Глава 13
К ночи, я замёрзла как цуцык. Если бы на мне было хоть какое-нибудь пальто, я бы продержалась дольше, но кроме подранного платья и сапог ничего не было.
- Я д...д...доберусь до советского тыла! Аня, давай, ты сильная! Давай, ещё чуть-чуть!
Ближе к рассвету я уже так устала и замёрзла, что готова была сдаться, но вот вдали начали мелькать силуэты людей. Я замедлила шаг и начала красться. Когда я смогла разглядеть форму солдат, то поняла, что это русские и громко закричала:
- Солдатики! Родненькие! Ребятушки!
В мою сторону обернулось пару человек.
- Помогите, прошу!
Зацепившись за малейший бугорок, я свалилась.
- Пожалуйста...- Уже шепнула я.
Я попыталась встать, но тело не слушалось.
"Неужели, я умру в шаге от цели?"
И вот, чьи-то тёплые сильные руки подняли меня с холодного снега.
- Держись, красавица.
Я улыбнулась.
- Я сильно постараюсь.- Шепнула я.
Скоро меня завернули в чью-то шинель и дали стакан водки. Вокруг обступили солдаты.
- Кто ты?
- Захарова Анна Алексеевна уроженка Курской области, а именно, деревни Мальцевки.
- Как же ты так далеко от Курска оказалась?
Я поведала свою историю.
- Вот бедняга. Ну, ладно, сиди, грейся. Ермаков, ты за неё ответственен, понял?
- Так точно, товарищ капитан!
И мужчина лет 40 ушел к остальным.
- Сколько времени в лесу пробыла, Анна Алексеевна?
- Не знаю.- Сказала я всё ещё стуча зубами.
- Нет, так не пойдёт.- Парень снял с себя шинель, надел её на меня, теперь на мне их было две.- А теперь, давай обниматься.
- Ты же замёрзнешь!
- Ничего и не замёрзну. Иди сюда.- Ермаков широко улыбнулся и крепко обнял.
Через пару минут мне стало ещё теплее и окончательно разморило, захотелось спать.
- Тебе лучше?- Спросил парень.
- Да.- Промурлыкала я.
Скоро к нам опять подошёл капитан.
- Готова идти, Анна Алексеевна?
- Куда?
- Ну, для начала, отведём тебя в госпиталь, а там решим, что делать.
Я кивнула головой.
- Что ж, Ермаков, веди даму.
***
В госпитале я провела достаточно большое количество времени и не из-за того, что сильно болела или ещё что-то в этом роде, а из-за того, что начала там работать медсестрой. Я провела там 6 месяцев. 7 июля в наш госпиталь попал один солдат, который, как оказалось, был лётчиком, и я завела с ним разговор.
- Доброе утро, как себя чувствуешь?
Парень улыбнулся.
- Уж лучше, чем вчера. Я, по-моему, не представился. Меня зовут Николай Трофимов, но для своих, можно просто Коля. А тебя как звать?
Я представилась, и мы продолжили болтать, пока я меняла повязку.
- Так ты не из Калининграда?
- Нет. А ты?
- Тоже. Я из Тулы.
- Я из Курска. Хотела спросить, куда ты собираешься лететь?
- Сейчас починим самолёт и будем возвращаться в Москву.
- Можешь забрать меня с собой?
- Зачем?- Удивился солдат.
- Домой хочу.
- Так ты же из Курска.
- От Москвы до Курска добраться проще, чем из Калининграда.
- Ладно, я возьму тебя с собой, доставлю до Москвы, а там посажу вместе с подкреплением, и поедешь ты в свой Курск.
- Огромное спасибо! Век тебя не забуду!
- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.
В итоге всё прошло гладко. Самолёт быстро починили, и уже через 4 дня после нашего разговора, я оказалась в Москве, где меня отвели к капитану, который вёз очередную группу подкрепления в Курск.
Коля постучал в дверь, послышались слова «Войдите».
- Здравия желая, товарищ капитан! Разрешите обратиться.
- Чего тебе надо Трофимов?
- Я привёл одну девушку, она хочет попасть в Курск.
- И кем она хочет быть?
- Медсестрой в госпитале.
- А где сама девушка?
- Стоит за дверью.
- Зови её сюда.
Дверь снова открылась.
- Заходи.
Я быстро вошла в кабинет. За столом сидел мужчина, который внимательно изучал какие-то бумаги. Я прочистила горло и начала:
- Здравия желаю, товарищ капитан!
Мужчина поднял голову, и я удивилась. Внутри было море эмоций.
- Захарова?!
- Михаил Иванович?!
- Жива!
Капитан быстро встал из-за стола, подошёл ко мне и обнял.
- И куда же ты пропала после той схватки?
- Это долгая история.
- Не переживай, время есть.- Он посмотрел на Колю, который удивлённо смотрел на всё происходящее, и произнёс:- Трофимов, свободен.- И солдат быстро покинул помещение.
- Ну, садись, рассказывай.
И снова пришлось рассказывать всю свою историю.
- Это даже звучит ужасно.- Подытожил капитан.
Я покачала головой.
- Уверена, что хочешь ехать в Курск?
- Да.
- Хорошо. Поедешь с нами этой ночью, а сейчас сходи и хорошенько отдохни.
- Можно задать вопрос?
- Конечно.
- Выжил кто-нибудь ещё?
- Да. Тебя интересует конкретный человек?- Его лицо стало более серьёзным, и он опустил свой взгляд на бумаги.- Если ты хочешь знать об Исайе, то его не нашли так же как и тебя. Мы думали, вы вдвоём сбежали.
- А как Валя?
- Присыпало землёй, но осталась жива.
Я глубоко выдохнула.
«Ну, хоть что-то».
- Может, ещё встретитесь в госпитале.
- А как Иван Павлович?
- Контузило.
- Он жив?
- Да.
- Как он себя чувствует?
- Плохо. Из-за контузии потерял память и оглох на одно ухо. Сейчас лежит в госпитале.
- Какой ужас...
- В общем-то, в добром здравии осталось не так много людей, как хотелось бы.
- А вы как?
- Мне прострелили плечо, но уже через месяц уже всё зажило. Сейчас об этой ситуации напоминает только шрам.
- Я рада, что вы в порядке. Как вы думаете, война скоро закончится?
- Нет, не скоро. Ещё как минимум год будем воевать, если не больше.
Повисло тяжёлое молчание, которое я прервала через минуту.
- Я, наверное, пойду. Где будет встреча?
Когда капитан назвал место, я покинула кабинет и вышла на улицу. Стояла знойная жара. Солнце ярко светило, а его лучи, отражаясь от стёкол, пускали зайчиков. Где-то вдалеке слышались взрывы и выстрелы, но казалось, что эти звуки находятся только у меня в голове, а войны уже давно нет, закончилась. Как же грустно, что это не было правдой.
В ночь с 11 на 12 июля мы отправились в Курск, нами опять руководил капитан Шилин. По дороге я вспоминала июль 1941 года, когда меня точно так же везли на границу Курска и Украины. Вспомнила, как мы переходили на территорию Украины в качестве подмоги, затем, то лже затишье, когда мне удалось встретиться с Исайей и ту кровавую бойню, в которой мы потерпели поражение.
Когда мы прибыли в Курск сердце трепетало, ведь я оказалась на своей Родине. Меня высадили у городской больницы, и я отправилась во внутрь, где меня встретили пара коллег. Я была рада видеть знакомые лица, среди которых была и Валя. Мы поделились друг с другом своими историями. Как оказалось, моя судьба была самой интересной. Если Валя сразу попала в госпиталь, где вылечилась и потом начала работать, то я совершила путешествие до Калининграда, прожила у фашиста несколько месяцев, сбежала и вернулась в Курск.
Дальше потянулись рутинные будние дни, но 2 мая 1943 года нам в госпиталь доставили ребёнка, который, скорее всего, сумел сбежать из лап фашистов.
- Ань, займёшься мальчишкой?- Спросила Валя, катя по коридору тележку с едой.
- Конечно. В какой он палате?
- Шестой.
Я взяла подруги тарелку с овсянкой и понесла своему маленькому пациенту.
- Доброе утро!- Сказала я улыбаясь.
- Доброе.- Буркнул хриплый голос.
Я смотрела на ребёнка, и сердце обливалось кровью. Он был бледный, как мел, худющий, а на не по-детски взрослом личике блистали большие изумрудные глаза, в которых сквозила вселенская боль.
- Я принесла тебе поесть.
Мальчик облизнулся, и как только я отдала ему тарелку, он принялся жадно запихивать кашу за обе щеки. Я присела рядом и погладила его по спине. На вид ему было не больше 4 лет. Покончив с завтраком, он протянул посудину обратно мне.
- Холодно.- Просипел он и укутался в одеяло.
- Чуть позже, я принесу тебе чай.
- Хорошо.
- Давай знакомиться?
- Давайте.
- Меня зовут Анна Алексеевна.
- Меня Лёша Васильевич, вроде.
- Почему вроде?
- Потому что воспитатели из приюта плохо разобрали подчерк на записке, которую мне оставили в куртке, когда я был маленьким.
Тут сердце и вовсе остановилось.
- А фамилия у тебя, случайно, не Захаров?
- Вроде, да.
- Боже ты мой! Опять не узнала!
- Что?- Хмуро спросил мальчик.
- Это я оставила записку в твоей куртке. Конечно, ты меня уже не помнишь, это был ноябрь 1941 года, тебе тогда только 6 месяцев исполнилось.
- Вы моя мама?
- Я твоя тётя.
- А где мама?
Я промолчала.
- Говорите, только честно.
Я продолжала молчать. Он посмотрел на меня со всей серьёзностью и спросил:
- Она умерла, да?
- Погибла...
- А папа?
- На фронте.- Немного помолчав, я спросила: А откуда тебя к нам привели?
- Наш приют разбомбили немцы, и тех кто смог выжить, отправили в Курск.
- А где остальные ребята? Ты что, один выжил?
- Остальным повезло не так как мне, их пришлось оставить в Брянской больнице, а меня с солдатами отправили сюда.
- А знаешь что? Я тебя никуда не отпущу! Будешь жить со мной?
- А можно?
- Конечно.
Он крепко обнял меня и улыбнулся.
С горем пополам я уговорила начальство оставить мальчика в больнице, и уже совсем скоро к нему все привыкли. Его начали подкармливать, дарить всякие интересные штучки. Лёша развлекал больных, рассказывал им истории, а они ему свои, некоторые даже читали ему книги.
9 мая 1945 года, когда официально заявили об окончании войны, весь мир обрадовался и глубоко выдохнул. У всех людей были разные эмоции: кто-то скорбил о погибших, кто-то испытывал лёгкость и радость от того, что весь этот ужас закончился, а кто-то чувствовал и то и другое, и я, как раз-таки, относилась к такому типу людей. Этот праздник был со слезами на глазах.
Сразу после объявления победы, мы с Лёшкой отправились на вокзал, где надеялись встретить кого-то из родных. Оказалось, не мы одни так решили сделать, потому что к нашему приходу здесь уже толпилось море народу.
- Аня, а мы точно увидим своих?
- Честно говоря, не знаю, Лёш. Видишь сколько людей пришло встречать солдатиков.
Но мальчик не унимался.
- А папа приедет?
- Будем на это надеяться.
И вот мы увидели первый поезд.
- Папа точно будет там!- Закричал племяшка.
Из вагонов начали выходить военные, их со слезами на глазах встречали родственники. Женщины громко охали и ахали, обнимали своих мужей и сыновей, цеплялись за них мёртвой хваткой, не веря в своё счастье. Спустя некоторое время замаячило знакомое лицо. Я схватила Лёшу на руки и понеслась к человеку, который уверенным шагом направлялся к выходу.
- Захаров!- Как можно громче закричала я.
- Папа!- Закричал Лёша.
На наши истошные крики стали поворачиваться люди.
- Митя!
Наконец-то к нам повернулся мой брат.
- Аня? Анюта!
- Митя!
Брат подошёл к нам и крепко обнял.
- Живая.- Широко улыбаясь и тоже плача, произнёс Митя.
- Папа!- Продолжал лепетать Лёша.
Брат взял ребёнка на руки и заговорил с ним.
- К сожалению, я не твой папа.- Мальчик поник.- Я твой дядя.
- Дядя?- Удивлённо спросил он.
- Дядя.
- А где папа?
- Не знаю, но надеюсь, скоро приедет.
- А у меня много дядь?
- Нет. Только один.
- А тёть?
- А тёть у тебя целых 3.
- Ого!
- Да. А ты, как я посмотрю, уже большой! Я тебя помню ещё совсем крохой. Сколько тебе уже годков?
- 25 мая будет 4.
- Ого! Целых 4?!
- Да!- Улыбаясь, ответил Митя.
Пока мальчишки общались между собой, я старалась не пропустить ещё одного родственника.
- Ань, пошли. Следующий поезд прибудет завтра на рассвете.
- Откуда ты знаешь?
- По радио только что сказали.
- А вдруг приедет!
- Ань, если что, придём завтра.
Свободной рукой он взял мою ладонь и потянул к выходу.
- Как наш дом?
- Сам же знаешь, от него ничего не осталось...
- Не беда, построим новый!
- Даже не знаю, куда тебя вести.
- А где вы с Лёшкой жили?
- Сначала в больнице, потом в Валюшкиной квартирке.
- А квартирка-то большая иль маленькая?
- Две комнатушки.
- А эта Валька добрая душа?
- Ну, да.
- Думаю, примет одного солдатика.
- Двух.
- Почему двух?
- Её жених тоже должен приехать.
- Там более примет.
- Думаешь?
- Уверен. Эх, Анька, это ж сколько тебе уже лет? 27?
- Да, 27. А тебе вообще 32!
- Ох, сестрёнка! Как же я по тебе скучал! Кстати, почему так мало писала?
- Времени было мало, а в 1942, я вообще в Калининграде была.
- Где?- Удивился брат.
- Потом расскажу.
Прошла неделя. По утрам и вечерам мы ходили на вокзал, днём я работала в больницы, а Митя брал с собой племянника и направлялся к развалинам нашего дома, начал восстанавливать всё с нуля.
В воскресенье случился просто наплыв больных, это были выжившие люди из концлагеря, среди которых я нашла сестёр. Они были худые, бледные, измученные, уставшие. Мы бы, наверное, не узнали друг друга, если меня не позвала главная медсестра по фамилии в их присутствии. Только я зашагала к ней на встречу, как вдруг ко мне кинулись Алёна со Светкой и зарыдали. Семья стала потихоньку воссоединяться. Теперь работы по постройке дома шли намного быстрее.
Я с племянником съехала от Вали, и мы все вместе начали жить в Мальцевке. В основном, все жители деревни ночевали под открытым небом, потому что от старинных домов остались только воспоминания, но люди не опускали руки и продолжали выстраивать своё жильё заново.
По ночам я могла позволить себе всплакнуть и вспомнить о погибших и пропавших. Так же мне часто снился один и тот же сон, в котором мы с Исайей спустя долгое время разлуки вновь оказываемся вместе. Я любила этот сон, но это ложное счастье вызывало у меня истерику.
К началу осени, благодаря помощи наших соседей, мы смогли отстроить небольшой дом. Нас ждали голодные времена, ведь огорода у нас не было, а значит и урожая тоже, поэтому Алёна, Света и Митя пытались найти себе хоть какую-нибудь работу, чтобы заработать немного денег. Свету и Алёну взяли швеями на фабрику, а Митя продолжал обустраивать дом.
В больницу всё чаще начал заглядывать Михаил Иванович. Мы часто с ним болтали в свободное время.
- Как твой племянник?
- Хорошо. Его просто за уши не оттащить от Митьки, вот так он его любит.
- А об его отце есть вести?
- К сожалению, нет.
Вместе с ним я вспомнила и Исайю. По щекам сами собой покатились слёзы.
- Извини.
Он достал платок и быстро вытер мои слёзы.
- Это всё... Так тяжело... Я не знаю, как остальные с этим справляются.
Мужчина заключил меня в свои обьятия.
- Мы все стольких потеряли... Это ужасно...
Я вспомнила своих маму и папу, дедушку и бабушку, Василису и расплакалась ещё сильнее. Это были те слёзы, которые я сдерживала все эти годы.
- Тише, родная...- Капитан поглаживал меня по спине, которая под одеждой была изуродована фашистами.
- Наши жизни никогда не будут прежними.- Заключила я.