глава 10:чаинки
Войдя в Большой зал на следующее утро, Гарри, Рон, Гермиона и Селена сразу заметили, как Драко Малфой, окружённый своим верным отрядом слизеринцев, что-то оживлённо рассказывает. Его голос был громким, хвастливым, а глаза блестели от веселья, как у попугая, который только что выпил стакан сока. Как только он заметил Гарри, его лицо перекосилось в театральном обмороке, и все слизеринцы, включая Пэнси, начали хохотать.
— Не обращай внимания на этого идиота, — шепнула Гермиона Гарри, вставая рядом с ним. — Просто игнорируй, и всё.
Гарри кивнул, но его глаза все ещё оставались на Малфое, который с удовольствием разыгрывал спектакль для своей банды. Пэнси Паркинсон, сидя с ним рядом, сразу подняла голос, обращаясь к Гарри.
— Эй, Поттер! — её голос был резким и раздражающим. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у!
— Закрой свою пасть, пока тебе её не зашили, — сдержанно, но раздражённо бросила Селена, садясь за стол рядом с Джинни и Фредом.
Друзья не обратили внимание на реакцию Селены, сосредоточившись на Малфое и его банде, которая продолжала смеяться.
— Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников, — сказал Джордж, протягивая несколько кусков пергамента. — Что с тобой, Гарри?
— Всё это Малфой, — произнёс Рон, садясь рядом с Джорджем и кидая взгляд на стол слизеринцев.
Джордж устало взглянул на Малфоя, который снова закатил глаза в притворном ужасе, заставив ещё больше смеяться свою компанию.
— Гнусный тип, — сказал Джордж с таким спокойствием, как будто этот вопрос его уже просто не волновал. — Вчера в поезде, когда дементоры вошли в вагон, он сразу скинул весь свой пафос. Вбежал к нам в купе, весь трясся от страха. Помнишь, Фред?
— Чуть в штаны не наложил, — добавил Фред, с презрением взглянув на Малфоя.
— Честно говоря, — сказал Джордж, — я сам испугался этих тварей.
— Смотришь на них, и как будто весь мир замерзает, — сказал Фред, его голос слегка дрожал от воспоминаний.
— Но никто в обморок не упал, — тихо произнёс Гарри, явно задумавшись.
— Просто выбрось это из головы, — посоветовал Джордж. — Помнишь, как папа рассказывал? Он же когда-то был в Азкабане. Говорил, что это самое страшное место на свете. Несколько дней не мог прийти в себя. Дементоры высасывают из человека всё тепло, всё, что когда-либо приносило радость. Люди в Азкабане сходят с ума.
Селена побледнела. Когда Джордж произнес это, её лицо изменилось. Вместо того чтобы засмеяться с друзьями или перебить их, она просто молча сжала руку на своём боку, как будто пытаясь остановить внутреннюю бурю, которая наполняла её душу. Сердце сжалось, как будто кто-то сжал его в железных тисках. Эта мысль... она снова вернулась, как кошмар, который не даёт ей покоя.
Дементоры. Азкабан. Её отец,Сириус Блэк.
Селена не знала его. Он был забран, когда она была ещё младенцем. Он был тогда её миром, её всем, но она не знала его. Не знала, как он выглядит, не помнила его голос, не помнила прикосновения. У неё не было ни одного воспоминания о нём.
Но теперь, когда она слышала эти слова, когда видела, как её друзья, беззаботно смеясь, обсуждают дементоров, она снова почувствовала холодный, тягучий страх. Азкабан был ужасающим местом. Там были дементоры. И её отец был там 12 лет. Он прошёл через ад, который она не могла себе даже представить. И что с ним стало за это время? Сошёл ли он с ума и сейчас его цель убить Гарри?Был ли предателем и убийцей, которым его все называли?
— Знаете, — прервала тишину Селена, её голос был едва слышным, но в нём чувствовалась странная холодность. — Я неважно себя чувствую. Я пойду в комнату, — быстро поднялась с места, не дождавшись их реакций. — Передайте Макгонагалл, что мне нехорошо.
Джинни и Фред синхронно повернули головы в её сторону. Их глаза наполнились беспокойством, но Селена уже шагала к двери. Её шаги становились всё более тяжёлыми, а сердце сжималось всё сильнее. Ей нужно было побыть одной, чтобы хоть как-то совладать с собой.
Селена вошла в гостиницу Гриффиндора, и сразу направилась в комнату девочек. Она закрыла дверь за собой и легла на кровать, её взгляд уткнулся в потолок, но она не могла найти покоя. В её голове всё вертелись образы.С каждым мгновением её душу сжимала невыносимая тяжесть, и она снова почувствовала себя потерянной.
Она не могла отогнать эти мысли. Всё, что она видела, казалось туманным и далёким, словно наблюдала за сценами своей жизни со стороны, без чувства реальности. Но вот, как и прежде, это была боль. Боль, которую она не могла поделить ни с кем, боль, которую не могла отогнать.
Так она пролежала почти целый день. Время казалось растянутым, как резина, и Селена не могла даже понять, сколько именно времени прошло. Она только чувствовала, как холод сковывает её тело, как тёмные мысли продолжают заполнять её разум.
В этот момент в комнату вошла Джинни. Она тихо закрыла дверь, словно зная, что Селена хочет побыть одна, но тем не менее не могла оставить свою подругу без внимания.
— Селена? — её голос был мягким, полным беспокойства.
Селена медленно повернула голову в её сторону, но не произнесла ни слова. Её глаза были пустыми, но Джинни видела, что под этим взглядом скрывалась настоящая буря.
— Я знаю, что с тобой что-то не так, — сказала Джинни, садясь на край кровати и осторожно коснувшись её руки. — Ты же можешь мне рассказать, правда?
Селена молчала, её горло сжалось, а внутри было так тяжело, что каждый вздох казался пыткой. Всё, что она пыталась скрыть, теперь вырвалось наружу, и ей не хватало сил больше держать это в себе.
— Мне... я просто... — Селена закрыла глаза, и её голос стал срывающимся. — Не могу перестать думать о нём. О своём отце.
Джинни понимала, что Селена переживает нечто большее, чем просто боль по поводу неизвестности. Джинни уже не раз видела, как Селена скрывает свои чувства, как она защищается, но сейчас было очевидно, что она не может больше этого делать.
— Ты переживаешь, потому что не знаешь, что с ним стало, — тихо произнесла Джинни, стараясь подобрать слова.
Селена медленно кивнула. Она не могла представить, что пережил её отец, но её разум упорно рисовал страшные картины. Она пыталась вспомнить что-то, что бы заставило её почувствовать хоть какую-то связь с ним. Но всё, что она знала, это что он был её отцом, а теперь... он был просто тенью, которую она никогда не видела.
— Как думаешь, он сбежал чтобы убить Гарри? Что бы закончить своё дело? — спросила Селена, её голос едва слышен.
— Не знаю, Сел. — Джинни покачала головой, её выражение было задумчивым и полным заботы.
В комнате повисло молчание. Джинни продолжала сидеть рядом с Селеной, не пытаясь давить на неё словами. Она знала, что Селена сама должна была справиться с этим. Но её не покидало ощущение, что её подруга теряется в этом хаосе эмоций, и ей необходимо поддержать её.
— Пойдём в гостиницу, — наконец сказала Джинни, вставая с кровати. — Там Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж. Мы все вместе. Ты не одна.
Селена медленно приподнялась и встала, ощущая, как её ноги подкашиваются от внутреннего напряжения. Они обе вышли из комнаты и направились в гостиницу, где её друзья уже ждут. С каждым шагом Селена всё больше ощущала, как она погружается в свою внутреннюю борьбу. Но, возможно, рядом с друзьями ей будет легче разобраться в своих чувствах.
Фред заметил Селену, когда она и Джинни вошли в гостиницу. Подойдя с лёгкой улыбкой, он сказал:
— Эй, Сел, не хочешь прогуляться? Здесь немного многолюдно, а на улице будет приятнее.
Селена кивнула и последовала за ним. Они вышли на свежий воздух, направляясь к озеру. Шли молча, наслаждаясь тишиной и спокойствием вокруг. Легкий ветерок приятно тронул их лица.
Фред болтал обо всем на свете,Селена отвечала коротко, но внимательно слушала его. Иногда они обменивались шутками, иногда просто молчали, но в этом молчании было что-то комфортное и успокаивающее.
Они подошли к скамейке у озера. Фред уселся первым и, поглядев на Селену, предложил:
— Думаю, здесь можно немного посидеть, не так ли?
Селена согласилась, села рядом, и они оба взглянули на спокойные воды. Всё вокруг казалось идеальным — мирное озеро, вечерний воздух, всё в этом моменте было настолько спокойно, что можно было забыться.
— Тут классно, правда? — сказал Фред, нарушив тишину.
Селена кивнула, не отвечая. В её голове крутились мысли, как всегда, нагрянувшие в самый неподходящий момент. Её взгляд продолжал блуждать по воде, но мысли возвращались к её отцу, которые в последнее время не давали ей покоя.
Фред заметил, что она не совсем здесь и бросил взгляд на её лицо.
— Ты что-то не в себе, Сел. Что-то случилось?
Она не могла скрыть, что её мысли были далеко. Немного затянув паузу, она наконец ответила:
— Нет,все хорошо.
Они молчали ещё некоторое время, пока Фред не сказал, сдержанно и легко:
— Знаешь, я тоже иногда убегаю от всего. Просто сажусь и смотрю на воду. Это помогает.
Селена повернулась к нему и едва заметно улыбнулась.
Когда они вернулись в гостиницу, было уже поздно. Селена тихо закрыла дверь своей комнаты, прислушиваясь к тишине. Внутри всё оставалось как прежде — те же стены, та же кровать, но ей казалось, что этот привычный мир уже не принадлежит ей. В воздухе витал какой-то чужой, незнакомый холод, который тянулся за её мыслями. Она снова думала о своём отце, о том что с ним стало и что он собирается делать, о том, как она никогда не имела возможности по-настоящему понять, каким он был.
Селена подошла к кровати, села на край, но не могла уснуть. Тоска,боль и неизвестность сжали её сердце, и она ощущала это напряжение, как физическую тяжесть. Она попыталась закрыть глаза, но все эти чувства не давали ей покоя.
Прошло несколько минут, и в комнату вошла Джинни. Она взглянула на Селену и без слов поняла, что что-то не так. Селена слабо улыбнулась, пытаясь скрыть свои переживания.
— Ты как? — спросила Джинни, садясь рядом.
Селена вздохнула и отвернулась, пытаясь скрыть свои глаза, но Джинни уловила её взгляд.
— Всё в порядке, — ответила она тихо. — Просто немного устала.
Джинни, не настаивая, присела на кровать рядом с ней и, взглянув на её лицо, сказала:
— Если хочешь поговорить, я рядом. Не обязательно сейчас, просто знай, что я рядом, если ты захочешь высказаться.
Селена снова вздохнула и, не смотря на попытки скрыться, чуть ли не сдалась под тёплым взглядом Джинни.
— Это не просто, Джинни... — её голос слегка дрогнул.
Джинни молча кивнула, и их взгляд встретился. Она не задавала лишних вопросов.
— Я здесь, когда будешь готова. Не торопись, — сказала Джинни, и немного помолчала, ощущая, как тяжесть на сердце её подруги всё ещё висит в воздухе.
Селена посмотрела на неё и едва заметно кивнула.
— Спасибо, Джи.
В комнате стало тихо, и Джинни вернулась к своей кровати. Селена лежала в темноте, но теперь в её груди было немного легче. Время шло, и мысли утихали. Несколько минут спустя обе подруги уснули, поглощённые своим внутренним миром.
Утром Селена проснулась рано, когда первые лучи солнца едва касались земли.Она бросила взгляд на соседок по комнате, которые ещё спали.Только кровать Гермионы уже была застелена.
Селена быстро оделась и направилась в столовую. В коридоре не было много людей, и Селена, как всегда, двигалась быстро, стараясь не привлекать внимания.
В столовой было не так много студентов, но Рон и Гермиона уже сидели за одним из столов, а Гарри только что подошёл. Селена присоединилась к ним, слегка кивнув в знак приветствия.
Завтрак прошёл без особых разговоров, и после того как они поели, все четверо отправились на урок прорицания.
Заглянув в комнату, они увидели, что там уже собрались студенты, а в центре находилась фигура. Это была Профессор Трелони. Её фигура, очень худая, а глаза казались слишком большими для её лица. Треки серебряной шали отражали свет камина, и она, словно окутанная туманом, стояла в уголке.
— Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.
Селена,Гарри,Рон и Гермиона застыли в дверях.
— Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.
Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Гарри, Рон, Гермиона и Селена сели вокруг одного стола
— Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.
Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала:
— Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов...
Гарри,Селена и Рон, улыбнувшись, взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала:
— Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного лица на другое. — Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?
— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл.
— Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.
Невилл прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала:
— В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых.
Парвати бросила испуганный взгляд на Рона и Селену, которые сидели прямо за ней, и подвинула своё кресло в сторону.
— В летнем семестре перейдём к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет..
Класс напряжённо притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая:
— Вы, деточка, не могли бы... — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съёжилась, — дать мне самый большой серебряный чайник?
Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.
— Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября.
Лаванду пробрала дрожь.
— А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьёте первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.
И конечно, не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щёткой и совком для мусора.
— Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.
Гарри, Рон и Селена с Гермионой,с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Оба открыли учебники на указанной странице.
— Нашёл, — сказал Рон. — Посмотри, Гарри, что ты видишь в моей чашке.
— Коричневую жижу. — Тяжёлый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Гарри с трудом соображал, что происходит.
— Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана.
Гарри пытался сосредоточиться.
— Кажется, вижу, — наконец сказал он. — Что-то вроде неясного креста... — Гарри склонился над учебником. — Это значит, что тебя, к сожалению, ждут «всякие беды и испытания». А ещё, кажется, солнце. Но солнце, наоборот, означает «огромную радость»... Понятно, значит, ты скоро будешь страдать и чувствовать радость...
— По-моему, у тебя с внутренним оком что-то неладно. Не мешает проверить. — бросила Селена сидящая рядом.
Они подавили смешок, заметив, что профессор смотрит в их сторону.
— А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Рон уставился в чашку Гарри. — Вижу тёмное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии?
Рон перевернул чашку.
— А теперь точь-в-точь жёлудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова... похоже на беге... нет, скорее на барана...
— Баран это ты Рон,там на барана вобще не похоже. — говорила Селена, посмотрев в чашку.Гарри прыснул, профессор Трелони обернулась.
— Дайте-ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Рона. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Гарри. Весь класс притих, ожидая её объяснения.
Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках.
— Это сокол... Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.
— Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на неё сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того-Кого-Нельзя-Называть.
Гарри, Селена и Рон смотрели на Гермиону с восторженным изумлением. Гермиона никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями.
Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в неё, продолжая вращать.
— Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастливая чашка!
— А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон.
— Череп... опасность в дороге...
Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблёскивающую самоцветами руку.
— Мой мальчик, мой бедный мальчик... Нет, милосерднее промолчать... Не спрашивайте меня...
— Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.
Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Гарри и Рона, каждый старался заглянуть в чашку Гарри.
— Мой мальчик, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.
— Что? — не понял Гарри.
Но не понял не только он. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоумённый вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони.
— Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Гарри. — Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.
Лаванда зажала рот ладонью. Взгляды всех устремлены на него, всех, кроме Гермионы. Гермиона встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.
— По-моему, ничего общего с Гримом, — твёрдо произнесла она.
Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью.
— Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.
Симус Финниган так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щёлочек.
— Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — то больше смахивает на осла.
— Да перестанете вы гадать, умру я скоро или не умру! — вдруг воскликнул Гарри неожиданно для самого себя. И все сразу потупились.
— На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи...
Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон старался избегать взгляда Гарри.
— До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.
Друзья молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Они долго искали её класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше.
Селена заметила, что Гарри выбрал место в самом конце класса, и подошла к нему.
— Эй, Гарри, не обращай внимания на слова профессора Трелони, это не точная информация.
— Ага, не точная, — ответил он, но явно не совсем уверенный в этом.
Сидя рядом с ним, Селена заметила, как он почти не слушает урок, погружённый в свои мысли.
— Что с вами сегодня? — спросила профессор МакГонагалл, оглядывая класс. — Это, конечно, не важно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кота и обратно не вызвало аплодисментов.
Весь класс снова обратил внимание на Гарри, но тишина воцарилась мгновенно. Гермиона, наконец, подняла руку.
— Дело в том, профессор, что у нас был первый урок по прорицанию, мы гадали по чаинкам. Ну и..
— Ага, ясно! — перебила МакГонагалл, нахмурив брови. — Можете больше не продолжать, мисс Грэйнджер. Так кто же в этом году должен умереть?
Опять настала гробовая тишина.
— Я, — наконец сказал Гарри, произнося эти слова с удивительным спокойствием.
— Ну что ж! — МакГонагалл посмотрела на него с таким выражением лица, как будто сейчас собиралась что-то добавить. Но после паузы она продолжила. — Знайте, Поттер, что Сивилла Трелони с самого первого дня своего появления в школе ежегодно предсказывает смерть одному из студентов. Однако, как вы, наверное, заметили, никто из них до сих пор не умер. Она всегда начинает свои уроки с предсказаний смерти. Очень ей это нравится. Я никогда не говорю плохо о своих коллегах, но... — она замолчала, и её ноздри заметно побелели.
После паузы МакГонагалл сдержала себя и, наконец, продолжила:
— Прорицание — самая неточная ветвь магии. Не скрою, я не слишком к ней терпима. Ясновидцы — редкость, и профессор Трелони...
Профессор снова замолчала, но вскоре снова обратилась к Гарри с деловым тоном:
— Вы прекрасно выглядите, Поттер, так что не обижайтесь, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но учтите, в случае вашей смерти выполнение задания не потребуется.
Селена шепотом добавила:
— Видишь, я же говорила, что это бред.
— Да, возможно, ты права, — пробормотал Гарри, но сомнение всё равно не покидало его. Он ещё долго будет терзаться вопросом, что именно Трелони могла иметь в виду.