44 глава | Аделин |
Ночью я уснула на плече Филина.
Я даже не помню, как именно. Просто в какой-то момент слёзы закончились, слова тоже, и я прижалась к нему, как будто так было безопаснее. Он ничего не говорил — только тихо гладил меня по волосам. И я уснула.
Проснулась уже на диване.
Плед аккуратно укрывал меня, под головой — подушка.
Я резко села. На секунду даже не поняла, где я.
Пахло блинами.
Я быстро встала и пошла на кухню.
Там стоял Горбатый у плиты и переворачивал блин так ловко, будто это вообще не усилие. Он всегда был таким — спокойным, основательным. Повар от бога. У него всё получалось вкусным, даже когда продукты были самые простые. Я когда его впервые увидела, боялась ну он был грозным , а оказался душой компании
Филин — другой. Больше про защитить, чем про уют. Они разные, но вместе — как будто баланс.
— Оо, доброе утречко! — бодро сказал Горбатый. — Как раз вовремя, я уже дожариваю. Иди буди Сашку и завтракать.
— Доброе... — я улыбнулась. — Так пахнет вкусно, ты прям повар.
Он усмехнулся:
— Я знаю.
Я тихо прошла в комнату.
Филин спал сладко, раскинувшись, будто ему вообще ничего не снится плохого. Даже будить жалко стало.
Я присела рядом.
— Филиииин... Сашааа....Просыпайся. — говорила я шепотом
Он приоткрыл один глаз.
— А... да... встаю уже.
Я пошла умываться. В ванной посмотрела на себя в зеркало — растрёпанная, глаза припухшие как всегда.
И только там я поняла, что на мне его футболка. Я уже сделала все процедуры, и все ждали меня.
Мы сели завтракать.
Вроде все хорошо, чай блины и сгущенка
И внутри всё равно тревожно.
— Пацаны... а что я скажу сегодня? — тихо спросила я.
Горбатый даже не повернулся от тарелки.
— За столом о плохом не говорим. Это не то время.
— Я понимаю... — я опустила взгляд. — Но правда. Что я скажу? Типа «да, я тебя прощаю» и мы просто засосемся и сделаем вид, что ничего не было?
Филин вздохнул.
— Аделин, давай не за столом.
Горбатый молча пил чай.
— Боже, как с вами сложно оказывается... — пробормотала я и резко встала.
— Аделина! — окликнул Горбатый. — Что с тобой? Мы же доедаем и пойдём с тобой думать.
— Поздно будет! — крикнула я, сама не понимая почему.
Я ушла в комнату и села на диван.
Я смотрела в стену и не понимала, почему меня так трясёт. Ведь время есть. Никто меня не торопит. Можно спокойно подумать.
Но внутри всё кипело.
Я не боялась разговора.
Я боялась, что когда его увижу — всё забуду.
Что снова поверю глазам, голосу, рукам.
И снова будет больно.
Я закрыла лицо ладонями.
— Да что со мной... — прошептала я.
Из кухни послышались шаги.
Филин сел рядом, но не слишком близко.
— Ты не кипешуешь, — спокойно сказал он. — Ты боишься, но почему ? То что нечего не скажешь или ты хочешь что бы он еще бегал за тобою ?
Я молчала.
— Ты хочешь всё решить правильно. Вот и нервничаешь.
— А если правильного варианта нет? — тихо спросила я.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— Есть. Говорить честно. И не держать, ведь это всё накапливается.
Я глубоко вдохнула.Время действительно было.Но внутри — как перед прыжком.
Я сидела на диване и смотрела в одну точку.
Всё будто замылилось.
Как будто я смотрю на свою жизнь через запотевшее стекло.
Лица, слова, вчерашний вечер — всё вперемешку.
Филин сел напротив, опёрся локтями о колени и смотрел на меня внимательно.
— По жизни у тебя сейчас всё как-то замылено, — сказал он спокойно. — Ты сама не понимаешь, что чувствуешь.
Я подняла на него глаза.
— Да потому что я не понимаю! Вчера я злилась. Потом плакала. Потом слышу «люблю». И что? Мне теперь растаять?
— Давай конкретнее, — перебил он мягко, но твёрдо. — Без «всё сложно». Что тебя больше всего задело?
Я задумалась.
— То, что он не спросил. Не подошёл. Не сказал: «Адель, что происходит?» Он просто сделал вывод и выставил меня виноватой. Перед всеми , даже не перед близкими а блять перед ВСЕМИ ГРУППИРОВКАМИ— сказала я и закрыла глаза подняв голову в потолок.
— Хорошо, — кивнул Филин. — Это первое. Ещё?
— Мне было стыдно. Перед всеми. Будто я реально что-то ужасное сделала.
— Ты сделала?
— Нет! — резко ответила я. — Я просто хотела поговорить с прошлым и закрыть его. Всё.
— Значит, — тебе больно, что тебе не поверили.
Я замолчала.
— Да.
Он кивнул.
— Теперь дальше. Ты его любишь?
Тишина.
— Да, — тихо сказала я
— Без «но»?— спросил он подняв бровь
Я выдохнула.
— Люблю. Но я не хочу каждый раз доказывать, что я не враг. Я не хочу такую любовь , я хочу что то спокойное , той любви мне хватило, — я посмотрела в глаза Филина —вот знаешь я думаю что Валера прав
— В чем?
— Ну он говорил что , мне лучше быть не с группировщиком с ними тише, но я думала что и с Зимой также , и вот он прав , мне тяжело , но так хочется быть с Зимой, это так сложно
— А ты как думаешь , тебе с какой стороны легче ?— спросил Филин
— Ну мне нравится быть с ним , там не скучно , а вот в тишине как то спокойнее всё ровно , но я без его не смогу я так думаю..
— Я заметил, что у вас искренняя любовь, ну вы хоть и ссоритесь но понимаете , что вы не можете быть одни долго , Аделин прости ты его, ну послушай что скажет , может это слухи , он если бы был упрям даже видеть не хотел бы , а значит в сердце любовь есть, он же когда всё узнает не простит себе — сказал Филин смотря в глаза
Я нахмурилась.
— Так просто?
— А ты хочешь сложнее? — он чуть усмехнулся. — Ты хочешь спектакль, слёзы, чтобы он бегал, страдал, мучился?
Я отвела взгляд.
— Немного хотелось, чтобы понял, как мне было.
— Он понял. Вчера под окном не от хорошей жизни стоял.А помнишь , как вы впервые медляк танцевали , или как он о тебе всегда говорит , как ты выглядишь, всегда только о тебе — засмеялся Филин — Вот он знаешь необычный, в том плане что он не как все зажатые пацаны , в нем есть что-то другое, он все же добрее , будь мягче с ним ,поверь лучше так будет — он улыбался когда говорил
Я закусила губу. В голове я думала а что делать...
— Но если я сейчас сразу смягчусь, он подумает, что можно так и дальше.
— Поэтому и конкретнее, — спокойно сказал Филин. — Не «я обиделась». А «мне больно, когда ты не веришь». Не «ты плохой». А «я не хочу, чтобы так повторялось».
Я смотрела на него и понимала, что он прав.
— Аделин, — продолжил он, — всё решается не громко. А честно , ты скажи что тебя обижает что задевает , а он если любит измениться, и признает вину
Я глубоко вдохнула.
— А если он снова начнёт оправдываться?
— Остановишь. Скажешь: «Я сейчас говорю». И всё.
Я нервно усмехнулась.
— Боже, это звучит так будто он любит , но если бы любил так не поступил бы.
— Аделин, у всех бывают ошибки , тем более вспомни как ты приходила после аварии к нему, как вместе ходили — ответил он спокойно. — Любовь — это не «засосались и забыли». Это договорённости.
Я посмотрела на свои руки.
— Я боюсь, что когда его увижу, забуду всё, что сейчас говорю.
Я подняла глаза.
— Момент скажет как надо, не забудешь , наоборот скажешь что ломает, мой совет никогда не держи в себе , если есть кому сказать говори!
Он пожал плечами.
— Стараюсь — я откинулась на спинку дивана.
Внутри всё ещё штормило.
Но уже без паники.
⸻
Телефон завибрировал в руке.
«Валера в жопе фанера»
Я на секунду замерла, потом ответила.
— Да?
— Ты когда домой? — спросил он спокойно, но как будто проверяя.
— Скоро буду, — сказала я. — Немного тут... и приду.
— Понял, — коротко ответил он. — Жду.
Он сбросил.
Я посмотрела на экран и вдруг чётко поняла — мне надо домой.
Не бежать от разговора.
Просто домой.
Я встала и начала собираться.
Филин выглянул из кухни.
— Ты куда?
— Домой.
Он прищурился.
— Зачем?
Я натянула куртку.
— Дом стены лечат. И с Валерой поговорить нужно. Я еще зайду , а Лера у кого ?
Филин облокотился на косяк.
— Она у тети своей троюродной осталась.А Зима? Он же сюда придёт.
Я застегнула молнию и пожала плечами.
— Ну походит по улицам. Ничего страшного. Тем более у него машина имеется.
Филин усмехнулся.
— Вот ты жёсткая.
— Я не жёсткая. Я просто не обязана сидеть и ждать.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Довезти?
Я покачала головой.
— Нет. Хочу пройтись. Подышать.
Он секунду помолчал.
— Осторожнее на улице.
Я кивнула.
— Хорошо.
Мы встретились взглядами.
Он будто хотел ещё что-то сказать, но не стал.
— Если что — звони, — добавил он.
— Позвоню.
Я вышла.Дверь тихо закрылась за спиной.
На улице было холодно, но свежо.
Снег тихо хрустел под ногами.
Я шла медленно, засунув руки в карманы.
В голове крутились слова, которые я должна сказать.
Но чем дальше я отходила от дома Филина, тем тише становился страх.
Дом правда лечит.
Может, потому что там я — не чья-то девушка, не объект чужих песен, не «виноватая».
Там я просто я.
И мне нужно было вспомнить это, прежде чем снова смотреть кому-то в глаза.
Ветер слегка бил в лицо.
Я остановилась на секунду и выдохнула.
Сегодня всё решится.
И я больше не буду молчать,вдруг начался снег.
Мелкий, тихий, как будто небо тоже не хотело шуметь.
Я смотрела, как он ложится на рукава куртки, и вдруг подумала — мне скоро шестнадцать.
Шестнадцать.
А проблемы будто не уменьшаются, а растут вместе со мной.
Я шла, ничего не подозревая, просто думая о своём.
И вдруг сзади — сигнал машины.
Я не обернулась сразу.
Снова.
Я повернула голову.
Зелёная машина. Не наша.
Окно опустилось.
Парень. Лет как Валера.
— Прокатимся? — сказал он жуя жевачку
— Не вовремя, дядь, — сухо ответила я и продолжила идти.
Он медленно поехал рядом.
— Ну а че ты, красивая. Я тоже не промах.
Я усмехнулась.
— Слушай, езжай.
— Водка, закуски есть. Залезай.
Мне стало противно.
— Я с уневерсамовскими, — спокойно сказала я.
Он приподнял брови.
— О как... А это ты вчера была? Ну и с кем ходишь?
— С Зимой. — сказала и помада а че его назвала..
— Видал его. И че там такого?
Я остановилась.
— Всё. Едь уже по своим делам. Реально нет желания общаться.
Он помолчал, потом хмыкнул.
— Ну ясно-понятно. Че случилось вчера видел, и это ты — и так понятно всё. Нахер звал вообще, ну на разок можно. — сказал он и смотрел как на вещь
Меня будто ударило.
— Вот ты... — я хотела что-то сказать, но слова застряли.
Слёзы начали собираться в глазах.
Он посмотрел на меня уже без улыбки.
— Будет тебе шестнадцать — тогда и я поговорю , — бросил он. Я поняла в каком это смысле. Окно закрылось.Машина уехала.
А я осталась.
И со слезами.
Я шла дальше и не понимала — почему так?
Почему каждый считает, что может что-то сказать, намекнуть, оценить?
Я дошла до дома.
Дверь открылась.
— О, пришла. Ну как ты... — Валера замолчал, увидев моё лицо.
Я быстро вытерла слёзы.
— Всё нормально.
— Аделина, что произошло?
— Да всё хорошо, — сказала я, снимая куртку.
Он подошёл ближе.
— Ты обещала всё говорить мне. Помнишь?
Я не выдержала.
Я просто шагнула к нему и обняла.
И расплакалась.
Без слов.
Он крепко прижал меня к себе.
— Пошли.
Он аккуратно отвёл меня к дивану, посадил рядом.
— Теперь честно. Что было? И кто довёл до слёз? Филин? Горбатый?
— Нет... не они... — я всхлипывала.
— Тогда кто?
Я глубоко вдохнула.
— Вчера Зима под окна приходил. Говорил, что любит. Саша сказал, что завтра мы поговорим.
Валера напрягся.
— И это он довёл?
— Нет! Я его не видела сегодня. Я ждала... но ушла к тебе. Потому что... стены лечат.
Он чуть смягчился.
— Тогда что?
Я опустила глаза.
— Когда шла... парень на машине начал приставать.
Валера резко поднялся.
— Кто?
— Валера, — я схватила его за руку. — Стой.
— Кто?! — голос стал жёстким.
— Я не знаю его. Зелёная машина. Один был. Никого вокруг.
Валера сжал кулаки.
— Что он сказал?
Я посмотрела на него и вдруг выпалила:
— Валер... я как выгляжу? Как девушка лёгкого поведения?
Он резко повернулся ко мне.
— Что? Ты с чего это взяла?
Слёзы снова потекли.
— Ко мне все подкатывают. Ради чего? Точно не любовь. А что тогда? Только одно...
Я улыбалась сквозь слёзы, и это выглядело странно даже для меня самой.
— Аделина, дура, — тихо сказал он. — Сбрось эти мысли. Ты красивая — вот и всё. Это не про тебя, это про них.
Я закрыла лицо руками.
— Он ещё сказал, что вчера всё понятно... будто я...
— Хватит, — жёстко сказал Валера.
Он присел передо мной.
— Слушай меня внимательно. Ты не обязана никому нравиться. Ты не обязана улыбаться. Ты не обязана оправдываться. Поняла?
Я кивнула.
Он встал
— Я сейчас приду.
— Валер, не надо, — я вцепилась в его руку. — Пожалуйста.
Он посмотрел на меня долго.
— Лин, отпусти.
Я медленно разжала пальцы.
— Я на сборы. Вечером приду. Будь аккуратнее. И никуда одна не ходи.
— У меня день рождения послезавтра... — тихо сказала я.
Он чуть смягчился.
— Вот именно. Поэтому аккуратнее. И давай настраивай позитив , я такую тусу тебе забабахаю.
Я кивнула и осталась в комнате одна.
Села на кровать.
Снег всё ещё шёл за окном.
Мне скоро шестнадцать.
И я только начинаю понимать, что мир бывает разным.
И не все взгляды — про любовь.
⸻
Тишина давила.
И я пошла на кухню.
Готовка всегда меня успокаивала.
Когда режешь, мешаешь, следишь за огнём — мысли становятся ровнее.
За час я переделала всё, что могла. Даже то, что не нужно было.
Кухня блестела. Запах еды стоял тёплый, домашний.
Но внутри всё равно было неспокойно.
Я завязала пакет с мусором.
— Ладно, хоть воздухом подышу, — тихо сказала себе.
Включаем («Шелкопряд» Flёur )
Вышла на улицу.
Снег уже шёл плотнее. Белыми хлопьями.
Я выкинула мусор в бак.
В этот момент снежинка упала прямо на губы.
Я невольно улыбнулась и тихо прошептала:
— Пусть всё будет хорошо.
Как в детстве загадываешь желание, но у меня только одно.
И подняла глаза. Зима
Он стоял под домом.
Без шапки. И снег ложился прямо на его лысую голову — тонким белым слоем, будто кто-то посыпал сахаром.
В руках — красная роза.
— Привет, — сказала я.
Он обернулся. Видно было, что не ожидал, что я выйду именно сейчас.
— Привет...
Снежинки таяли на его коже и стекали маленькими каплями по вискам.
— Кого ждёшь? — спросила я, хотя всё было очевидно.
Он чуть сжал розу.
— Тебя. Аделин... надо поговорить.
Я смотрела на него. На эту розу. На то, как он стоит под снегом, даже не прячется.
— Зима, а что нам обсуждать? Ты меня обидел. Даже не узнав ничего, сделал больно. Я вот не понимаю...
Он нахмурился.
— Я был на эмоциях. Когда узнал об этом
— А я кем была? Декорацией? — голос начал дрожать. — Ты даже не спросил! Ты думаешь я была не на эмоциях ?
— Валера тебя видел с ним , как вы..— сказал он и замолчал, видно было ему больно об этом говорить.
— И что?! — я шагнула ближе. — Он видел — и ты решил. Всё. Приговор вынес?
Он сжал розу так, что лепестки задрожали.
— Я не мог спокойно ждать,как ты с бывшим...
— Я закрывала прошлое! Сколько раз вам это объяснять!! — перебила я. — Чтобы оно не лезло между нами! А ты как будто специально!
Снег прилипал к ресницам.
— Ты не понимаешь, как это выглядело, — процедил он.
— А ты не понимаешь, как выглядел ты!
Я чувствовала, как внутри всё копится — и злость, и боль.
— Я всем говорила, какой ты. Что ты не как остальные. Что ты не будешь делать дешёвые сцены.
— Я дурак, да?
— Да! — резко сказала я. — Потому что ты не поверил мне. Ты поверил своей ревности. Ты поверил какому то Турбо который в упор нечего не знает. Ты просто решил и запел ревностью — говорила я уже со слезами , а он лишь начинал все осознавать...
Он сделал шаг ко мне.
— Я люблю тебя. Аделин , я всегда тебя любил, что бы не было , мне было больно все говорили бросить , а я не понимал как если люблю.
— Любовь — это не «люблю» словами ! Это доверие! И действия!
Он замолчал.
Секунда. Две.
И вдруг он опустился на колени прямо в снег.
Я растерялась.
— Ты что делаешь?!
Он поставил розу передо мной.
— Прости меня. Пожалуйста. Я не должен был так. Я испугался. Я ревновал. Я повёл себя как идиот.
Я стояла и не знала, что сказать.
Люди проходили мимо, кто-то оглядывался.
— Встань, — прошептала я. — Не надо. Ты что ? Нельзя же вам!
— Нет, — он покачал головой. — Я правда виноват. Я не хочу тебя терять. Мне плевать, кто что подумает.
Снег таял на его коже, стекал по лицу.
— Я не идеальный. Но я готов меняться. Только не уходи.
Сердце сжималось.
— Ты думаешь, если встанешь на колени, всё станет легче? — тихо спросила я.
— Нет. Я просто не знаю, как ещё показать, что мне не всё равно.
Я закрыла глаза на секунду.
— Мне не нужны сцены, Зима. Мне нужно, чтобы ты в следующий раз просто подошёл и спросил.
— Подойду. Клянусь.
Я смотрела на него в снегу.
Гордый. Упрямый. И сейчас — сломанный.
А потому что действительно боится меня потерять.
— Встань, — сказала я тише.
— Не встану, — упрямо ответил он.
Снег ложился на его плечи, на лысую голову, таял и стекал по вискам, а он даже не двигался.
— Пока ты не скажешь, что выслушаешь меня — не встану.
— Зима, хватит сцены...
— Это не сцена, — перебил он. — Это я. Наконец-то без гордости.
Он глубоко вдохнул.
— Ты помнишь, как мы познакомились?
Я замерла.
Он продолжил, не давая мне вставить слово:
— Ты стояла у перемячной с этим своим серьёзным видом. Бабке помогла , а так бы обокрали. А когда Валера привел или забрал со школы , ты тогда подралась.Делала вид, что тебе вообще никто не нужен. А сама всё равно оглядывалась. И когда я подошёл — ты сказала: «Чего смотришь?» Помнишь?
Я отвела взгляд. Конечно помнила.
— А потом ты смеялась над тем, как я перепутал твой любимый напиток. И сказала, что я «самоуверенный лысый».
Я невольно фыркнула.
— Ты помнишь, как я первый раз проводил тебя домой? Ты сказала, что не любишь, и зачем присматривать говорила я и сама просила что бы сама дошла. И я шёл на шаг позади. Потому что ты так хотела.
Сердце болезненно сжалось.
Он говорил тихо, но в каждом слове было больше правды, чем во всех криках вчера.
— Я помню, как ты рассказывала, что боишься, когда за тебя решают. Что тебе важно, чтобы тебя слышали. И я... — он опустил голову. — Я сделал ровно наоборот.
Снег всё падал.
— Я видел тебя вчера — и будто снова стал тем пацаном, которому страшно, что его не выберут. Я испугался, что ты поймёшь, что я не самый лучший вариант.
— Зима... — тихо сказала я. А слезы шли без остановки.
— Я не хочу быть для тебя просто парнем.Я хочу быть тем, кто рядом, когда тебе шестнадцать, семнадцать... кто знает, как ты морщишься, когда злишься. Кто знает, что ты готовкой успокаиваешься. Я всё это вижу, Аделин. И мне страшно это потерять.
Я почувствовала, как внутри что-то ломается.
Он продолжал:
— Ты же помнишь, как я тогда сказал, что если обижу тебя — сам себя не прощу? Помнишь? А я обидел. Тебя предал себя предал — сказал он и на его глазах проступали слезы , что он плачет ? Зима мой грозный мальчик со слезами ?
Я больше не могла стоять.
Я опустилась рядом с ним в снег.
— Дурак, — прошептала я, уже со слезами.
Он смотрел на меня снизу вверх.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Я потерять боюсь , я не знаю что дальше делать б..
Он хотел продолжить.
Но я не дала.
Включаем ( «Сердце» Flёur )
Я наклонилась и поцеловала его,
Просто чтобы он замолчал.
так сильно мне было сложно без него , было ощущение пустоты , но его поцелуй все зашил.
Чтобы остановить этот поток слов, который уже пробрался слишком глубоко.
Снег падал на нас обоих.
Он сначала замер, потом осторожно коснулся моей щеки.
Когда я отстранилась, он смотрел так, будто не верит.
— Встань уже, — сказала я тихо. — Простудишься.
Он усмехнулся сквозь снег и слёзы.
— Это «да»?
Я выдохнула.
— Это «давай попробуем по-взрослому». Без песен. Без выводов. С вопросами.
Он кивнул.
И впервые за всё время я почувствовала не драму.А тишину.
Спокойную.
Я отстранилась от него.
Снег таял на наших ресницах, дыхание смешивалось в холодном воздухе.
— Не смотри так, — сказала я тихо. — Поцелуй — это не значит, что всё забыто.
Он медленно поднялся с колен, но ближе не подходил.
— Я знаю. — говорил он и улыбался во все зубы
Я смотрела прямо в его глаза.
— Как я могу верить, что ты исправишься? Скажи мне. Не красиво. Не громко.
Он сглотнул.
— Потому что я понял, что могу тебя потерять.
— Ты понял это после песни. После того как мне было стыдно. После того как я плакала, — мой голос стал твёрже. — Почему я должна платить за твои осознания?
Он молчал.
— Я был неправ, — тихо сказал он.
— Это я уже слышала. Мне не нужно «я неправ». Мне нужно понимать, что дальше не будет повторения.
Он провёл рукой по голове, стряхивая снег.
— Аделин доверься , я ведь правда не доведу , я буду ждать твоего ответа а не чужого слова.
Я шагнула ближе.
— А если я просто разговариваю с кем-то? Если смеюсь? Если кому-то улыбаюсь? Ты снова будешь считать, что я предаю?
Он покачал головой.
— Нет. Я должен научиться не видеть врагов в каждом.
— Должен — это не равно научусь, — ответила я. — Мне важно, чтобы ты понимал: я не вещь. Не приз. Не территория.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— Я услышал.
— Я не хочу быть с человеком, который любит меня, но не доверяет, — сказала я ровно. — Это разрушает.
Он подошёл ближе, но всё ещё не касался меня.
— Я доверяю. Просто иногда страх громче.
— Тогда учись, чтобы доверие было громче страха.
Я смотрела на него долго.
— Я не хочу быть той, за кого дерутся. Я хочу быть той, с кем спокойно.
Он кивнул.
— Я тоже хочу, чтобы с тобой было спокойно.
— Тогда сделай так, чтобы мне не приходилось доказывать, что я не виновата.
Снег продолжал падать.
Он осторожно протянул руку.
На этот раз я позволила ему взять мою ладонь.
— Я не обещаю, что не буду ревновать, — честно сказал он. — Но обещаю, что буду говорить, а не обвинять.
Я медленно кивнула.
— Это уже ближе к правде.
Он сжал мою руку чуть крепче.
— Я не хочу терять тебя.
— Я тебя тоже ,
— Вставай, — сказала я твёрдо. — Пошли ко мне. Просохнем.
Он не улыбнулся, не обрадовался как мальчишка. Просто кивнул и встал.
— Я не стоял на коленях, чтобы тебя давить, — спокойно сказал он. — Я стоял, потому что виноват. Разница есть.
Я коротко кивнула.
— Есть. Все, пошли , я так по тебе скучала — сказала я и он резко поднял меня я засмеялась
— Я тоже ждал тебя , я тебя так сильно люблю— сказал он и поцеловал так сильно с такой любовью , он нес меня на руках , я была рада что все изменилось, и была удавлена как он терпел моих нотаций, но значит любит.
— Зим , а зовут та как ? — я это только вспомнила нашим отношениям почти месяц и я только вспомнила
— А ты же не знаешь,Вахит — сказал он и отдал розу
— Вахитид , мой ты любимый человек, я знаешь как боялась , что мы не справимся
— Я тоже , я так люблю тебя Аделиша , вот я понял что без тебя я не я — сказал он и засмеялся
— На открывай ,— сказала я и дала ему ключи а сама в развалочку отдыхала на его руках
____
Дома было тихо.
Я открыла дверь, сняла куртку.
— Валера? — позвала я.
Тишина.
Я выдохнула чуть спокойнее.
— Проходи.
Он зашёл, осмотрелся, но ничего не сказал.
Я быстро достала телефон и написала Филину:
«Валеру к себе. Пусть где-то у тебя переночует. Я с Зимой.»
Отправила.
Сердце колотилось.
Я обернулась.
Зима стоял посреди комнаты, мокрая куртка, снег тает на плечах.
— Раздевайся, а то реально простынешь, — сказала я.
— А ты без прелюдий — посмеялся он
— Вахит! Я тоже такого от тебя ожидала — я улыбнулась и ушла за полотенцем
Он снял куртку, аккуратно повесил.
Тишина стала плотной.
— На помойся — сказала я и кинула полотенце
Включаем («Нежная любовь» Beautiful Boys)
Мы стояли друг напротив друга.
И вроде всё уже сказано, а всё равно молчим.
Он смотрел на меня — без вызова, без злости. Просто смотрел.
Я чувствовала, как внутри всё переворачивается.
— Чего смотришь? — тихо спросила я.
— Да так... — он чуть усмехнулся. — Не верится, что ты передо мной стоишь и не орёшь.
— Могу начать.
— Не надо.
Он сделал шаг ближе. Я не отступила.
Секунда. Две.
И он поцеловал меня.
Не спрашивая разрешения словами — но будто глазами всё же спросил.
Поцеловал крепко, по-настоящему. Как будто мы оба устали воевать.
Я сначала растерялась, потом сама взялась за его кофту, чтобы он никуда не делся.
Сердце колотилось так, что я почти не слышала, как на кухне тикали часы.
Он отстранился первым. Мы стояли лоб в лоб, дышали тяжело и глупо улыбались.
— Ну ты... — тихо сказал он.
— Сам такой.
Я вдруг смутилась. Отвела взгляд.
Выключаем да мало но можно дальше
— Пошли я тебе сухую одежду дам — сказала я, будто ничего не произошло.
— Свою ? И что я буду в лифчике гонять ?— он приподнял бровь.
— А что в этом такого? Ну хочешь могу Валеры дать— я пожала плечами
Он засмеялся тихо.
— Давай его лучше
Но между нами уже было другое тепло. Настоящее.
___
Я отдала ему вещи , и ждала его в комнате.
В коридоре пахло мандаринами и чем-то тёплым — я ведь недавно готовила. Снег с его куртки начал таять и капать на пол.
Я села напротив, поджала ноги под себя.
— Зима... — начала я. — Как я могу верить, что ты исправишься?
Он замолчал. Потом глубоко вдохнул.
— В том, что я вчера понял, что могу тебя потерять. И это не просто слова. Я реально всю ночь не спал. Я ходил как дурак. Я вспоминал, как ты в универмаге на меня накричала, помнишь? Когда я тебе пакет не донёс.
Я невольно усмехнулась.
— Ты тогда ещё сказал, что я мелкая зануда.
— А ты сказала, что я лысый придурок.
Я не выдержала и тихо засмеялась.
И вот в этом смехе что-то сломалось. То напряжение, которое держало нас.
Он стал серьёзным.
— Я не хочу быть тем, от кого ты плачешь. Понимаешь? Я хочу быть тем, к кому ты идёшь.
У меня снова защипало глаза.
— Тогда перестань решать за меня. Перестань слушать кого угодно, кроме меня. Ты даже не дал мне договорить.
— Я ревную, — честно сказал он.
— Ревность — это не повод делать больно.
Он кивнул.
— Я учусь.
Я встала и подошла к окну. На улице продолжал идти снег.
— Мне страшно, — сказала я тихо. — Мне скоро шестнадцать. А у меня ощущение, что я живу как будто взрослая. А внутри... я просто девочка. Которая хочет, чтобы её не ломали.
Он подошёл сзади, но не прикасался.
— Я не буду тебя ломать.
— Обещания — это красиво. А я верить боюсь.
Он сделал шаг назад.
— Тогда не верь. Просто смотри.
Я повернулась к нему.
— И если ещё раз ты меня перебьёшь, не дослушаешь, сделаешь выводы — я уйду. Без криков. Просто уйду.
— Да я давно это осознал
Тишина снова. Но уже другая.
Он осторожно протянул руку. Я посмотрела на неё пару секунд... и вложила свою.
— Пошли — сказала я и потянула за собою
Мы поужинали спокойно.
Без напряжения. Как будто это обычный вечер, а не после всей этой бури.
Он ел молча первые пару минут, потом посмотрел на меня:
— Ну чё молчишь? Как тебе ? — спросила я
— Вкусно. Реально вкусно. Ты всегда так готовишь? Я думал только перемячи
— Когда нервничаю, — усмехнулась я.
— Тогда нервничай почаще.
Я кинула в него салфеткой.
Мы болтали о всякой ерунде — про школу, про пацанов, про то, как Горбатый опять с банкой огурцов ходит, будто это его талисман. И стало легко. Просто легко.
Я покрутила вилку в руках и вдруг сказала:
— А я чуть курить не начала.
Он поднял глаза.
— Это из-за меня? — спокойно спросил Зима.
Без крика. Без наезда. Просто спросил.
Я кивнула.
— Было тяжело.
Он выдохнул, потер ладонью лицо.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня себя гробила. Поняла? Если тебе плохо — скажи. Не молчи. Я могу быть тупым, могу косячить... но я не враг тебе.
Я смотрела на него внимательно.
Он продолжил уже проще:
— Я сам раньше по глупости всякое делал. Думаешь, легче становилось? Нет. Только хуже. Так что не надо вот этого. Ты не из таких. Пока здоровье есть береги его.
И мне почему-то стало теплее от этих слов.
Но время уже поджимало. Часы показали почти десять.
И тут у него зазвонил телефон.
— Да, — ответил он.
Пауза.
— Сейчас?
— ...
— Понял. Еду.
Он убрал телефон в карман.
— Вова. В качалку срочно.
Я оживилась:
— Я с тобой!
Он сразу покачал головой.
— Нет.
— Схуяли ? Че по бабам да ? Ну я тебя поняла....
— Аделина , ну ты че я ж тебя люблю.Там пацаны другие будут. Старше. Курят, матерятся без остановки. Тебе там делать нечего.
— А тебе есть?
— Мне есть, — спокойно ответил он. — Я туда по делу.
— А я что, маленькая?
Он посмотрел на меня внимательно.
— Не маленькая. Просто я не хочу, чтобы ты в этом всём варилась.
Я нахмурилась.
— Я же не впервые в группировке
— Знаю. Но пока — не надо.
Он встал, накинул куртку.
— Я заберу тебя завтра готовься.Закройся. Если что — звони.
Я подошла к нему.
— Ты точно приедешь?
Он усмехнулся.
— Куда я денусь. — сказал он и чмокнул в щечку
И ушёл.
Дверь закрылась.
А я осталась в тишине квартиры, с каким-то странным чувством — вроде и спокойно, а внутри всё равно тревожно.
Зима ушёл быстро. Уже у двери обернулся:
— Завтра приду. Не кисни тут.
— И ты без геройства, там.— ответила я.
Он усмехнулся и исчез за дверью.
Я закрылась на замок. Проверила ещё раз. И ещё.
В квартире стало слишком тихо.
И вот тут меня начало разбирать любопытство. Что там в этой качалке? Почему «срочно»? Почему Филин так коротко отвечает?
Я написала Марату.
«Что там у вас?»
Ответ пришёл не сразу:
«Чуть позже напишу.»
Я закатила глаза.
Ладно.Написала Валере.
«Ты где?»
«Поздно буду. Спать ложись.»
Да что такое вообще.
Последний шанс — Филин.
«Филин»
«Аделин, всё нормально? Ты дошла?»
«Да. Что случилось у вас?»
Ответ пришёл через минуту.
«Ничего серьёзного. Просто пацан один не по понятиям поступил. За него пришли разбираться. Фантик, сикёшь?»
Сердце неприятно кольнуло.
«Да что с ним?»
«Аделин, правда, нет времени. Давай позже.»
И всё.
Я уставилась в телефон. Когда взрослые начинают говорить «ничего серьёзного», значит как раз всё серьёзно.
Внутри стало тревожно. Я начала ходить по комнате туда-сюда.
Стоп уроки же , бляяяя за что мне это..
Я резко остановилась.
Пять конспектов. Пересказ на пять страниц. И меня первую спросят. Как всегда.
— Отлично, — пробормотала я. — Самое время.
Я села за стол, открыла тетради. Ручка скользила быстро — почерк стал не аккуратнее, когда я нервничала.
Первый конспект. Второй. Третий.
Где-то на четвёртом я поймала себя на том, что перечитываю одно и то же предложение по три раза. Мысли уезжали в качалку.
Что там происходит?
С кем разборки?
Зима там? Он ввяжется? Он же не умеет стоять в стороне.
Я резко закрыла тетрадь.
— Всё. Хватит.
Я встала, подошла к окну. На улице всё ещё шёл снег. Фонари делали его почти золотым.
«Завтра приду», — вспомнились его слова.
Я вернулась за стол и упрямо начала писать пересказ. Страница за страницей. Чтобы не думать.
Чтобы не накручивать.
Чтобы быть обычной девочкой, у которой завтра уроки, а не разборки по понятиям.
К двум я закончила и пошла уже спать , я долго не могла уснуть , но с горем пополам как то легла , но тут с грохотом залетел Валера .
Пидорас ебанный
_______________________
Вот и долгожданная глава , читаем и удачи вам ❤️✌️