Эпилог
Май. 2014 год. День восемнадцатилетия Ани выдался теплым и солнечным. Они отмечали дома. Лиза испекла любимый дочкин шоколадный торт. Гости разошлись, оставив после пустые бокалы и ощущение легкой усталости.
Аня, уже взрослая девушка с мамиными глазами и папиными упрямыми кудрями, убирала со стола. Лиза собиралась мыть посуду, но Валера мягко остановил ее за руку.
– Подожди. У меня...есть кое-что для нашей именинницы. И для тебя.
Валера ушел в комнату и вернулся с двумя конвертами. Бумага на них пожелтела от времени, края были чуть потрепанны. На одном было корявым, но старательным почерком выведено: «Моей дочери, Анне». На втором: «Моей Лизе».
– Я написал их... в ту ночь, когда ты родилась, – тихо сказал он, глядя на Аню, – Пообещал себе, что отдам, когда тебе исполнится восемнадцать. Этот тебе. А этот...твоей маме.
Аня осторожно взяла свой конверт, как хрупкую реликвию. Лиза смотрела на свой, не решаясь прикоснуться.
– Прочтите. Я подожду в гостиной, – сказал Валера, и голос его дрогнул. Он, всегда такой твердый и надежный, вдруг выглядел уязвимым, как мальчишка. Он вышел, оставив их вдвоем.
Аня первой развернула конверт. Лиза видела, как дрожат ее пальцы.
«Здравствуй, моя маленькая дочка Аня. Тебе сейчас несколько часов от роду, а пишу я тебе в твой далекий восемнадцатый день рождения. Странно, правда? Ты сейчас, наверное, взрослая, красивая и очень самостоятельная. Наверное, думаешь, что знаешь о жизни все. Разреши папе, тому самому молодому и чуть испуганному папе, дать тебе несколько советов из прошлого.
Я не знаю, какой ты вырастешь, но я знаю, что я буду тобой гордиться. Ты можешь стать кем угодно: врачом, строителем, балериной. Главное – счастливым человеком. Я тебя никогда не брошу. Даже когда стану совсем старым. А сейчас я молодой и очень счастливый папа. И я держу в руках самое дорогое, что у меня было – тебя.
Не бойся. Ничего. Ни падений, ни ошибок, ни того, что что-то не получится. Я боялся почти всего в жизни, пока не встретил твою маму. Она научила меня бесстрашию. Научи и ты кого-нибудь.
Ищи своего человека. Такого, который будет смотреть на тебя так, как я смотрю на твою маму. Который будет любить тебя не только за красоту, но и за твой ум, за твои принципы, за твое «нет» и за твое тихое «да».
И главное – помни, откуда ты родом. Ты выросла в любви. Ее всегда будет хватать тебе, чтобы поделиться с миром. Ты – наше лучшее творение, наша общая с мамой победа. Будь счастлива, наша взрослая девочка. Любим тебя безмерно, тогда, сейчас и всегда.
Твой папа, который пока еще только учится им быть»
Лиза ждала, пока Аня закончит. Дочь вытерла слезы, кивнула ей, и тогда Лиза развернула свой конверт. Аня видела, как мамино лицо менялось: от удивления к нежности.
«Моей Лизе. Феечке.
Если ты это читаешь, значит, я смог стать тем мужем, которого ты заслуживаешь. Надеюсь.
Я пишу это, пока ты и наша дочь спишь в палате. Я смотрю на вас обеих и не верю своему счастью.
Я хочу сказать спасибо. За то, что ты тогда, в 89-м, не побоялась и дала мне шанс. За то, что поверила в меня, когда я сам в себя не верил. За каждый твой смех, за каждую слезу, которую ты мне доверила. За то, что научила меня не драться, а жить.
Ты дала мне все: дом, дочь, смысл. Я пытался отдать тебе всю свою жизнь в ответ, но знаю, что это – капля в море по сравнению с тем, что ты для меня сделала. Спасибо тебе. За нашу девочку. За то, что ты есть.
Я смотрю на нее и вижу в каждой черточке тебя. Обещаю тебе: я буду беречь вас обеих. Как берег ту первую, вязаную игрушку. Я буду терпеливым, я буду сильным. Я научу ее всему, что знаю, и защищу от всего, от чего смогу. А тебя я буду любить даже больше, чем сейчас (хотя мне кажется, это невозможно). Мы все только в начале самого главного пути.
Обещаю, что буду беречь тебя и нашу девочку до последнего вздоха. Даже если буду старым и ворчливым.
Твой Валера»
Лиза не плакала: она сидела с письмом в руках и улыбалась такой светлой, такой юной улыбкой, будто ей снова шестнадцать и он впервые поцеловал ее на той самой скамейке.
– Мам, – позвала Аня хрипло.
– А?
– Ты как?
– Лучше не бывает, – ответила Лиза.
Аня не сдерживалась. Она пошла в гостиную и кинулась к Валере. Обняла его крепко, уткнувшись носом в плечо, как когда-то в детстве. Потом пришла Лиза и обняла их обоих. Он растерялся на миг, а потом прижал их к себе и все было как несколько лет назад, только он стал седым на висках.
– Ну вы чего, – сказал он глухо, – Расклеились.
– Это ты расклеился, – всхлипнула Аня, – Письма писать..Это самое лучшее, что мне дарили.
– Обещал же, – ответил он, поцеловав ее в макушку.
Лиза отстранилась первой, вытерла глаза, посмотрела на мужа долгим, понимающим взглядом.
– Ты сдержал слово, – сказала она просто, – Как всегда.
Тут за окном раздался робкий сигнал машины. Короткий, негромкий, но Аня узнает его из тысячи..Она замерла. Покраснела: сначала щеки, потом уши, потом шея.
– Это... – начала она и запнулась.
– Кто это? – нахмурился Валера, мгновенно забыв о сентиментальности. В его голосе снова зазвучали стальные нотка, – Аня, кто под окнами сигналит?
– Это Саша, – выдохнула она,– Мы договаривались встретиться.
Лиза выглянула в окно. Под старым фонарем стояла видавшая виды «Лада» с приспущенным стеклом. А рядом, опираясь на капот, ждал парень в расстегнутой куртке, с букетом, который он отчаянно пытался спрятать за спину, но куда там.
– С букетом, – сказала Лиза с улыбкой. – Ну, ты идешь?
– Мам, – Аня растерянно переводила взгляд с окна на родителей, – Я не знаю... может, не надо?
– Самое время, – твердо сказала Лиза. – Беги.
– Мам, но вы...
– Ничего мы. Поговорим завтра, – Лиза обняла дочь, поцеловала в лоб, – Иди. Только не допоздна.
– В смысле? – встрепенулся Валера, – Аня, ты с парнем? А где познакомились? А кто он? А...
– Пап, – закатывает глаза Аня.
Валера тяжело вздохнул. Смотрел на дочь – красивую, смущенную, с горящими глазами. И понимал, что время пришло.
– Иди, – сказал он негромко, – Поговорим завтра. И пусть он знает, что я жду разговора.
– Пап, только без угроз, – попросила Аня, уже натягивая легкую куртку.
– Никаких угроз. Просто мужской разговор.
Аня чмокнула отца в щеку, обняла маму и выбежала за дверь. Валера и Лиза подошли к окну и наблюдали как «Лада» отъехала от подъезда.
И все было правильно. Все – как и должно было быть.