоляюще произнес Амиран, обнимая Алифанэт за ноги — Я хочу быть похожим на папу, а он всегда носит этот пистолет за спиной! Мамочка, я обещаю, что не буду заряжать его камнями в пластилине, как в тот раз! — упрашивал мальчик.

— О Боже, хорошо! — сдалась Алиф, закатывая глаза. — Ты победил, как и твой отец!

Имран с улыбкой протянул пистолет сыну, и мальчик радостно поцеловал отца, пожелав ему скорейшего возвращения.

— Папа, я очень сильно тебя люблю! — воскликнул Амиран, глаза его сияли от восторга.

— И я тебя, мой дорогой! — ответил афганец с улыбкой на лице.

— Чего ты хочешь, мой Саид? — обратился Имран к своему второму сыну, потянув его за ручку.

— Папочка, привези мне новый набор красок и холстов... — робко промолвил мальчик.   

— Хорошо, мой лев, привезу, — Имран кивнул головой.

— Папочка, доверяю тебя Богу! — пятилетний Саид поцеловал руку отца и приложил ее ко лбу.

Имран улыбнулся и чмокнул ребенка в щеку.

— Ах, мой умный львенок!

Взяв на руки свою трех летнюю малышку Миладу, Имран ласково спросил ее:

— Моя принцесса, а ты что хочешь в подарок?

Девочка держала в своих маленьких пухлых ручках фотографию Имрана со змеей.

— Папа, я хочу его, — пролепетала малышка, указывая на змею.

— Моя красавица! — сказал Имран, целуя дочь в щеку. — Хорошо, только не говори маме, это будет наш маленький секрет, правда, доченька?

— Да, — послушно кивнула девочка.

— Я съем твои пухлые щечки, папа съест эту красавицу! — Имран сжал румяные щечки в своих теплых ладонях и расцеловал дочку, а девочка задорно рассмеялась.

— Папочка, не ешь меня, я невкусная! — бормотала малышка сквозь заливистый смех.

— Клянусь, вкусная, очень сладкая! — мужчина пощекотал дочурку, чмокнул в макушку и спустил с рук.

Девочка мило помахала отцу на прощанье и побежала гулять.

— Мать моих детей! — окликнул Имран Алифанэт.

— Слушаю, отец моих детей! — громко ответила та с улыбкой.

Он обхватил ее за талию и притянул к себе.

— Что привезти моей королеве из Италии? — торжественно спросил афганец.

— Дети смотрят! — Алиф отступила немного назад и поправила воротник рубашки мужа. — Вернись ко мне целым и невредимым, больше мне ничего не надо.

— Хорошо, моя жизнь. — Имран поцеловал руки возлюбленной. — Не спускай глаз с моих детей! — нарочито строгим тоном произнес мужчина с лукавой улыбкой.

— Как прикажете, мой господин! — поддразнила Алиф, поцеловав супруга в щеку.

— Я буду скучать по тебе, — шепнул Имран ей на ухо.

Имран уехал, а Алиф осталась с детьми в особняке. Через несколько дней глава семейства вернулся с обещанными подарками. Он привез питона, и летучих мышей из-за границы в качестве домашних животных для своей Милады, как она и просила. А потрясенная Алифанэт долго спорила с ним по этому поводу, но в конце концов сдалась, махнув рукой:

— Твоя дочь, делай с ней все, что хочешь!

Фарих был лучшим дядей, которого только можно было себе представить, он подолгу играл с детьми, рассказывал им сказки и легенды, а они увлеченно слушали его, затаив дыхание. Шарифа тоже любила ребят до безумия и очень баловала их.

На летние каникулы Имран с Алифанэт и детьми полетели отдыхать на свой остров. Пока гречанка готовила ужин, Имран играл с ребятней на теплом песке. Милада с Амираном устроили перестрелку из водных пистолетов, Саид рисовал с натуры просторы бескрайнего океана, а самый маленький Эмирхан возился с большими ракушками.

Алиф замерла, любуясь этой картиной. Девушка глубоко задумалась: «Бандит, которого я избегала, стал лучшим мужем и отцом для моих детей! Благодарю Тебя, Боже, за все, что Ты дал мне, за тяжелые испытания, за любовь, которая живет в моем сердце, за счастье иметь семью, которая стала для меня целым миром».

— Мамочка, повернись ко мне, я тебя нарисую! — крикнул Саид, выдергивая Алифанэт из потока мыслей.

— Хорошо, любимый, рисуй, — ласково ответила девушка, целуя сына в макушку.

Алифанэт приготовила аппетитный ужин и позвала всех на террасу. Вся семья стала усаживаться за большим столом. Однако Амиран и Милада начали драться за место возле отца и закидывали друг друга песком.

— А я сяду с мамочкой, — сказал Саид, устраиваясь рядом с Алифанэт.

Глядя на разборки своего первенца и разбойницы-дочки гречанка начала нервничать.

— Амиран! Прекрати лупить сестру! — закричала она. — Имран, ну сделай же что-нибудь! Они ведь сейчас поубивают друг друга!

Имран только засмеялся в ответ. Милада закидала брата песком и убежала от него прочь.

— Папа мой! — властно крикнула Милада, ловко забираясь на стул рядом с отцом.

— А, ну, встань! Это мое место! — проговорил сердитый Амиран, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

— Лев мой, садись на следующий стул, уступи сестренке, она ведь младше тебя, — попытался Имран разрешить конфликт.

— Нет! — не сдавался мальчик.

— Амиран! Не выводи меня из себя! Иначе я за себя не ручаюсь! — уже серьезно произнес Имран.

— Детка, иди ко мне, — обратилась Алиф к дочери.

— Я хочу сидеть с папой! — ехидно проговорила девочка, довольствуясь победой.

— Боже, Амиран, тогда ты сядь со мной! — занервничала Алифанэт еще больше.

— Я не сяду за этот стол, пока эта малявка не встанет с моего места! — упрямился мальчик.

— Не встану! — Милада показала брату язык.

— Малышка, иди ко мне, — Имран взял дочку на руки и уступил место старшему сыну.

— Запомните! Мое место рядом с папой! Всегда и везде! — властно произнес Амиран с торжествующим видом.

— Хорошо, наш господин! — подыграла Алиф с улыбкой, раскладывая всем ужин по тарелкам.

— А мое место только рядом с мамочкой, — подал голос Саид, обнимая маму и целуя ее руки.

Имран вдруг неожиданно засмеялся.

— Что такое, Имран? — спросила Алифанэт в недоумении.

— Я вспомнил один момент, когда ты так же, как наши дети, бросалась песком мне в глаза, помнишь? — произнес сквозь смех афганец.

— О, как же можно это забыть! — закатила глаза Алиф.

— Мама, ты бросала песок в глаза папе? — удивились мальчики, отложив вилки и вслушиваясь в рассказ из жизни своих родителей.

Поздним вечером дул легкий ветерок, принося с бескрайних просторов океана манящую прохладу и свежесть. Алиф, Имран и их дети лежали под раскидистыми пальмами на теплом бархатистом песке. Амиран и Милада расцеловали свою маму, после чего навалились на отца и стали душить его в объятиях. Афганец принялся их щекотать, отчего ребята задорно рассмеялись. Алиф кормила малыша молочком из бутылочки, а Саид лежал у ног матери и мечтательно разглядывал звездное небо.

— Папочка, я хочу сказку! Расскажи! — попросил Саид.

— Лев мой, но я не умею рассказывать сказки, — растерялся Имран.

— Ну, папа! — попросили дети в унисон.

— Ладно, ладно, слушайте тогда внимательно, — сдался Имран. — Однажды вечером два лягушонка отправились на прогулку. Они выскочили на лесную дорогу, а, когда увидели дом, то прыгнули в подвал и стали там резвиться, а потом случайно упали в горшок со сметаной и начали тонуть. Лягушата барахтались, но у глиняного горшка были очень высокие скользкие стенки, и лягушата никак не могли выбраться. Ленивый лягушонок оставил старания и подумал про себя: «Я все еще не могу выбраться отсюда, зачем тогда мне тратить силы понапрасну? Я лучше просто утону». Он перестал барахтаться и пошел ко дну. Второй лягушонок подумал: «Нет, я всегда успею утонуть. Кто знает, может быть, мне удастся найти выход». Из последних сил храбрый лягушонок боролся со своей смертью. Он уже практически терял сознание, казалось, вот-вот утонет. Его потянуло на дно, но он все равно не сдавался, все его лапы работали из последних сил. Вдруг он почувствовал, что под лапами у него уже не сметана, а что-то твердое, надежное, дающее опору, как земля. Лягушонок удивился, посмотрел и видит: сметаны нет, а стоит он на куске масла. «Откуда взялось это масло?», — спросил он себя, но потом сообразил, что сам же лапками и сбил твердое масло из жидкой сметаны и таким образом сумел выйти из безвыходного положения. Но вторая лягушка так и осталась в горшке. И больше она никогда не видела белого света. О чем вам говорит это притча? — обратился Имран к детям.

— Что один лягушонок не верил в чудеса и умер, а другой не хотел умирать и делал все, что было в его силах, — ответил Амиран.

— Это притча говорит нам о том, что никогда нельзя падать духом! И не умирать до того, как умрешь! Вы должны всегда быть храбрыми, иметь глубокую веру в себя и свои силы, никогда не сдаваться, какие бы трудности вас не коснулись! — наставлял Имран.

— А нас могут коснуться трудности? — со страхом в глазах спросил Амиран.

— В жизни может произойти все, что угодно. Мы с вашей мамой пережили очень сложные времена, но, видя, как мы любим друг друга, Всевышний не оставил нас.

— И, если бы ваш папа просто сдался и не стал добиваться меня, я бы сейчас не была вашей матерью, — поддержала Алифанэт.

— Нет! — завизжали дети хором, бросаясь в объятия гречанки. — Даже никогда так не говори, ты наша любимая мамочка!

— А теперь расскажи ты сказку, — обратился Саид к Алифанэт.

— Ну, слушайте, — начала Алиф. — Жители одного государства всегда были недовольны погодой. Если было жарко, они ругались с солнцем, если холодно — обвиняли в своих бедах ветер. В дождливую погоду они злились на небо, а ночью им было слишком светло от луны. И тогда Ангел, управляющий ветром, решил удержать эту стихию в своей руке. Без ветра реки остановились и потекли медленно, как масло. Поэтому вода в них стала непригодной для питья, а рыба вымерла. Второй Ангел, в чьей власти был дождь, заключил облака в хранилищах своих. И перестал дождь наполнять землю водой. Небо стало, как железо, а земля сделалась медной. Напрасно трудились люди, потому что все растения засохли, и земля перестала плодоносить. Животным нечего было есть, и они отправились на поиски новых пастбищ. После того вышел третий Ангел, зажигающий солнце. Он потушил третью часть солнца, и день уменьшился на треть. И стала ночь длиннее дня. Люди ходили на ощупь, спотыкаясь и падая. С трудом они находили свои дома. Строптивые жители изнывали от жажды и голода. Тогда умный бедняк спас все государство. Он научил весь народ просить прощения у Бога-Творца, который управляет солнцем, небом и дождем. Люди стали молиться, и былая погода вернулась в их государство. После этого солнышко зажглось с новой силой, и треть дня вернулась. Небеса дали дождь земле, и она произвела свежие плоды для людей. Животные стали возвращаться в родные края. Подул ветерок, и реки потекли быстро, в них вновь заплескалась рыба. Поэтому каждый раз, когда идет дождик, нужно радоваться тому, что он наполняет землю, и, когда светит солнышко, благодарить за то, что тепло и светло. В ветреную погоду можно думать о пользе ветерка для рек и рыб. А еще важно помнить о том, что за все свои недобрые дела нужно просить прощения. И главное — всегда благодарить Бога за все, что у вас есть в этой жизни! — заключила Алиф, и дети ей понимающе улыбались.

Семья отдыхала на своем острове, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе. Алиф была очень заботливой мамой, перед сном рассказывала детям греческие мифы и легенды, истории о Богах и читала им детскую библию. Имран не был столь религиозным человеком, но в сердце он благодарил и восхвалял Всевышнего за каждый прожитый день и за свою прекрасную семью. Ведь не даром этих совершенно разных двух людей свела судьба. Алиф и Имран были, словно инь и янь, которые дополняли друг друга.

Дети отлично говорили на греческом, английском и персидском языках. Они были умны и талантливы, и каждый из них взял лучшие черты характера от родителей.

Имран не отказался от криминальной стороны жизни в полной мере, втихаря он продолжал поставлять оружие своим старым партнерам. Он начал добывать изумруды, а Алиф с отцом ограняли добытые камни. Кроме того, гречанка стала рисовать эскизы ювелирных украшений и сотрудничать с Латифом, который являлся профессионалом в этой области. Фарих тоже помогал с поставкой камней за пределы Афганистана, что приносило семейному бизнесу огромный доход.

В скором времени Фарих женился на красивой достойной девушке и создал свою собственную семью, отчего был несказанно счастлив.

Имран с семьей улетал на свой остров на все лето, а рождественские каникулы Алиф проводила с детьми в Греции, в родном доме, с Яннисом, который безумно скучал по внукам и с радостью проводил с ними время. Во время осенних и весенних каникул Алиф с ребятами часто гостила у Жизель в Париже.

Аббас и Жизель продолжали встречаться, а после окончания учебы решили пожениться. Латиф вернулся к своей невесте Эмре и сыграл с ней свадьбу. Хотя парень долго страдал из-за своей неразделенной любви к Алифанэт, но со временем понял, что был очень эгоистичен и глуп и испытывал угрызения совести. Пытаясь искупить свою вину, турок часто присылал подарки детям Алиф и Имрана, поздравлял семейство Шахнэд со всеми праздниками и старался поддерживать с ними теплые дружеские отношения.

Межконфессиональный брак афганца и гречанки не помешал им создать настоящую семейную идиллию. Любящие родители не стали давить на детей и навязывать им свои религиозные устои, они предоставили ребятам право самим выбрать свой духовный путь, и дети были им за это очень благодарны.

Обворожительная пленница, девушка, перевернувшая с ног на голову жизнь бандита Имрана, стала для него целой Вселенной, матерью его прекрасных детей.

История любви гречанки Алифанэт и афганца Имрана не имела конца, она продолжалась в их детях, давая новые побеги на мощном раскидистом древе славного семейства Шахнэд.

Амиран

Саид

Милада