Обычный вечер.
Холодный ветер качал деревья. На улице становилось все меньше людей. Конечно, кто выйдет поздно ночью, особенно когда такая погода?
Кацу не хотелось возвращаться домой. Он не чувствовал прохлады, не чувствовал мурашек, которые табуном бежали по его рукам и ногам. После встречи с матерью он не чувствовал ничего. Опять.
Он привык к этому чувству. Сколько он себя помнил, это чувство его не покидало. Даже когда его родители жили вместе, он чувствовал пустоту от того, что больше не увидится с Реджи, его брата по отцу. Но, если потом с этой мыслью он смирился, то мысль о том, что он не увидит маму, просто разрывала его сердце на части. Прошло уже восемь лет, но ничего не изменилось.
Кацу шел по улицам, ни на что не обращая внимания. У него была отличная память: парень мог, лишь раз посмотрев, запомнить что-угодно. Поэтому он спокойно шел, уже зная, через какие улицы надо сворачивать. Вот до дома оставалось совсем немного. Он не чувствовал той теплоты, которая должна была появляться внутри, когда речь заходила о доме. Наоборот, с каждым шагом сердце парня сжималось. Дом- то место, где он бы хотел оказаться в последнюю очередь. Он даже готов был находиться на краю пропасти или на глубине моря, но только не дома. Даже ад будет для него хорошим местом, ведь все равно, дома его ждет то же. Однако в аду хотя бы не будет ненавистного лица его отца.
Кацу боялся его, но боялся его не из-за того, что тот мог его избить до полусмерти, а из-за того, что тот мог причинить вред матери. Они бы с мамой могли бы давно сбежать от него, если бы не одно но. Господин Кагуре обладал огромным количеством связей( его семья владела огромной компанией, откуда и появились знакомые). Если бы мужчина захотел кого-то избить до полусмерти или даже убить, за ним бы спокойно подчистили следы, будто бы ничего и не происходило. Этим мужчина и пользовался. Он пригрозил сыну, что убьет его маму, если тот попробует хоть кому-то рассказать, что происходит у них дома или у кого-то попросить помощи, а жене сказал, что убьет сына, если та вздумает взбунтоваться или сбежать. И он мог легко это сделать. Его семья прекрасно об это знала.
Так и получилось, что мать с сыном стали связаны друг с другом одним условием.
Кацу всегда старался не привлекать к себе внимания, чтобы люди не заподозрили что-то неладное. Ведь стоило бы им о чем-то догадаться, как это отразилось бы на нем и его матери. Все его тело было покрыто в синяках и шрамах, даже были места огромных ожогов. Его отец был умным человеком, бил там, где одежда могла все закрывать. Но все же, когда господин Кагуре, например, порол сына, страдали и руки мальчика. Поэтому мужчине пришлось купить сыну специальный крем, который замазывал все синяки и шрамы. Этот крем хорошо держался на коже, его даже смыть водой нельзя было, только перекисью водорода. С тех пор он начал лупить его не только по животу и спине, но и по рукам и ногам, даже по лицу иногда.
Что мог сделать двенадцатилетний мальчик? Правильно, ничего. Он знал, что если даже и попросит помощи так, чтобы отец не узнал, все равно никто ему не поможет. Даже если захотят, просто не смогут. Но даже если бы и смогли каким-то чудесным образом, он не хотел бы рисковать матерью, зная, что рядом с ней всегда находятся люди, в основном эти два амбала, которые ждут звонка, чтобы перерезать горло матери. Поэтому приходилось просто терпеть.
Сильный порыв ветра вывел парня из раздумий. Он стоял напротив двери его дома, хотя нет, дома его отца, и смотрел на ворота. Ему очень не хотелось заходить туда. Он уже знал, что будет. Сначала на него начнут кричать, потом изобьют, а потом заставят всю ночь тренироваться. Ничего нового. Тяжело вздохнув, Кацу открыл калитку и зашел внутрь, но уже на улице его ждал отец. Тот сидел на лестнице и смотрел куда-то вдаль. Кацуостался стоять на месте, боясь пошевельнуться.
Мужчина будто не замечал парнишку. Он смотрел вдаль и молчал. Это продолжалось минут пять. Неожиданно он заговорил:
-Где ты шлялся?- его голос источал холод. У парням пробежали мурашки по всему телу не из-за опять подувшего ветра, а из-за такого ледяного голоса. Он говорил медленно и спокойно, но парень знал, что скрывается за этим тоном.
-Провожал маму,- тихо ответил мальчик, не смея поднять глаз на отца.
Глаза, до этого смотревшие куда-то вдаль, устремились на парня, от чего у того бешено забилось сердце.
-Ты провожал ее час назад. Я спрашиваю, где ты шлялся?- он встал со своего места и медленным шагом направился к сыну.
- Я проводил ее и пошел обратно домой,- мальчик отступил на несколько шагов и уперся в калитку. Больше отступать было некуда. - Я никуда не заходил, честно.
Мужчина приблизился к нему вплотную и пристально смотрел. Мальчик не мог отвести от отца взгляда. Он просто оцепенел от ужаса и страха.
Вдруг послышалась звонкая пощечина. Мужчина ударил его так сильно, что мальчик упал на землю. Парень боялся поднять голову. Он держался за место удара, пытаясь заглушить боль. Просто сидел на полу, сжавшись.
Мужчина продолжил издеваться. Он взял сына за волосы и сильно потянул. Из губ мальчика вырвался тихий стон боли.
-Смотри мне в глаза, щенок. Думаешь, раз приехали в другой город, у тебя больше свободы, да?- он дал парню еще одну сильную пощечину и смерил его грозным взглядом. Мальчик боялся что-либо сказать. Он понимал, что нет смысла оправдываться, все равно его не послушают. -Ну ничего, я тебе напомню свое место.
Он отошел от парня и начал снимать с брюк ремень. Глаза мальчика наполнились ужасом. Он захотел оказаться где угодно, но только не здесь, не сейчас.
- Не надо, пожалуйста, - из края глаза полилась одинокая слеза, но мужчина и бровью не повел, - пожалуйста, обещаю, этого не повторится, не надо
Но мужчине страх мальчика будто прибавлял сил и уверенности. Он улыбнулся улыбкой, на которую способен только он, кровожадной и ужасной, и начал бить тощее, уже давно искалеченное тело из всех сил. Удары посыпались градом на мальчика. Тот только закрывал руками голову и вжался в маленький комок. Удары сыпались на руки, ноги, все тело. Он не знал, сколько это продолжалось, чувствовал только адскую боль, которая отдавалась по всему теле сжугей волной. Все горело, в некоторых местах хлынула кровь. Моментами запряжка ремня впивалась в кожу, оставляя за собой кровавые полосы. Мужчина нещадно бил своего сына на протяжении двадцати минут.
Когда мужчина закончил свою пытку, от тела осталось только слово. Мальчик лежал на земле, а перед глазами у него все плыло. Его футболка и шорты были порваны в клочья и полностью пропитаны кровью, но парень это даже не заметил. Сейчас ему было все равно. Он молился, чтобы отец перестал, не хотел, чтобы это продолжалось, но знал, что это всего лишь его мечта, которой не суждено исполниться, ведь у его отца в запасе еще целая ночь...