Варенье и катастрофа
Это был один из тех дней, когда делать особенно нечего, но всё равно как-то уютно. Утро, ленивое солнце, и ты в своём свитере сидишь на кухне, рассматриваешь банку вишнёвого варенья, которую вчера притащила от бабушки.
Томми пришёл, как обычно — не постучал, просто зашёл, бросил рюкзак у входа и сказал:
— «Я всё слышал. Ты собиралась делать гренки без меня?»
— «Ты вообще-то не живёшь здесь!» — хмыкнула ты, но уже доставала вторую вилку.
Пока ты возилась с хлебом и яйцами, Томми подошёл к варенью. Слишком тихо. Подозрительно тихо. И когда ты обернулась — он уже стоял с крышкой в руке и вишнёвым отпечатком на носу.
— «Ты… серьёзно?» — спросила ты, но улыбка сама расползалась.
— «Я изучаю текстуру. Научно. Своим лицом.»
— «И что показывает исследование, профессор?»
— «Что ты покупаешь лучшие банки. И плохо их закрываешь.»
Ты вытерла ему нос краем рукава. Он смиренно стоял, потом вдруг тихо сказал:
— «Тебе идёт, когда ты такая… домашняя. У тебя спокойное лицо, когда ты готовишь.»
Ты чуть смутилась, отвернулась к сковородке. Гренки начали шкворчать. Томми всё ещё стоял рядом, молча, пока ты не оглянулась.
— «Ну и что, будешь просто смотреть?»
— «Ага. Это моё хобби — наблюдать за тобой в естественной среде обитания.»
Ты фыркнула.
— «Вот съешь подгоревшую. Специально.»
Он сел за стол, подперев голову рукой. Смотрел, как ты выкладываешь гренки, как разливаешь чай. И в этой простой кухне, где пахло жареным, вареньем и тобой — вдруг стало невероятно спокойно.
Когда вы ели, Томми дотянулся и отнял у тебя последний кусочек. Ты возмутилась.
— «Ты обнаглел!»
— «А ты меня кормишь. Значит — ты мне позволишь.»
Он подмигнул.
Ты закатила глаза, но почему-то в груди стало тепло.