Подклад из прошлого

Вечером всех участников вновь собрали в главном зале. Теперь атмосфера была другой — притворная дружелюбность сменилась холодноватой настороженностью. Все уже увидели, на что способны другие. Все уже кого-то оценили или, наоборот, записали в слабые звенья.

Я снова забилась в свой угол, но теперь чувствовала на себе взгляды. Больше всех — пристальный, неотвязный взгляд Олега. Он сидел напротив, через длинный стол, и будто пытался разгадать ребус, которым я себя сделала.

Марат вышел под свет софитов, которые теперь горели в полную силу.
— Господа, — начал он. — Жюри вынесло свои вердикты по первой пробе. Они оценивали скорость, точность и… глубину погружения. Результаты будут оглашены после голосования.

На большом экране за его спиной появились наши номера. Рядом с каждым — та самая «ключевая эмоция», которую мы назвали.
Участник 2 (хмурый мужчина): «Тревога».
Участник 5 (Олег): «Страх».
Участник 7 (я): «Страх и глубокая печаль».

Рядом со мной и Олегом всплыли дополнительные пометки: «Обнаружен предмет-носитель: письменный стол». Мы с ним оказались единственными, кто указал точное место.

— Согласно расследованию, — продолжил Марат, — в этой библиотеке несколько месяцев скрывался писатель, которого преследовали кредиторы. Он действительно проводил за тем столом дни и ночи, в страхе и тоске, пока не нашёл… иной выход. Через неделю его нашли в той же комнате.

Ледяная тишина повисла в зале. Наша «проба» внезапно обрела чёткие, мрачные очертания.

— Теперь, — голос Марата стал серьёзным, — к голосованию. Участники, набравшие наименьшие баллы по версии жюри, — это номера 2, 3 и 9. Вы — остальные. У вас есть три минуты, чтобы решить, кого вы исключаете из «Слепой битвы» до начала основных испытаний. Голосование анонимное. Начинаем.

Это был гениальный и жестокий ход. Нас заставляли травить друг друга с первого же дня. Шёпот прокатился по залу. Трое «аутсайдеров» побледнели. Участник номер два, мой хмурый напарник, сжал кулаки.

Я смотрела на бланк перед собой. Номер 2 был слаб, его «тревога» оказалась слишком размытой. Но исключать его только за это? Моя рука дрогнула. Где-то в глубине души шевельнулось старое, знакомое чувство — неприязнь к несправедливой травле. Той самой, что я пережила в детдоме и после победы на шоу.

Я оставила бланк пустым.

Через три минуты Марат огласил результаты. Большинством голосов был исключён участник номер 2. Он, не сказав ни слова, встал и вышел из зала. Хлопнула тяжёлая дверь. Игра началась по-настоящему.

— Поздравляю оставшихся, — сказал Марат без тени улыбки. — Завтра — первое официальное испытание. Парные гонки на выживание. Пары определятся случайным образом прямо перед стартом. Локация — закрытый городской квартал. Ваша задача — найти «клад», спрятанный организаторами, быстрее соперников. Но есть нюанс. «Клад» будет лишь один на две пары. То есть, выиграть должна только одна команда. Остальные… отправятся на повторное голосование.

Он сделал паузу, давая информации усвоиться.
— А теперь — свободное время. Помните, что камеры работают повсеместно. Всё, что вы скажете или сделаете, может быть использовано.

Люди начали расходиться, сбившись в осторожные маленькие группки. Я быстро направилась к выходу в сад — подышать, прийти в себя, скрыться от всевидящих объективов и чужого любопытства.

Ночь была прохладной. Я прислонилась к старой липе, закрыла глаза, пытаясь вытереть из памяти образ хлопнувшей двери и спину уходящего участника номер 2.

— Пустое голосование — жест благородный. Но рискованный.

Я вздрогнула и открыла глаза. Рядом, в двух шагах, стоял Александр. Не Олег, а именно Саша. Он вышел бесшумно. В его руке тлела электронная сигарета, и дымок призрачным кольцом растворялся в темноте.

— Я не понимаю, о чём вы, — пробормотала я, снова включая свой монотонный, безличный голос.

— Понимаете, — он сделал лёгкую паузу, изучая меня. — Жюри оценило не только результат. Они оценили метод. Номер пять — чистый сенсорик. Чувствует энергию, как температуру. А вы… — он сделал шаг ближе, и я невольно отпрянула к дереву. — Вы работаете через прикосновение. И, кажется, через эмпатию. Считываете не просто эмоцию, а целый пласт переживаний. Это редкий и очень… личный навык.

Страх, острый и холодный, сковал мне горло. Он был не просто наблюдательным. Он был опасным. Он видел слишком много.

— Вы что, всех так анализируете? — выдавила я.

— Только тех, кто представляет интерес, — спокойно ответил он. Его глаза в полумраке казались совсем тёмными. — Или потенциальную угрозу. Вы — и то, и другое, участник номер семь. Ваша маска… она не только от камер. Она от нас. От всех здесь. Почему?

В его тоне не было любопытства. Был холодный, расчётливый интерес хищника, который нащупал слабину.

— Это моё дело, — я попыталась отстраниться, чтобы уйти.

Он мягко, но неотвратимо преградил мне путь, не касаясь.
— В этой игре не бывает «личного дела», — тихо произнёс он. — Здесь всё общее. Страхи, тайны, прошлое. Всё всплывает. Или его находят. Лучше бы вам иметь союзника, когда ваше прикрое слетит.

— Угроза? — в моём голосе впервые прорвалась настоящая эмоция — вызов.

— Констатация факта, — он отступил на шаг, давая дорогу. — Удачи завтра, номер семь. Посмотрим, как ваша эмпатия справится с прямой конкуренцией.

Он развернулся и ушёл так же бесшумно, как и появился, оставив меня одну в темноте с бешено стучащим сердцем и одной назойливой мыслью.

Он был прав. Игра уже началась. И маска, за которую я так цеплялась, могла стать мишенью сама по себе. А союзников у меня не было. Только прошлое, которое дышало в спину, и братья, которые, кажется, стали совсем чужими и незнакомыми.

Я посмотрела на освещённые окна особняка. Завтра предстояло делить территорию с кем-то в паре. С кем-то, кто мог оказаться как другом, так и тем, кто захочет выбросить меня первым.

Я глубоко вдохнула ночной воздух и пошла внутрь. Бежать было уже некуда. Оставалось только идти вперёд.