Подклад из прошлого

Решение было принято. Адрес пришёл вместе с кратким брифингом: «Формат „Слепая битва“. Первый день — знакомство, жеребьёвка, закрытые пробы».

Фраза «слепая» заставила насторожиться. Значит, участники изначально не будут знать, кто их соперник? Идея была… коварной. И для меня — идеальной. Если я хотела остаться в тени, то это был мой шанс.

Весь вечер я выбирала одежду. Нужно было максимально скрыть силуэт, лицо, любые узнаваемые черты. В итоге я остановилась на широких чёрных брюках из плотной ткани, грубых ботинках и объёмном худи с глубоким капюшоном. Чёрная медицинская маска довершала образ. В зеркале на меня смотрелся не человек, а тень, бесформенный силуэт. Что ж, так и надо.

Утром навигатор показал не телецентр, а частный особняк в Подмосковье, стилизованный под старинную усадьбу. У ворот меня уже ждал Марат.

— Рад, что вы согласились, — он кивнул, и его взгляд скользнул по моему капюшону без комментариев. — Новый формат почувствуете сразу. Никаких имён, никаких титров в первый день. Только номера. Вы — участник номер семь.

— И судьи? — спросила я, нарочно сделав голос ниже и монотоннее.

— Не увидят вас лично. Будут оценивать только результаты, заснятые на камеры без вашего прямого участия. Как вам такая изоляция?

«Рай», — подумала я. Но вслух лишь пожала плечами.

Марат провёл меня внутрь. Интерьер действительно напоминал готический замок: тяжёлые тёмные драпировки, факелы (конечно, электрические), длинный дубовый стол. И уже несколько человек, рассредоточенных по залу. Все в обычной одежде, все без масок. Я была единственным призраком.

Я заняла место в самом углу, спиной к стене, и принялась наблюдать. Участники перешёптывались, изучали друг друга. Кто-то нервно постукивал пальцами по столу. В воздухе висело знакомое напряжение — смесь азарта, недоверия и желания произвести впечатление.

Именно в этот момент в зал вошли двое.

Сердце упало куда-то в пустоту, а потом ударило в виски с такой силой, что в глазах потемнело. Время споткнулось и отмоталось на полтора десятилетия назад.

Они выросли. Изменились. Но я узнала их мгновенно, с первого взгляда, всеми клетками своего тела, которое вдруг вспомнило запах той деревни и вкус яблок с их огорода.

Александр. Саша. Он стал выше, шире в плечах. Детская мягкость в чертах лица сменилась уверенной, даже немного жёсткой скуластостью. Он вёл себя спокойно, осматривая зал оценивающим, хозяйским взглядом.

А рядом… Олег. Младший. Тот, кого Саша всегда прикрывал спиной. Он почти не изменился в чертах — всё то же открытое, любопытное лицо. Но теперь в его позе, в том, как он легко перебрасывался парой слов с другим участником, чувствовалась своя собственная сила. Не та, что требует защиты. Та, что её предлагает.

Я вжалась в кресло, благодарная капюшону и маске, скрывавшим мой абсолютный, животный шок. Они. Здесь. Как? Почему? В голове крутился обрывок из того давнего разговора на лавочке: «…в их роду такое бывало… способности…»

Так вот как. Они не просто помнят. Они сами стали частью этого мира.

Марат вышел на небольшую возвышенность и ударил жезлом (театральным, разумеется) по столу.
— Добро пожаловать на «Слепую битву», — его голос прозвучал торжественно. — Правила просты. Сегодня вы не узнаете имён друг друга. Вы — номера. Ваша задача — пройти предварительное испытание. Жюри, наблюдая из другой комнаты, оценит не только результат, но и манеру работы. Самые низкие оценки дадут право остальным участникам… проголосовать за исключение одного из вас ещё до начала основных боёв.

В зале повисла гробовая тишина. Игра сразу же стала на порядок жёстче.

— Для первой пробы, — продолжил Марат, — мы подготовили три локации. Каждой тройке — своя. Задание — определить ключевую эмоцию, которую оставил в помещении последний «гость». И указать на предмет-носитель. Жеребьёвка — сейчас.

Мне выпал номер семь. Моими «напарниками» на эту пробу стали участник номер два — хмурый мужчина лет сорока, и… участник номер пять. Олег.

Меня будто ударило током. Сидеть с ним в одной машине? Дышать одним воздухом? Я машинально кивнула, когда Марат огласил списки, надеясь, что это сошло за согласие.

Мы вышли во внутренний двор, где нас ждали три чёрных внедорожника. Олег шёл рядом, на полшага впереди. Он обернулся, и его взгляд, лёгкий и дружелюбный, упал на меня.
— Надеюсь, справимся, коллега, — сказал он. Голос был тёплым, с лёгкой, почти незаметной хрипотцой. Совсем не детским.

Я снова лишь кивнула, сунув руки в карманы худи. Он, кажется, немного смутился моей неприступности, пожал плечами и сел в машину первым.

Дорога заняла минут сорок. Мы ехали в гробовом молчании. Участник номер два что-то бормотал себе под нос, разглядывая карту на телефоне. Олег смотрел в окно. А я ловила себя на том, что краем глаза изучаю его профиль, искала в нём черты того маленького мальчика. И находила. Уголок глаза, изгиб брови, когда он задумывался.

Наша локация оказалась старой, заброшенной библиотекой в одном из полуразрушенных особняков. Воздух пах пылью, сыростью и вековой бумагой. Операторы, уже занявшие позиции, были похожи на статуи.

— Ну что, — хмуро проворчал номер два, — начинаем шаманить? Кто первый?

Олег сделал шаг вперёд.
— Давайте я, — сказал он спокойно. — Только… прошу тишины.

Он закрыл глаза, замедлил дыхание. Его лицо стало сосредоточенным, отстранённым. Он не зажигал свеч, не раскладывал карт. Он просто стоял посреди зала, безмолвный, растворяясь в пространстве. Я наблюдала, затаив дыхание. Это была не та театральная магия, которую ждут от экстрасенсов на ТВ. Это было что-то глубокое… природное. Как слух или обоняние.

Через пару минут он открыл глаза и медленно обвёл взглядом помещение.
— Страх, — чётко произнёс он. — Но не внезапный. Тлеющий. Гнетущий. Как будто человек ждал чего-то плохого здесь, много дней. И… — он подошёл к массивному дубовому столу, провёл рукой над его поверхностью, не касаясь. — Здесь. Больше всего… здесь. Возможно, он что-то здесь писал. Или читал. Что-то, что усилило этот страх.

Операторы крупно сняли его руку над столом. Номер два фыркнул, но не стал оспаривать.

Потом была моя очередь. Я подошла к тому же столу. Мне не нужна была тишина так, как ему. Мне нужно было прикоснуться. Я положила ладонь на холодное дерево, позволила ощущениям подняться по руке. Да, страх. Липкий, прилипчивый, как паутина. Но под ним… Под ним сквозила острая, почти физическая боль в области сердца. Тоска. Не просто ожидание, а потеря.

— Не только страх, — прозвучал мой голос из-под маски, всё так же искусственно низкий. — Печаль. Глубокая печаль. Он не просто боялся. Он оплакивал что-то здесь. Возможно, прощался.

Олег, стоявший рядом, резко повернул голову ко мне. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Я отвела руку и отошла, стараясь не выдавать дрожи, которая пробежала по спине. Я сказала слишком много. Показала слишком много.

Испытание закончилось. На обратном пути в машине Олег больше не смотрел в окно. Он смотрел на меня. Молча, неотрывно. Как будто пытался разглядеть сквозь ткань капюшона, маску, слои лет и молчания.

А когда мы вернулись в особняк и вышли из машины, он на секунду задержался рядом.
— Извините за бестактность, — тихо сказал он, чтобы не слышал номер два. — Но… мы случайно не знакомы?

Мир сузился до точки. Я покачала головой, почти невидимо, и быстро пошла прочь, вглубь сада, подальше от этого голоса, от этого вопроса, от своего собственного сердца, которое ясно и громко кричало внутри: «Да! Да, мы знакомы! Я — это я!»

Но вслух я не сказала ничего.