глава 13:Три Метлы
Прошел месяц после проникновения Сириуса Блэка в Хогвартс. Многие уже забыли об этом, но некоторые до сих пор шептались, что Селена помогла ему. Кроме того, прошел первый матч по квиддичу, на котором Гарри упал с метлы из-за дементоров, и та сломалась. Гарри начал заниматься с профессором Люпином, чтобы тот научил его вызывать патронуса.
За две недели до начала Рождественских каникул небо прояснилось, стало светло-опаловым, ударил лёгкий морозец, и, проснувшись как-то утром, студенты увидели на траве кружево инея.
Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома.
Рон, Гермиона и Селена решили остаться в замке. Рон клялся, что не вынесет две недели дома с Перси. Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, а Селена говорила, что не собирается проводить каникулы в одиночестве. Но Гарри-то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен.
К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде.
— Вот здорово! — захлопала в ладоши Гермиона. — Там и запасёмся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам!
В воскресенье утром Гарри проводил Рона, Гермиону и Селену до холла, помахал им из дверей и побрёл по мраморной лестнице в свою башню, а трое друзей пошли в Хогсмид. Они зашли в магазин "Сладкое Королевство" и начали выбирать, что принести Гарри.
— Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей.
— А может, возьмём вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку с тараканами.
— Ещё чего! — возмутился Гарри. Рон чуть не выронил банку.
— Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности.
— Ты как сюда...
— Вот это да! — не успела закончить Селена, как Рон перебил её. — Ты что, научился трансгрессировать?
— Нет, конечно, — ответил Гарри и шёпотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал друзьям о Карте Мародёров.
— Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу её не показали! — обиделся Рон. — А я им всё-таки брат.
— Какая разница? — пожала плечами Гермиона. — Гарри всё равно не оставит карту у себя, он отдаст её профессору МакГонагалл. Верно, Гарри?
— Ну нет! — ответил Гарри.
— Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность!
— Вот именно, Гермиона, — Селена посмотрела на неё, а потом на Гарри. — Это единственный способ Гарри попасть в Хогсмид.
— Если её отдать, придётся объяснить, откуда она у меня, — сказал Гарри. — И Фреду с Джорджем влетит от Филча.
— А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей!
— Никого предупреждать не нужно, — возразил Гарри. — На карте семь тайных ходов. По словам Фреда и Джорджи, Филч знает четыре. Из трёх других один завален, а у входа во второй — Гремучая ива. А тот, через который пришёл я, он... откуда Блэку знать, что вход в него — в подсобке магазина?
Рон, Гермиона и Селена заплатили за сладости, и друзья вышли на завьюженную улицу.
Хогсмид походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек.
— Пойдёмте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода.
Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы.
В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы.
— Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел.
Гарри, Гермиона и Селена уселись за маленький столик в дальнем углу, между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принёс три кружки пива. Оно было горячее и дымилось.
— Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку.
Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы всем четверым. Селена глянула в сторону двери.
В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в тёмно-зелёном котелке и полосатой мантии. Все четверо увлечённо о чём-то беседовали.
В мгновение ока Селена с Гермионой обе нажали ладонями на макушку Гарри. Гарри соскользнул со стула и очутился под столом, вылив на себя остатки пива. Сжимая в руках кружку, он видел ноги вошедшей компании: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к нему.
Гермиона над его головой прошептала:
— Мобилиарбус!
Рождественская ёлка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила его пушистыми ветками. Сквозь её нижние лапы Гарри видел, как к соседнему столику придвинулись восемь пар ножек четырёх стульев, и на стулья — кто крякнув, кто вздохнув — сели учителя и лесничий с Фаджем.
К ним сейчас же приблизились лаковые туфли бирюзового цвета на высоком каблуке.
— Маленькая кружка минеральной... — спросил женский голос.
— Это мне, — ответила профессор МакГонагалл.
— Горячий грог...
— Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид.
— Содовая с вишневым сиропом и зонтиком...
— М-м-м... — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом.
— Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром.
— Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами?
— Благодарю, господин министр, с удовольствием.
Блестящие каблуки ушли и снова вернулись.
— Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта.
Фадж обернулся посмотреть, не подслушивает ли кто.
— Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин?
— Слышала, слышала.
— Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл.
— Думаете, Блэк всё ещё поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы.
— Уверен.
— Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки...
— Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделаешь? Как иначе прикажете вас охранять? Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры ещё не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу.
— И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ?
— Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола.
— Что поделаешь... — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на всё...
— А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Тёмного Лорда. Это на него не похоже... — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса... Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет чёрный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи.
— Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел.
— Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка.
— Кое-что может.
— Сомневаюсь.
— Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг?
— Ну, как же! — Розмерта усмехнулась, вспоминая. — Два неразлучных приятеля, всегда рядом. Вечно с ними был смех и шум, как только они появлялись в баре. Друзья — не разлей вода. Всё перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер.
Гарри выронил кружку, и она с грохотом упала на пол. Рон пнул его под столом. Селена тихо заглянула туда, и её взгляд встретился с глазами Гарри.
— Верно, — подтвердила МакГонагалл, её голос был полон уважения. — Блэк и Поттер. Всегда вместе. Зачинщики всех проделок, и надо сказать, какие яркие личности. Оба невероятно талантливы, настоящие звезды, но с таким озорным духом, что могли бы устроить настоящий переполох. Таких больше не было и не будет!
— Не торопитесь с выводами, — сказал Хагрид с хитрым выражением лица. — Думаю, Фред и Джордж Уизли тоже могут претендовать на титул, может, даже дадут им фору.
— Без сомнений, — добавил Флитвик, слегка приподняв брови. — Но тем не менее, Блэк и Поттер были как два неразлучных брата, и не было ни одного момента, когда бы их не было вместе. Их дружба была не просто крепкой, она была сковорена до самых основ.
— Именно, — подтвердил Фадж, его голос стал тише. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Даже после школы они оставались друзьями. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родилась его дочь Селена, а у Поттеров — сын Гарри, и Блэк стал крёстным отцом Гарри. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Но если он когда-нибудь узнает, это будет страшно для него.
— Из-за того, что Блэк стал слугой Тёмного Лорда? — прошептала мадам Розмерта, её глаза расширились от ужаса.
— Хуже, — ответил Фадж, понижая голос до шепота. — Не все тогда знали, что Поттеры были в курсе: Вы-Знаете-Кто охотится на них. Дамблдор, как всегда, был на стороне добра и всегда боролся с тёмными силами, у него было много тайных агентов. Один из них сообщил, что Поттерам грозит опасность. Дамблдор сразу дал им знать и посоветовал укрыться в безопасности. Для гарантии он предложил использовать заклятие Доверия.
— Что это за заклятие? — Мадам Розмерта выслушивала с огромным интересом, почти не дыша.
— Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце того, кто её хранит, — начал профессор Флитвик, его голос становился едва слышным. — Эта тайна остаётся невидимой для всех, кроме того, кто её хранит. Даже Вы-Знаете-Кто мог бы искать Лили и Джеймса годами и не нашёл бы их, если бы только не сам Хранитель Тайны открыл её.
— Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта, её голос прозвучал ошеломлённо.
— Да, — кивнула профессор МакГонагалл. — Джеймс Поттер был уверен, что Блэк не предаст их, что он предпочёл бы погибнуть, чем раскрыть их местоположение. Но Дамблдор всё же переживал за них. Он даже предложил себя в качестве Хранителя Тайны.
— Значит, он всё-таки подозревал Блэка?
— Не то чтобы подозревал, но он знал, что среди них есть предатель. Кто-то из их окружения переметнулся на сторону Тёмного Лорда и, возможно, выдавал их местоположение. Дамблдор давно это заподозрил.
— Но Джеймс не хотел менять решения? — спросила мадам Розмерта, её голос был полон растерянности.
— Да, он настоял, — вздохнул Фадж. — Заклятие Доверия было использовано, но через две недели...
— Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта.
— Да, — ответил Фадж, его лицо стало тяжёлым. — Ему надоело быть двойным агентом, он открыл Поттеров. Вскоре Тёмный Лорд убил Джеймса и Лили, хотел убить и Гарри, но потерял силу, когда столкнулся с малышом. Он бежал, а Блэк остался с пустыми руками, его патрон исчез, и ему пришлось скрываться.
— Гнусный предатель! — прокричал Хагрид, его лицо покраснело от ярости.
Все в баре притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл сурово зашикала на Хагрида.
— Я его видел, — продолжил Хагрид, его голос стал тише, но всё ещё полон эмоций. — Когда я спас Гарри. Это был последний раз, когда я его увидел. Это я вынес Гарри из развалин. Лили и Джеймс уже были мертвы. А рядом с ними сидел Сириус. И Селена. Я был шокирован, не знал, почему она там. Спросил его, привёз ли он её, или она была там раньше. Он сказал, что она уже была здесь...
— Подождите, она была там? — воскликнула мадам Розмерта, не веря своим ушам.
— Да, сидела рядом с ними. Я только тогда понял, что она была там, даже не осознавая до конца, что Селена — тоже часть этой трагедии. А потом я увидел тело Эллисы, её мамы. Я подумал, что Сириус мог отправить их к Поттерам, надеясь, что их убьют, и он не смог бы смотреть в глаза после предательства. Всё происходило так быстро... — Хагрид вскрикнул и заплакал. — Я тогда думал, что он страдает! А он... он всё сделал, чтобы нас предать. Я утешал его, и как я мог этого не понять?! — Хагрид снова заплакал.
— Хагрид, успокойтесь, — попросила МакГонагалл, её голос был полон жалости.
— Как я мог не заметить?! — продолжал рыдать Хагрид. — Он сказал: «Я крёстный Гарри, отдайте его мне!»... А я не подумал, почему он так настойчиво просил! Ведь ему было всё равно на всех нас! Я Гарри не отдал, потому что Дамблдор велел отвезти его к тётке. А он дал мне свой мотоцикл, сказал, что ему больше не нужен. Как я не догадался?!
Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить.
— Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворённо мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день.
— Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашёл друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошёл от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка.
— Петтигрю, Петтигрю... уж не тот ли толстячок, что ещё в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта.
— Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь... — МакГонагалл всхлипнула.
— Ну будет, будет, Минерва, — похлопал её по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. Очевидцы, маглы — мы потом стёрли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!» Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось...
Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом:
— Глупый, глупый мальчишка... Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам... Ведь есть же Министерство...
— Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски...
— Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искорёженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и... и... каких-то фрагментов...
Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки.
— Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан.
Мадам Розмерта протяжно вздохнула.
— А правда, что он лишился рассудка?
— По-моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключённые там явно безумны, сидят в темноте, что-то бормочут, а Блэк... он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому всё надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я её и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что.
— Как по-вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Уж не хочет ли он вернуть Вы-Знаете-Кому силы и примкнуть к нему?
— Думаю, что это его... э-э... конечная цель, — уклончиво ответил Фадж. — Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но... дайте ему преданного и способного слугу... Подумать страшно, что будет...
За соседним столиком помолчали. Гарри услышал, как кто-то поставил на стол свой бокал.
— Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор МакГонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору.
Стулья отодвинулись, мантию пронзил шелест, когда её края заколыхались. Звонкие каблуки мадам Розмерты отдались эхо, когда она вернулась за стойку. Вдруг дверь распахнулась, и в бар ворвался вихрь снега, словно сама зима вторгалась в это место. Вся компания вышла, оставив за собой следы на полу.
— Гарри!
Рон, Гермиона и Селена тут же заглянули под стол, их взгляды вст
ретились, и все четверо замерли, не находя нужных слов. В воздухе повисла тяжёлое молчание. Селена и Гарри были бледными, как призраки, и их лица отражали нечто большее, чем просто удивление — нечто холодное и тревожное.