Подклад из прошлого

Тишина в гостиной была оглушительной. Объятие Олега, взгляд Саши, пристальные объективы камер — всё это сплелось в один сюрреалистичный клубок, из которого не было выхода. Первым очнулся Марат. Он вошёл в круг света, его лицо было профессионально-бесстрастным, но в глазах плясали искорки сенсации.

— Всем спасибо за насыщенный день, — его голос разрезал напряжение. — На сегодня съёмки окончены. Участники, свободны. Участник номер семь… — он посмотрел на меня, — с вами хотел бы поговорить продюсер.

Меня словно выдернули из транса. Я отстранилась от Олега, инстинктивно потянула капюшон глубже. Олег попытался шагнуть со мной, но Марат мягко, но твёрдо остановил его жестом.
— Только она. Это… частный вопрос.

Меня повели по длинным коридорам в кабинет, больше похожий на капитанский мостик: мониторы, тихое жужжание аппаратуры. За стеклянным столом сидела женщина лет пятидесяти с идеальной сединой в строгой стрижке — главный продюсер, Алиса Витальевна.

— Садитесь, — сказала она, не отрываясь от планшета. — Маску можете не снимать. Пока. — Она подняла на меня взгляд. Её глаза были как рентген. — Интригующая ситуация. Мы покупаем формат «Слепая битва», а в первую же неделю одна из участниц оказывается давно потерянной подругой двух других. И не абы кем, а победительницей прошлого сезона, скрывающейся под анонимностью. Это… — она сделала паузу, — либо гениальный пиар, либо нелепая случайность. Я склоняюсь к последнему.

Я молчала, сжимая руки на коленях.
— Вопрос в том, что нам с этим делать, — продолжила она. — По контракту, вы не нарушили правил. Но вы нарушили дух игры. «Слепая битва» строится на чистых, безличных способностях. А у нас теперь личная драма на глазах у всей страны.

Она отложила планшет.
— У меня есть предложение. Мы не делаем из этого скандала. Более того, мы даём вам шанс. Но правила меняются. Завтрашнее испытание будет не на экстрасенсорику. Оно будет на доверие. Вы, Александр и Олег будете одной командой. Ваша задача — пройти локацию, которая реагирует на внутренние конфликты группы. Чем выше уровень недоверия, страха или лжи — тем сложнее будет пройти. Если провалите — вас троих дисквалифицируют. Если пройдёте… — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное, — вы получите не иммунитет, а право на финальный выпуск, где всё и решится. Вы согласны?

Это была ловушка в ловушке. Согласиться — значит добровольно пойти в самое пекло своих страхов с двумя людьми, которые одновременно были и самыми близкими, и самыми опасными. Отказаться — быть выставленной обманщицей и уничтожить карьеру, которую я едва построила.

Я медленно кивнула.
— Хорошо, — Алиса Витальевна снова взяла планшет. — Можете идти. И, Мэй… — я замерла у двери. — Иногда чтобы стать сильнее, нужно перестать прятаться. Даже от себя.

Когда я вышла в коридор, там ждали оба. Олег прислонился к стене, Саша стоял напротив, скрестив руки. Они замолчали, увидев меня.
— Что сказали? — спросил Олег.
Я достала блокнот, написала: «Новое испытание. Мы — команда. Завтра. Локация на доверие. Если провалим — нас всех выгонят».

Саша фыркнул.
— Гениально. Использовать нашу драму для рейтингов.
— Это наш шанс, — тихо сказал Олег. — Шанс всё исправить.
— Что исправить? — Саша резко повернулся к нему. — Годы? Её побег? Наше непонимание? Это шоу, Олег, а не терапия!
— А для неё это была не игра! — Олег повысил голос впервые. — Она не «сбежала»! Её увезли! И всё, что было после… — он посмотрел на меня, и в его глазах читалась такая боль, что я отвела взгляд. — Мы могли бы помочь. Но мы даже не знали, где ты.

Наступила тягостная пауза. Саша сжал переносицу, как бы прогоняя головную боль.
— Ладно, — выдохнул он. — Команда так команда. Но если мы идём вместе, то без масок. Всех. — Он посмотрел прямо на меня. — Ты не можешь пройти испытание на доверие, пряча лицо, Мэй. И я… я не могу идти рядом с призраком из детства. Решай. Здесь и сейчас.

Это был ультиматум. Олег хотел возразить, но я подняла руку, останавливая его. Саша был прав. Это было нечестно — требовать от них открытости, оставаясь в тени.

Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к завязкам маски. Олег сделал шаг вперёд, как бы желая поддержать, но остановился. Саша не двигался, лишь смотрел.

Маска упала. Потом я стянула капюшон.

В свете холодных неоновых ламп они впервые за четырнадцать лет видели моё взрослое лицо. Лицо, на котором детские черты утонули в резкости скул, в тёмных кругах под глазами, в слишком серьёзном, замкнутом выражении. Я видела, как в глазах Олега вспыхнуло что-то тёплое и щемящее. В глазах Саши — шок, а за ним быстрый, аналитический взгляд, считывающий каждый шрам, каждую морщинку, которых не должно было быть в двадцать лет.

— Боже, — тихо выдохнул Олег. — Мэй…

Саша молчал ещё несколько секунд, а потом просто сказал:
— Ладно. Завтра. В восемь утра здесь. Не опаздывайте.

Он развернулся и ушёл, но не прежде, чем его взгляд ещё раз, коротко и пристально, скользнул по моему лицу, будто пытаясь совместить его с той картинкой из прошлого, что хранилась в памяти.

Олег остался.
— Прости, — прошептал он. — За всё. За то, что не нашёл тебя. За то, что он такой…
Я покачала головой и написала в блокноте: «Не надо. Завтра будет сложно».
— Справимся, — он сказал это с такой твёрдой верой, что мне на мгновение захотелось в это поверить. — Отведу тебя в комнату.

Мы шли по пустым коридорам, и тишина между нами теперь была другой — не неловкой, а хрупкой, наполненной невысказанным. У двери в мою комнату он остановился.
— Знаешь, я всё помню, — сказал он вдруг, не глядя на меня. — Как мы гоняли на великах до темноты. Как ты боялась лягушек. Как мы с Сашей строили для тебя шалаш, когда твои родители были в отъезде… — он замолчал, глотая комок в горле. — Для меня ты никогда не пропадала. Ты просто… перестала быть рядом. И я всегда верил, что ты где-то есть.

Он не стал ждать ответа, которого я не могла дать, лишь коротко кивнул и ушёл.

А я закрылась в комнате, подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. На лицо, которое они видели. На лицо, которое я прятала так долго, что забыла, каково это — быть увиденной. Завтра предстояло не просто испытание. Предстояло заглянуть в самые тёмные углы — и своей души, и их. И я не знала, что страшнее: провалить задание или пройти его, увидев то, что уже нельзя будет забыть.