конец« они создали свой собственный мир»
Год спустя особняк Мурмаера уже не напоминал то мрачное место, где каждый шорох казался угрозой. Теперь это был дом, наполненный жизнью, хотя его тишина всё ещё хранила на себе отпечаток их общей тайны.
В саду, где когда-то Нэнси делала свои первые неуверенные шаги, теперь цвели дикие розы. Она сидела на террасе, работая над новой картиной. Её движения стали уверенными, тело обрело здоровые изгибы, а кожа светилась здоровьем.
Однако на её туалетном столике в спальне всё ещё лежала та самая порванная фотография и тонкая серебряная цепочка — как напоминание о том, какую цену они оба заплатили за то, что имеют сейчас.
Пэйтон подошел к ней со спины. Он изменился: резкие черты лица смягчились, хотя в глазах всё ещё иногда проскальзывал тот холодный блеск, который заставлял окружающих трепетать. Но только не её.
— Ты снова забыла про обед, — тихо сказал он, кладя руки ей на плечи. Его прикосновение было собственническим, но теперь в нём не было желания причинить боль — только бесконечная потребность чувствовать, что она здесь, что она реальна.
Нэнси откинула голову ему на грудь, улыбнувшись.
— Я почти закончила. Смотри.
На холсте был изображен их дом, но он не выглядел крепостью. Он был окутан мягким золотистым туманом, а в окне мастерской виднелись два силуэта.
— Мы выглядим счастливыми, — заметил Пэйтон, всматриваясь в детали.
— Мы и есть счастливы, — ответила она, накрывая его ладонь своей. — Своеобразно, по-нашему, но счастливы.
Вечером они сидели у камина. Пэйтон читал книгу, а Нэнси набрасывала его профиль в блокноте. Иногда он отрывался от чтения, чтобы просто посмотреть на неё, словно до сих пор не мог поверить, что она не исчезла, не сбежала, когда у неё появилась такая возможность.
— Знаешь, — вдруг произнес он, закрывая книгу.
— Иногда мне кажется, что я всё ещё в том кошмаре, и я боюсь проснуться и увидеть ту пустую комнату с запертой дверью.
Нэнси пересела к его ногам, положив голову ему на колени.
— Той комнаты больше нет, Пэйтон. Мы сожгли её вместе. Теперь у нас есть только это.
Он запустил пальцы в её волосы, нежно перебирая пряди. В этой тишине не было места для извинений — они были сказаны тысячу раз без слов. Была только преданность, граничащая с одержимостью, и любовь, которая выросла на самой бесплодной почве.
Они создали свой собственный мир, где шрамы прошлого стали узорами на их новой жизни. И пусть для всего остального мира Пэйтон Мурмаер оставался опасным и непредсказуемым человеком, для Нэнси он был тем, кто подарил ей крылья, когда сам же их и подрезал.
Это была их история. Темная, неправильная, но единственно возможная для них двоих.
—«Их общая история больше не была наброском, сделанным дрожащей рукой; это была картина, написанная глубокими, вечными красками»