23
Вечная кладбищенская слякоть расступилась вокруг стоп Антона. Подошва, вся обувь заляпана ею. Он чувствовал влагу внутри ботинок — ужасное, просто омерзительное ощущение. Под кофту пробрался ветер. Его холодные руки ласкали тело парня: тут же появились болезненные мурашки. Боль от них помогла ему прийти в себя после забытья вчерашнего дня.
Люди вокруг плакали. Наверное. Где-то были слышны всхлипывания, кто-то просто прикрыл лицо руками. Кто-то, не размыкая губ, смотрел под ноги пустым взглядом, сжимал кулаки. Почти никого из присутствующих брюнет не знал, но отметил, что полицейских Алексея и Виктора нигде нет. Зато заметил Евгения. Он не проронил ни слова. Стоял, уставившись в землю, но иногда оглядывался в поисках кого-то.
Одна девушка рыдала без умолку. Ее трясло. В глазах читалось понимание, что ничего уже не будет как прежде. Она кричала, сжимала кулаки. Кожаные перчатки натягивались на костяшках, слезы текли бесконечным ручьем, лицо багровело все сильнее. Это была Алиса.
Когда рядом кто-то искренне рыдает, тоже хочется заплакать. Особенно на похоронах. Особенно родного человека. И ты испытываешь облегчение при понимании, что всех ждет та же участь. Это единственное, что произойдет с каждым, каким бы ты ни был: богатым или бедным, геем или гетеро, черным или белым, атеистом или верующим, инвалидом или здоровым человеком. Все мы умрем, и неважно, как и когда. Это стало ясно как никогда прежде. Антон опустился на колени перед могильной плитой. И в ужасе осознал, что под ногами брюнета находилось мертвое, холодное, бледное, уже начавшее разлагаться тело.
Самая ужасная вещь — недосказанность. Когда самое важное замалчивают. Однако когда хочешь, но так и не успеваешь рассказать, это еще хуже. Быть может, твои слова могли бы изменить мировоззрение и жизни людей, что будут окружать тебя в момент смерти. Но ему некому было о чем-то рассказать в тот момент. Он даже не успел ничего сделать. Никто не видел выражения его лица. Интересно, о чем он успел подумать? О чем думает человек в те секунды, когда умирает? Жалеет о несовершенном, недосказанном, об упущениях? Именно поэтому смерть во сне считается лучшей: не успеваешь о чем-то пожалеть. Некто сзади прошептал:
— А где Арсений?
Евгений вновь оглянулся по сторонам. Его глаза виднелись из-под черной шляпы.
Антон ответил, хотя никто его не слышал. Ответил сам себе, ибо его этот вопрос интересовал не меньше:
— Когда узнал причину смерти — сердечный приступ, — убежал неизвестно куда, словно хотел скрыться от реальности. Наивность и в то же время... безысходность овладели им.
Арсений не появлялся весь день. Алиса просила не устраивать его поиски, приняв правильное решение оставить его в покое на некоторое время. Быть может, сын считал, что прийти на кладбище к отцу —значит, смириться с его смертью. Но именно так он смог бы начать новый лист жизни, перевернув старый.
Шастун хотел найти Арсения. В том подвале его не было. В голове не осталось ни единого предположения, где он, где ночевал, где сидит сейчас, о чем думает.
Панихида закончилась к двум часам. По ощущениям — будто вечер. Алиса увела людей, а Шаст оставался на месте. Появилось странное предчувствие — на этот раз он решил к нему прислушаться. Прошло какое-то время, быть может, полчаса. Брюнет услышал шаги, но намеренно не оборачивался. Их звук был настолько знаком, что сразу выдал хозяина.
Рядом с ним оказался Арс. Он опустился перед плитой на колени, но Антон не смел взглянуть на него.
— Давно ты тут? — спросил Шастун.
— С утра.
— Все это время ты ждал?
— Я не хотел видеть Алису снова в слезах. Мне хватило вчерашнего и позавчерашнего.
Наступила тишина. Тоша бросил на Арсения якобы случайный взгляд, ему хотелось сделать это снова и снова. Просто смотреть на него, вглядываться в черты его лица, выражение, угадывая эмоции.
Считал ли он себя виноватым в смерти отца? Но разве он повинен в том, что в момент сердечного приступа мистер Попов оказался за рулем?
— Это я виноват, Арсений. Если бы тогда я не решил взять все в свои руки, этого бы не произошло.
— Если бы я поговорил с ним по душам до этого... — Тяжелый глубокий вдох. — Ничего того, что было после... никогда бы не произошло.
— Ты все же...
— Да, это я виноват во всем! – Арс вскочил с места и проголосил на все кладбище:
— Я и только я! Я и мой эгоизм, моя гордыня! Я сволочь, я мразь, я козел, каких свет не видел. Я совершил столько грехов, что даже если в сию секунду начну заниматься благими делами, они их не покроют! Я ставил мнение каких-то куряг и пьянчуг выше мнения родных лишь для того, чтобы сравняться с "элитой", потому что считал это единственным способом стать особенным. Я обманывал и бросал искренних, доверявших мне девушек! Я принимал наркотики, но благодаря Алисе вовремя смог завязать. Я воровал, напивался, втягивал в грязные компании чистых людей, порочил их! Я понимал, что не возвышаюсь на олимпе общества, а спускаюсь в болото, на самое его дно. Чтобы не быть одиноким, уверял других в верности их проступков! В конце концов, из-за меня погиб мой отец! Мой! Мой! Мой! Мой отец, который желал мне лишь добра... совсем... совсем как моя мама...
— Какую искреннюю речь ты, однако, толкаешь, — услышали они знакомый мужской голос. Алексей, тот самый полицейский. С букетом. Арсений сделал несколько неуверенных шагов подальше от него.
— Да не бойся, не бойся.
Он бережно положил букет на другие цветы и обернулся к Арсу.
— Мне жаль говорить об этом, но закон не делает поблажки преступникам, которые только-только потеряли родного человека.
— Хочешь меня арестовать? – язвительно спросил Попов.
Он уверенно вытянул руки вперед. В его глазах, направленных на Алексея, читалась твердость. Он уже все решил. Уже смирился со своей судьбой. Изменился.
— Пожалуйста, вытаскивай наручники. Мне нечего терять.
— Я бы так не сказал. Если твои дела передать в суд, тебя упекут надолго. Старшая сестра вряд ли совладает с бизнесом отца. У мистера Попова много конкурентов. Поверь, парень, они будут распускать такие слухи о тебе, твоих преступлениях и смерти отца, что вы все в один прекрасный день окажетесь на улице. Даю гарантию.
Арсений опустил руки. Его изумленный взгляд припечатался к Алексею.
— Предлагаю другой путь. — Они увидели довольную улыбку на лице полицейского. — Но для этого мне нужно будет побеседовать с твоей сестрой тоже. Приходите ко мне завтра вечером. Мой дом находится...