Hasima/ Подари мне жизнь

Однажды мне сказали: иди туда, где тебя ждут… и я поехал… на кладбище…

Почти год спустя

– Через два часа транспорт должен уйти на Хасиму. Ищите Минни. Думаю, он снова на борту.

Сокджин не знал, что делать с маленьким омежкой. Да, собственно и никто не знал. Прошло уже довольно много времени, но Минни так и не становился таким, каким был раньше: веселым и беззаботным. Даже Джени забыла, когда слышала смех своего младшего сына. Минни замкнулся. Практически ни с кем не разговаривал. Отвечал односложно. И только профессор радовался, что у сына больше нет опасности погибнуть или стать машиной, алгоритмом, кодом. Имплантированная часть мозга Детеныша полностью адаптировалась и соединилась с мозгом сына.

Профессор также понимал, что то, что происходит с Минни – психосоматика. Но здесь, на базе, это тоже было чревато: если человек не справляется со своими эмоциями, он неполноценный, а значит, его могут утилизировать, а в лучшем случае отправят на территорию, что в случае с Минни – смерть.

Профессор не мог этого допустить. Поэтому всячески скрывал состояние сына. Он часто оставался один на один с собой, смотрел в решетчатое окно, затянутое бронированным стеклом, пытаясь найти выход.

🍀🍀🍀

– Привет! – Детёныш присел возле Минни, отвернув уголок антирадарной ткани, внимательно посмотрел на сжавшегося в комочек мальчишку.

Еще год назад Детеныш помнил маленького омежку смешливым, нежным, доверчивым и звонким. Они могли с Тэ часами смеяться по любому поводу, рассказывая смешные и курьезные моменты. Минни очень мало рассказывал о себе, да и что он, собственно, мог рассказать, когда полжизни провел запертым в лаборатории. Но, несмотря на все пережитое, Минни по–прежнему был светлым и доверчивым, верившим в добро… а сейчас…

Сейчас мир для него будто замер в ожидании чего?... боли?... нежности?... разочарования? Мир стал опасным для него, непонятным, злым, непредсказуемым…

Минни смотрел расширенными от испуга глазами на Детеныша.

– Привет, – опустив грустный, испуганный взгляд – омежка расстроился, что его снова нашли, спрятавшимся на борту транспорта…

Сколько раз он уже так прятался, пытался «замести» следы, но каждый раз его снова и снова находили, возвращали в комнату. И каждый раз Минни всё глубже и глубже уходил в себя. Никто его больше не ругал, не проводил с ним разъяснительные беседы, казалось, они все привыкли к его попыткам сбежать, и никому не было до этого дела. Не было дела до того, что с ним происходит… Не было дела до того, что он чувствует и чувствует ли вообще.

Минни казалось, что он давно исчез и только его оболочка, его тень всё еще бродит по лабиринтам беспросветной тоски. Он стал киборгом, которого ненавидят люди.

Зачем, зачем отец сделал с ним это. Разве не проще было бы ему сейчас не быть…не жить… Разве не стало бы для всех избавлением, – его исчезновение…

Мальчик всегда был немножко странным, прятался в комнате, старался меньше выходить, пугался киборгов и альф. Всегда был скромным, боязливым, зашуганным и неприметным… никаким… бесцветным… даже не самым обычным, а просто бесхарактерным, наивным, хрупким до звона стекла, и если он вдруг разобьётся...

Разве кто–то заметит это?… Нет…Никто не услышит звона бьющегося стекла, как не слышат звона ежедневно разбивающегося сердца… Но разбиваться ему нельзя, это очень–очень больно… не ему…он привык к боли, страху... научился топить горе, тоску, понимая, что у каждого есть очень много дел, более важных, чем терзания маленького омежки… более важных, чем он…

С появлением Тэхена и Детеныша на базе, Минни начал оттаивать, привыкать к общению…

Но после пересадки – всё вновь изменилось. Нет, не стало также… стало лишь хуже…

А значит нужно бежать, как можно дальше от всех…

Спрятаться… исчезнуть…

Но каждая попытка сбежать от всех никак не выходила. Каждая неудавшаяся попытка, еще больше понижала его самооценку, уверенность в себе.

Минни постоянно сравнивал себя с другими, чувствуя отсутствие поддержки или хоть какого–то понимания. Внутри пустота, которую он пытается заменить… чем?... чем можно заменить пустоту в душе… замаскировать, чтобы никто не увидел… не услышал глухой стук его сердца, эхом отдающийся в пустоте… Он устал от разговоров с самим собой, что еще больше вгоняло в депрессию, заставляя чувствовать себя ненужным, непонятым ни собой, ни другими.

Минни хотел быть нужным, нет, не важным и особенным, а просто нужным, пусть не уникальным, но ценным. Он так хотел быть личностью, которую хотя бы замечали.

Омежка видел, как вокруг него кипела жизнь, все были заняты чем–то, решались вопросы жизни и взаимоотношений роботов, киборгов и людей за территорией базы, мама заботилась о маленьких внучатах, профессор постоянно пропадал в реанимации у Тэ, как и Детеныш, Чонгук и Намджун были на территории с миссией восстановления и примирения сторон…

А он?!

В чем его предназначение, в чем его смысл жизни?… В чем он лучше Детёныша, которого лишили эмоций и чувств, превратив в обычного запрограммированного робота.

Минни не мог простить себе… ничего, в чем даже не был виноват…

Он не хотел убегать, но и, казалось, остаться не мог… он боялся разрушить уклад жизни родных и близких людей, сложившийся за этот год. То тепло, которое исходило от его брата, та нежность, с которой мама ухаживала за близнецами. И даже Детеныш, когда–то такой прикольный, теперь стал роботом, который пугает Минни, перед которым омежка чувствует свою вину…

🍀

– Снова спрятался?! Ты – странный, – Детёныш внимательно рассматривал испуганного мальчика. – Разве тебя здесь обижают? Здесь тепло, безопасно, тебя кормят, у тебя есть своя комната. А ты всё равно пытаешься сбежать на остров… Хасима – это же кладбище, Минни. Холод, сырость, ядовитые вещества…

– А ты? Разве ты не хочешь вернуться? – перебил Детёныша Минни. – Ты же столько времени там жил вместе с Тэ. Разве ты этого не помнишь?

– Ну, ты же знаешь. У меня произошла пересадка – мне заменили часть «мозга»... Я могу общаться, помогать людям здесь, на базе. А что делать на острове, где нет ни людей, ни условий?

– Ты себя хорошо чувствуешь после пересадки? – Минни сам не знал, что он хотел услышать от Детеныша, но он должен был спросить, он должен быть уверен, что Детеныш простил его, иначе Минни совсем не сможет дальше жить.

– Пока всё работает хорошо. Новая часть даёт мне больше возможностей, я могу учиться быстрее и помогать людям эффективнее. Я стал взрослее, собраннее.

– И ты не вспоминаешь совсем остров? Разве вы с Тэ не были счастливы там?

– Не знаю. Мне здесь нравится. Здесь Тэ, дети...

– А ты можешь рассказать мне о своей «пересадке»? – Минни не знал, что он хотел услышать, но впервые за последние месяцы кто–то вот так присел возле него, не кричит, не говорит, как плохо Минни поступает, не смотрит осуждающе, не видя его…не отстраняется, не игнорирует…

– Конечно. Меня обновили, чтобы я мог лучше понимать людей и помогать им. Это как если бы у тебя заменили часть мозга на более современную и производительную. Теперь я могу учиться быстрее, больше запоминать, быть полезным. Я могу не только заботиться о детях, но и ассистировать во время операций, но почему ты об этом спрашиваешь? Ты что–то хотел бы изменить или улучшить в себе?

– Наверное… А чувства?…Что чувствуешь после пересадки? – Минни с опаской смотрел на Детёныша, пытаясь понять, правду ли говорит Детеныш, не винит ли его… не ненавидит ли.

– Я не испытываю чувств так, как люди. Да, чувства записаны в коде моей программы, и я могу ответить, как люди чувствуют, но я ощущаю себя более функциональным и готовым помогать без этого ненужного мне набора, – Детёныш впервые радовался, что у него нет человеческого лица и голоса, которые могли выдать его разбитое вдребезги сердце.

– А любовь? Намджун? Разве ты забыл всё, что было между вами? Тэ? – Минни не мог остановиться. Ему казалось, что если он замолчит, то небо упадет и раздавит его, солнце сожжет, превратив его в пыль…только бы понять…почувствовать…поверить, что он не виноват…

– Любовь? Ты думаешь о любви? К кому? – Детеныш смотрел в упор на Минни, его искусственные глаза переливались неоновым светом. – Не знаю. Для меня любовь – это такой же алгоритм, набор данных. Но я знаю, что для вас любовь: пульс жизни, который заставляет всё вокруг вас сиять ярче. Вы становитесь уязвимыми, открываясь кому–то, доверяя, несмотря на страх быть непонятым. Я никогда не задумываюсь о любви... Может, когда–нибудь я смогу имитировать эмоции, не чувствуя их. А пока – я учусь, наблюдаю, помогаю.

– Понятно… Ты меня сдашь? – Минни готов был плакать от разочарования, обиды и жалости к себе, и разочарования, что и этот разговор не дал ему ни одного ответа.

– Ты так хочешь на остров? – Детеныш знал, что до отправления транспорта совсем мало времени и скоро Минни действительно найдут, но…

Робот подключился к системе базы и внес ошибку:

Минни находится в своей комнате…

⛰️⛰️⛰️

… Тяжелый транспорт медленно шел к острову, пилоты которого даже не подозревали о нелегальном грузе на борту…

– Почему ты это сделал? – в широко открытых глазах Минни читался страх. Голос был тихим, на грани шепота.

– Ты же не успокоишься, пока не окажешься на острове, – констатировал робот. – А когда там окажешься – погибнешь. Твои родные очень расстроятся, а я этого не хочу. – Детеныш действительно не хотел смерти Минни. Он давно наблюдал за парнем, но никак не мог понять, что он может сделать. Слишком много работы у него на базе. Большая часть альф ушла на территорию. Базу так же следовало укреплять, тем более, что не все живущие на базе были согласны с новой политикой объединения. Джени пропадала возле близнецов, так как Тэ всё еще находился в реанимации под наблюдением из–за не совсем удачной пересадки. Чонгук и Намджун ушли на территорию и уже несколько месяцев о них ничего неизвестно…

– Ты останешься со мной на острове и будешь помогать? – всё еще шокировано смотрел Минни. – Не уйдешь, не исчезнешь, не оставишь?

– Я могу анализировать окружающую среду, искать источники воды и пищи, строить простые укрытия. Тем более, что возможно за это время сохранился и наш с Тэ дом. Я помогу тебе выжить на острове, Чимини.

– Чимини? – не понял омежка.

– Ну, да. Я тут подумал, раз у тебя в голове есть часть моего кибер–мозга, чип, то ты уже не совсем человек. И я, как бы, тоже являюсь твоим создателем, – задумчиво произносил робот, внимательно глядя на Минни. – Так почему не сменить тебе имя? – Детеныш внутренне улыбался, глядя на потерянный вид парня. – Сменить имя, дать себе возможность изменить жизнь…возможно…как-то так…

– Чи–Минни? – произнес омежка по слогам, впервые улыбнувшись. – Мне нравится.

– Ну, да, звучит неплохо, Чимини, – Детёныш замолчал, считывая информацию с бортового компьютера. – Мы подходим.

Омега напрягся.

– А как мы будем спускаться? – впервые осознал невозможность приземления транспорта Минни.

– Об этом тебе нужно было подумать заранее. Транспорт не приземляется из–за тяжести и опасения провалиться в одну из заброшенных шахт. Хоть Хасиму и начали восстанавливать, но это очень сложный и длительный процесс. Тем более, сейчас сезон штормов, да и на территории материка очень много работы. Так что приготовься прыгать и желательно очень аккуратно. Здесь врачей нет. Минни впервые задумался о том, что совсем не знает, что он будет делать на острове, как жить…тем более – выживать…

Транспорты уже давно перестали выбрасывать огромное количество железа, части роботов, кибер–протезы, еду. Многим людям на территории требовалось протезирование. Чаще всего транспорты выбрасывали на остров обычный мусор, расчищая территорию материка.

Приземление Минни и Детеныша прошло жестко, но не травматично. Спрыгнув с низко зависшего транспорта, они приземлились на старые матрасы, одеяла и еще какой–то бытовой мягкий мусор. Тишину острова нарушал лишь гул транспорта. Нелегальное вторжение двух странных нарушителей мертвый остров даже не заметил, чайки уже давно устроились на ночлег, а больше здесь никого и не было. Молчаливый остров пугал своей безжизненностью и мрачностью пейзажа. Темнота пугала и Минни впервые осознал, что если бы оказался здесь один – умер бы от страха в эту же минуту.

Прижавшись к Детёнышу и взяв его за руку, Минни ощутил холод металла, но в душе, почему–то, стало спокойно и тепло.

Звёзды застилались черными тучами, которые грозили оборваться ледяным дождем. Земля казалась разбитой, отравленной, мертвой. Ровный горизонт разрывался торчащими развалинами домов, заставляя сердце сжаться от неопределенности и страха. Бесконечный остров в темноте ночи казался, да собственно и был, кладбищем, в котором чувствовалась смерть, и какая–то безысходность.

– Добро пожаловать на Хасиму, Чимини, – попытался подбодрить Детеныш омежку. – Теперь понимаешь – как опасно было сюда хотеть, – Детёныш внимательно считывал меняющиеся эмоции Минни. – Идем, надеюсь, мы сможем укрыться хоть где–то до наступления грозы. А грозы, я тебе скажу, Чимини, здесь знатные. Кто не спрятался – я не виноват, – всё еще пробовал шутить робот.

Новоявленные жители острова шли по расчищенным улицам, которые как вены, вели к центру, но не были напитаны жизнью. Чимини шел вслед роботу, озираясь и пробуя хоть что–то рассмотреть в кромешной темноте.

Невозможно было предположить то время, когда остров жил: люди жили в домах, ходили на работу, готовили кушать и собирались за обеденным столом все вместе. Дети ходили в школу, играли, смеялись, возможно, дрались…но жили и любили этот остров. Делились своими радостями…

А теперь его не разбудит даже пробивающееся сквозь вечную дымку апокалипсиса солнце, пытаясь хоть как–то согреть развалины, скудную растительность острова.

Всё постепенно превращалось в тлен.

Тёмные улицы тянулись долгой вереницей и Чимини, старавшийся не отставать от своего проводника, совсем не знал, где находится, хотя это и не было важно для него сейчас.

В темноте всё теряет свою ценность.

Время разрушало этот остров, а люди лишь усугубляли, отравляя и калеча его.

Чимини опасался, что они могут заблудиться, но видя, как уверенно шагает Детеныш, он хоть немного успокоился, доверившись роботу.

Тоскливо проходя между разрушенными стенами, Чимини пытался хоть немного почувствовать что–то живое за этими развалинами, но слышал только унылые завывания ветра, предвещающего бурю и шторм…

Омежка попытался сбежать с базы…и ему сегодня это удалось, но сейчас, глядя на остров–кладбище, он впервые задумался:

Чего он хотел от этого острова, чего ожидал, что хотел здесь увидеть?

Минни впервые осознал новую, страшную реальность: он здесь не проживет и дня.

Он был уверен: если Тэ смог столько времени прожить и выжить на этом мертвом острове, то и у Чимини получится, но, кажется, он переоценил свои силы. Чимини впервые осознал:

Бессмысленно убегать от себя, где бы ты не оказался – ты останешься с собой.

Со своей болью, тоской, разочарованием, осознанием ненужности, слабости…

Любовь… ненависть…страх… смерть… без возможности выжить…

– Иди осторожно и не касайся ничего. Здесь необходимо соблюдать меры предосторожности: стены разваливаются, под ногами может быть ядовитые или токсичные жидкости, корни деревьев, – предостерегал робот. – Я могу делать анализ воздуха, но ветер может неожиданно изменить направление и я не успею тебя предупредить.

Чимини молчал.

Они подошли к черному провалу, как показалось омежке.

– Подожди меня здесь, но никуда не уходи. Я попробую проверить нашу штольню. Мы ее укрепляли, но мало ли что могло произойти за этот год. Жди меня пять–десять минут. Потом ищи новое убежище. Сюда не спускайся.

Минни молча смотрел на Детёныша, осознавая какой опасности он подверг и себя, и друга, с которым так много разговаривали, смеялись, который отдал часть себя…

Почему он не подумал об этом раньше?...

Спуск в штольню был в идеальном состоянии. Слой пыли лежал на всех поверхностях, но штольню всё еще можно было использовать в целях жилища. Детёныш поднялся на поверхность и, подсвечивая своими неоновыми глазами путь, спускался в штольню уже с Чимини.

Детёнышу стало ужасно тоскливо, вспоминая их жизнь с Тэ, а затем с Намджуном и Чонгуком. Но сейчас всё то, что было, не имело никакого значения. На что может надеяться железный робот, тело которого никогда не будет теплым и мягким. Его ладони никогда не почувствуют тепла человека.

У Детеныша не было злости, но он очень сильно устал делать вид, что всё в порядке. И сейчас, спускаясь по ступенькам, он впервые осознал, что это бегство нужно было ему не меньше, чем Чимини.

Коды и алгоритмы не заставят его тело быть желанным.

Сказать кому–то, что он чувствует… наверное можно, вот только кому и зачем нужна эта информация, для чего? Что может измениться в его жизни. Он давно отдавал себе отчет в невозможности совместного будущего с Намджуном… он давно попрощался…

Он умел прощаться.

Прощался каждую ночь, когда на острове его отключал Тэ из соображений экономии и нехватки ресурсов для его автономного существования.

Прощался в тот день, когда его оставили одного на острове.

Прощался, когда профессор предложил ему выбор, которого, по сути, не было…и он выбрал…

Он выбрал жизнь Минни взамен смерти никому ненужного робота…

Его научили прощаться…. с любовью… с чувствами… с жизнью…

…Больно…

Как же это бесконечно больно…

…Пожалуйста, кто–нибудь, разрешите мне оставить хоть капельку себя настоящего?...

🍀

…Детёныш немного освещал старую штольню, которую невозможно было рассмотреть на расстоянии полуметра.

– Здесь кровать. Ложись, а я сейчас принесу воды и будем спать, – Детёныш дождался, пока Чимини сядет на кровать и ушел вглубь штольни, где было затопление. Там всегда была пресная, хорошая, отстоявшаяся вода…

Остров уснул и только шторм пугал раскатами грома чаек и маленького омежку, который впервые очутился где–то, что не база…кроме базы?

…Серое небо всё больше окрашивалось в кровавый цвет восходящего солнца. Шторм давно утих. Гости острова поднялись наверх. Разросшаяся зелень сверкала от капелек дождя. Запах напитавшейся водою земли, приятно окутывал, забиваясь в легкие. Дышать было свежо.

Омега поежился от утреннего холода. Он понимал, что вернуться на базу уже не получится, значит нужно учиться выживать здесь.

– Ты хоть немного поспал? – заботливо поинтересовался Детёныш. – Там должны остаться вещи Тэ, возможно они тебе подойдут. Погода здесь не балует, как, впрочем, и везде.

– Да, – ответил Чимини, устремив внимательный, молчаливый, полный невысказанной тоски, взгляд на материк и вряд ли услышавший весь вопрос Детеныша.

– Да, ночью было слишком громко, но ты привыкнешь. Главное не оставаться на открытой местности.

Чимини прикрыл глаза, опёршись о стену спиной. Он был голоден.

– Голоден? – будто прочитав мысли, спросил робот.

– Ты же не чувствуешь голод или усталость, да? Это сложно для меня, – поникнув, произнес Чимини, вновь чувствуя себя лишним и жалким.

– Ага. Я не испытываю физиологических потребностей, но могу следить за твоим состоянием и предупреждать о рисках. Например, если ты слишком долго будешь на солнце, я напомню тебе о необходимости отдыха в тени, – внутренне улыбаясь, сказал Детёныш. – Я нашёл фрукты, которые кушал Тэ, пока ты спал, и сейчас мы с тобой сходим на нашу ферму. Я научу тебя делать силки и ставить их на птиц.

– Птиц? Мы будем кушать птиц? – ошарашенно омежка смотрел на робота.

– Ты видишь другой вариант остаться в живых и не умереть от голода, недостатка питательных веществ?

– Я не думал об этом… Мне страшно, – глаза наполнились хрусталью слез, обещавших вскоре пролиться на каменную землю Хасимы.

– Я понимаю, что ты испытываешь стресс. Я могу слушать и поддерживать тебя. Если хочешь, я могу рассказывать тебе истории или помогать отвлекаться, но кушать необходимо, Чимини. Это непреложное правило. И ты будешь кушать то, что мы сможем приготовить.

– Спасибо, – прошептал Минни. – Я не знаю, чтобы без тебя делал.

– Мы вместе, Чимини, и мы справимся...

День за днем Минни учился жить на острове. И пусть этот опыт был сложным и в чём–то даже суровым, но он стал глубоко трансформирующим, позволив переосмыслить жизнь маленького, доброго и наивного омежки, найти настоящую свободу и уверенность в себе. В своей нужности, важности.

Чимини очень много думал о своей жизни, о жизни Тэ на острове вместе с Детёнышем, о маме, отце…Намджуне…Погруженный в раздумья о своей жизни, Чимини постоянно ловит себя на мысли о большом альфе, который всегда заставлял его сердце трепетать. Сначала от страха, а потом…

Чимини и сам не знает, что случилось потом, как и не может точно сказать, когда именно это произошло. Если это произошло до имплантации, тогда эти неизвестные чувства и трепет – Чимини, а если это произошло после пересадки, то…

Голова Минни раскалывалась от неутешительных мыслей, терзаний, от одиночества, невозможности хоть с кем–то поделиться своими чувствами. Его сердце, словно пленник в клетке чувств, а разум, пытается найти утешение, затерявшись в лабиринтах сомнений и страха.

И время совсем не лечит, и остров не помогает.

Днем они с Детёнышем хоть чем–то заняты, а ночью…ночью Чимини остается один.

Каждая ночь срывает струпья с затянувшихся сердечных ран, снова заставляя сердце истекать кровью.

Каждую ночь он думает о… безответной любви?... неразделенной любви?...

Может это всё совсем не его?

Эти мучительные воспоминания о том, как его чувства остаются незамеченными, как светлый огонь его любви гаснет под тяжестью равнодушия.

В душе омежки такой раздрай: с одной стороны, он думает о своей любви, а с другой – осознает, что его чувства могут быть чужими и уж точно не найдут отклика в сердце альфы.

Чимини сам себя загоняет в беспросветную печаль, которая, как черная тень, следует за ним повсюду, не позволяя хоть на миг расслабиться. Он хочет посоветоваться, поговорить, излить свою душу, свою боль…Он ненавидит дождь, который снова идет на поверхности.

Кутаясь в теплый, выстиранный плед, Чимини согревается теплым чаем из листиков и ягод какого–то дерева, которые принес Детеныш. Дребезжит лампочка от слабого генератора, но Чимини нравится. Он перестал бояться и оглядываться, перестал прятаться в своей комнате, перестал пробовать сбежать. Здесь только Детеныш, который заботится о нем и их вечерние беседы, которые они часто ведут вдвоем. И иногда Чимини кажется, что Детёныш все тот же, с теми же чувствами: трогательными, чистыми, честными…

И это не дает Чимини покоя.

Рядом с ним всегда Детёныш, который любил, наверное… о нём заботился Намджун… Но неужели всё это исчезло с маленькой частицей кибер–мозга. С чипом, кодом, алгоритмом… А как же нано– технологии, а как же – искусственный интеллект имеет свойство исправлять ошибки, восстанавливаться…

Минни всё чаще задумывается над их с Детенышем чувствами, жизнями, судьбами. Он мечтал о бегстве, о том, чтобы скрыться на далеком острове, где его никто не найдет…

А Детеныш?

Остров становится для Чимини символом утешения и свободы, местом, где он сможет избавиться от бремени своих чувств. В его воображении этот остров был уединенным убежищем, где он сможет заново осмыслить свою жизнь, свои желания и страхи.

А для Детеныша?

Омега представлял, как волны нежно омывают берег, ветер шепчет ему о надежде и покое…любви…

А почему сбежал Детеныш?

Мечта Минни сбылась...

А…о чем мечтал Детёныш?

Чимини всё больше и больше задаёт себе массу вопросов, но не находит ни одного ответа.

Он на острове… И что? Счастлив?... Есть время и возможность что–то осознать, решить, додумать… разобраться в себе... Но…Впервые Минни ясно осознает, что его бегство не решило ровным счетом ничего. Он осознает, что даже на этом острове его мысли и чувства следуют за ним, как тени: любовь и страдания переплетаются в его жизни, создавая барьер из эмоций, чувств, неуверенности, страха…

Всё больше вопросов о смысле, любви, о том, что значит быть любимым и любить, не дают покоя его сознанию, делая его ещё более задумчивым…

Тихая, молчаливая боль разрывает его сердце, бередит раны, заставляя истекать кровью. Душа рвется на части, не понимая, куда ей лететь, где найти пристанище. На каком из ядовитых камней Хасимы ему преклонить разрывающуюся на части голову от мыслей, вопросов без ответов. Он больше не хочет ничего. Не хочет принимать свои чувства, не хочет убегать ни от них, ни от себя... Зачем? Остров, на который он возлагал большие надежды, превращает его в тень, рушит его и так хрупкий внутренний мир, его никому не нужную реальность…

Для него остров ощущается как что–то страшное, величественное… С ним непременно нужно найти общий язык, как сделал это Тэ, но у Чимини больше нет сил, нет желания… ничего нет…

Но и возвращаться он не хочет.

Он впервые не чувствует себя жалким…

Чимини много думает о Намджуне. О том, что альфа намного старше его и это осознание еще больше усугубляет его неуверенность и панику. Но эти чувства заставляют сердце биться быстрее, заставляют мечтать о совместном будущем, представляя, как их жизни переплетаются.

Маленький наивный мечтатель, который вместо того, чтобы сделать шаг навстречу – просто сбежал…

– Как ты думаешь, а на территории очень опасно? – очень часто они с Детенышем обсуждают разные темы. – Еще совсем недавно люди уничтожали роботов и киборгов, а сейчас?... Как думаешь, что происходит за стенами базы сейчас? Может им всем грозит опасность, а может их вообще уже нет в живых?... – Страх и боль рвут омежку на части. Он готов пожертвовать собой ради единственного альфы, но кому нужна его поддержка и забота? Кому нужна его жертва? Если альфа даже не смотрел никогда в его сторону.

Но Минни всё равно. Он готов пожертвовать всем и даже, наверное, жизнью…

Юношеский максимализм на фоне доброты и наивности маленького сердца - готов перевернуть весь мир, всех согреть и защитить…но только не себя… И пусть это не совсем правильно – ставить чью–то жизнь выше своей, но милый и добрый омежка, который все свои 19 лет прожил на базе, даже не задумываясь о сложностях жизни, взаимоотношениях, рисках, готов жертвовать собой, но не умеющий даже защитить себя…

Детёныш часто кидал обеспокоенные взгляды на друга, понимая, что не пересадка причина такой подавленности Чимини, которую он уже несколько дней наблюдает… Детеныш совсем не забыл все их с Тэхеном похождения, способы найти пропитание, ночлег. Он даже восстановил электричество в штольне: его необходимо было экономить, так как состояние генератора желало быть лучшим, но Чимини не приходилось сидеть в темноте вечерами, когда на поверхности бушевала буря. И эта забота доставляла роботу чувство нужности, ответственности, он забывал о своем одиночестве.

Остров за время его отсутствия стал более зеленым. Большая часть завалов была расчищена. Со всех сторон доносились голоса птиц. Погода не всегда была дождливая, днем была иногда хорошая и солнечная. Но внутри у железного и холодного робота бушевала буря.

Детёныш смотрел на друга и часто ловил себя на мысли, что хотел бы поделиться своими тревогами, чувствами, страхами. Желание поговорить о своих чувствах хоть с кем–то – с одной стороны, но осознание, что ты всего лишь железный робот, создало в Детёныше ощущение безысходности и уязвимости – с другой стороны.

Поймет ли Чимини его страхи и разочарования, его боль отречения, его желание сделать Намджуна счастливым, любимым и любящим мужем и отцом.

Скрывать свои эмоции и оставаться холодным – единственное решение, которое принимает Детеныш, пытаясь хоть как–то защититься от самого себя. Но с каждым днем это решение рушится всё больше, и в один из вечеров барьер рушится окончательно, срывая бинты с алгоритмов и кодов робота.