6
Терпкий запах кофе и легкий шалфейный дым ползет по комнате, огибая стулья и заползая под полы длинных одежд моих гостей. Тени качают головами и скалят провалы капюшонов, кашляют и сопят, склонившись над заварником. Ночь за окном, пряная и острая, как край юного месяца неприязненно колет холодом из открытого окна, подбрасывая на подоконник жемчужные капли и старые письма, небо расползается по швам и плачет звездами-тлеющими окурками крылатых бунтарей. Туманный кот трясет патлатой головой и жмурит глаза-фонари, протяжно мяукая в водосточные трубы, крик его тоскливый, гулкий летит над дремлющим городом и разбивается где-то, сбитый запоздалой электричкой, в тусклом чреве которой спит одинокая фигура. Рык долетает и до нашего окна, развязно переваливается через треснувший горшок с геранью, шлепается на пол, пыльный, пропахший сыростью ночного асфальта и закатывается под стол, пройдясь по стопам шершавым языком. Тени допивают чай и шуршат по столешнице грязными рукавами, рыщут по ней ломкими пальцами, выскребая ногтями обрывки сказок из трещин в старом дереве и суют их в карманы, чтобы потом рассмотреть, отряхнуть и собрать вместе, даря несчастным новую жизнь. Кофе сбегает через тонкую грань блестящей турки и ползет по плите, предсказывая мне будущее и умалчивая о прошлом, молчит и пятно на стене, не о всем же рассказывать, правда?