глава 35:Орден Феникса
Дом снова изменился. Больше шума, больше шагов на лестницах, запахов еды с кухни, голосов, заглушающих старые шепоты в стенах. Он перестал быть пустым эхом одиночества. Теперь он стал убежищем. Центром борьбы. Домом.
Селена сидела на подоконнике, босая, с книгой в руках. За её спиной на столе — письма, свёртки с отчётами, фляги с зельями. Всё говорило о войне, которая шла за пределами этих стен — и уже внутри них.
Снизу до неё донёсся знакомый голос:
— Почему никто не сказал мне?! Это я видел, как возращается Волан-де-Морт! Это я сражался с ним! — кричал Гарри.
— Гарри... — попытался успокоить его Сириус.
— Я сидел как... как... — задыхался от возмущения Гарри.
— Довольно. — раздался голос у него за спиной.
Селена стояла в дверном проёме, облокотившись на косяк. Взгляд — острый, как лезвие. В голосе — сталь.
— Не тебе мне говорить, что делать! — взорвался Гарри. — Я сидел у Дурслей, как идиот, пока вы тут строили штаб и готовились к войне! Почему меня отстранили? Почему не дали участвовать?!
— Заткнись и слушай! — рявкнула Селена. В комнате повисла тишина. — Ты ведёшь себя как капризный ребёнок. Здесь, в этом доме, никто не держал тебя во тьме из вредности. Думаешь, нам рассказали всё? Мне? Джинни? Гермионе? Рону? Мы были здесь, но это не значит, что знали больше, чем ты. Мы тоже — в неведении, в ожидании, в страхе. Мы тоже хотели бороться, — сказала она уже тише, — но мы слушали и ждали своего времени.
У лестницы, чуть в стороне, Люпин наклонился к Сириусу и шепнул:
— Это она в кого такая? В тебя или в мать?
Сириус усмехнулся, не сводя глаз с Селены:
— В Блэков.
Селена кинула взгляд на Гарри, лицо которого пылало — то ли от гнева, то ли от стыда. Она медленно развернулась, подошла к Гермионе, едва сдерживающей слёзы, и бережно взяла её под локоть.
— Пойдём, Герми, — мягко, почти шепотом, сказала Селена.
Гермиона кивнула, не глядя никому в глаза. Они вышли, оставив за собой звенящую тишину и ошеломлённые взгляды. Даже Сириус ничего не сказал — только провожал их взглядом, сжав челюсти.
Селена остановилась лишь тогда, когда они достигли её комнаты. Щёлкнул замок. Она молча оперлась спиной о дверь, будто отгораживаясь от всего мира.
— Он не имел права так с тобой, — пробормотала Гермиона, смахивая мокрые дорожки со щёк. — Ни с тобой, ни с нами. Он несправедлив.
— Он просто боится, — ровно ответила Селена, усаживаясь на подоконник. Луна отражалась в её тёмных глазах, придавая им холодное серебристое мерцание. — Боится снова быть не у дел. Снова быть один. Я его понимаю. Правда. Но это не оправдывает резкость. Особенно к тем, кто рядом.
Гермиона села на край кровати, крепко прижав к груди подушку, будто это могло защитить её от всего происходящего.
— Иногда кажется, что мы все просто пешки в чьей-то чужой войне, — прошептала она. — Нас двигают туда-сюда, а мы даже не знаем, куда идём.
Селена усмехнулась и повернулась к окну, наблюдая, как редкие облака плывут мимо луны.
— Пешки. Но даже пешки могут дойти до конца доски и стать кем-то большим.
Они замолчали. Где-то внизу зазвучали приглушённые голоса — Сириус, Люпин, Грюм, кто-то ещё. Дом снова жил своей бурлящей, тревожной жизнью.
Селена перевела взгляд на Гермиону. В нём не было ни строгости, ни раздражения — только тёплая усталость.
— Завтра будет новый день, Герми. Мы справимся. Мы всегда справляемся.
Гермиона чуть кивнула и, не раздеваясь, улеглась на постель, укутавшись в плед. Уже через пару минут она спала, свернувшись в комочек, будто снова была ребёнком.
Селена осталась на подоконнике. Книгу она давно отложила — та лежала рядом, раскрытая, но забытая. Взгляд девушки был устремлён в темноту за стеклом. Она прикусила губу, глядя на чернеющие силуэты крыш. Мысли крутились где-то далеко — там, внизу, где остался тот, кто громче всех кричал, потому что сильнее всех боялся.
Прошло пятнадцать минут. Скрип половиц за дверью не заставил Селену вздрогнуть. Она знала эти шаги. Стук.
Селена мягко соскользнула с подоконника и отворила дверь. На пороге стоял Фред. Волосы чуть взъерошены, мятая футболка, в руках — две кружки какао, от одной всё ещё поднимался пар.
— Ну что, дорогая «страшный сон Ордена», впустишь меня в своё логово? — прошептал он с озорной ухмылкой, кивнув в сторону спящей Гермионы.
Селена впервые за вечер по-настоящему улыбнулась.
— Заходи. Только не расплескай своё оружие массового обаяния, — пробормотала она, отступая внутрь.
— Между прочим, это была практически миссия: проберись сквозь весь Орден и добудь какао, когда на тебя смотрят так, будто ты съел последний кусок торта.
— Так ты его и съел.
— Считай, он уже был моим. Предназначение, судьба, всё такое.
Селена тихо засмеялась — первый лёгкий смех за весь день — и вновь устроилась на подоконнике. Фред поставил кружки на стол, подошёл ближе и, не говоря ни слова, опустился рядом, уткнувшись лбом ей в плечо. Тишина между ними была не неловкой — спокойной. Настоящей.
— Знаешь, — тихо сказал он спустя минуту. — Я смотрел на тебя внизу. Когда ты закричала на Гарри... Все притихли. Даже я. Ты была как... шторм. Но не тот, что рушит, а тот, что очищает.
Селена посмотрела на него краем глаза, чуть насмешливо.
— Ты всегда был таким пафосным?
— Только последние три недели. Странное совпадение, да?
Она фыркнула, но не ответила. Просто позволила ему остаться рядом. Не отодвинулась, не напряглась — и для неё это значило многое. Больше, чем слова.
Фред медленно поднял голову, посмотрел на неё серьёзно:
— Я знаю, что всё это только начинается. Война, страх, неизвестность. Но... если ты будешь рядом, я не боюсь.
Селена отвернулась к окну. Сердце сжалось, но голос прозвучал твёрдо:
— Не обещай мне, что всё будет хорошо. Обещай, что не сбежишь.
Фред не сразу ответил. Затем, чуть тише:
— Я не из тех, кто сбегает. Особенно от тебя.
Селена повернулась к нему, и между ними повисло напряжённое, глубокое молчание. В нём — обещания, которые не нуждаются в клятвах. Они смотрели друг на друга, пока снаружи не завыл ветер, и Гермиона не пошевелилась во сне.
Фред протянул ей кружку с остывающим какао.
— Пока не остыло. Иначе я зря рисковал жизнью среди орденских стервятников.
Селена взяла кружку, и их пальцы на секунду соприкоснулись.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Он кивнул.
— Всегда.
Фред и Селена ещё немного поболтали — ни о чём и обо всём сразу. О каких-то нелепостях, о Гермионе, свернувшейся клубочком на диване, о какао, которое всё-таки немного расплескалось. А потом он встал, легко коснулся её плеча и, не глядя в глаза, прошептал:
— Спокойной ночи, Сел.
И ушёл, оставив за собой тихо притворённую дверь и тонкий аромат шоколада.
***
— Да почему всё так нечестно! — взорвалась Джинни, влетая в комнату с таким видом, будто собиралась разнести пол Хогвартса.
Селена, сидевшая на полу у кровати, оторвала взгляд от книги:
— Что на этот раз?
— Да они там, внизу, опять что-то обсуждают с Гарри, Орден собрался — и конечно же, меня мама спать отправила! — Джинни возмущённо размахивала руками. — А Фреду с Джорджем, пожалуйста, оставайтесь, участвуйте, обсуждайте! Им, значит, всё можно!
— Ну... они вообще-то совершеннолетние, — важно протянула Селена, поднимая бровь и обводя пальцем кружку с уже холодным какао. — А ты — всего лишь крошка Джинни.
— Ты тоже несовершеннолетняя, — фыркнула Джинни. — И вообще, ты старше меня всего на месяц!
— Но какой это месяц... — с преувеличенной задумчивостью сказала Селена, будто говорила о чём-то грандиозном и философском. — Месяц мудрости, терпения и... сарказма.
— Ты невозможная, — сказала Джинни, подбирая подушку с кровати. — Вот честно.
— А ты мелкая. — Селена прищурилась, как будто это было официальное обвинение.
— Мелкая?! — Джинни запустила в неё подушку. Та мягко шлёпнулась в плечо Селены.
— Ах ты... — Селена схватила свою подушку и тоже метнула её. Джинни ловко уклонилась, и они обе захохотали.
Несколько секунд — и комната наполнилась весёлым шумом, перья вылетали из расшитых подушек, смех звучал громче ночного ветра за окном. Когда наконец обе рухнули на кровать, запыхавшиеся, но довольные, Джинни проговорила:
— Всё равно обидно.
Селена чуть улыбнулась, глядя в потолок:
— Знаешь, мне папа иногда что-то рассказывает. И... Фред всё равно не умеет держать язык за зубами. Если не от него, так от Джорджа узнаем.
— Думаешь, расскажет?
— Я думаю, ты получишь больше информации, если перестанешь бросаться подушками и научишься готовить какао, как у Фреда.
— Или украду его. Какао. И брата.
— Жестоко. Но эффективно, — хмыкнула Селена. — Спи. Завтра найдём способ выведать всё.
— Договорились.
Тишина вернулась. Но теперь она была мягкой, как плед. Спокойной. И почти уютной — насколько это возможно в доме, где на стенах всё ещё шепчут тени.