«Чёрный улей»
Выгравированный портрет, что оброс колючей проволокой и повиликой, казался тусклым и забытым. Протирая сухой тряпкой, я каждый раз натыкался на его изломы, трещины, все забывая поменять гранит на чёрный мрамор.
-Кем был этот человек, чья улыбка смывалась после моего прикосновения?
Я поднялся с колен, держась за трухлявую ограду, что вот-вот должна была намертво упасть. Стоящие спиной люди не оборачивались, лишь преклонялись над тяжелыми лицами, обвитые скорбью, и не шевелились.
Мне было абсолютно не важно, что у них произошло, но их бездействие напрягало так же сильно, как и безликие манекены, красующиеся на витринах магазина.
Я задумался о ком они скорбят, может быть их и не держит здесь ничего, кроме чувства собственной важности, и я решился подойти поближе.
Это была женщина одетая в глубокий траур, лепестки полевого мака украшали ободок бархатной шляпы и немного осыпались, оставляя себя на остро заточенных пиках. На вид ей было всего двадцать пять, хотя большие выемки вокруг глаз и то и дело выступающие морщины значительно прибавляли ей возраст.
-Скорбите о ком-то? - спросил я, рассчитывая на сопливую историю о смерти мужа.
-Нет, не жалею ни о ком.
Я промолчал, обдумывая её слова. Манекен стал для меня таким же тусклым, как и портрет, который тщательно протирался вискозной тряпкой.
Рядом с ней стояло нечто угрюмое, мужчина не поднимал глаз с протоптанной им же земли и не ждал никаких вопросов.
-Вы тоже не жалеете ни о чем?
-Ей было всего три месяца, как врачи выявили рак легких.
Я представил как маленькая девочка заливалась ржавчиной и больше не смел спрашивать глупые вопросы, пронизавшись болью и сожалением покинутого надеждой в завтрашний день.
Последующие разговоры были нежеланно скупы на ответы, чёрствые фразы заставляли меня содрогаться и прекращать интересоваться, о ком они скорбят, хотя в душе я верил, что им хотелось заплакать или прижаться к скошенной ограде.
Подойдя к последнему человеку в этом чёрном улье, я не сказал ничего, и мы вместе продолжили смотреть на оттёсанного мужчину, не переводя взгляда ни на что больше, будто целый мир вмещался в его опущенных нависшем веком глазах и губах, переливающихся перистыми облаками.
-А вы скорбите о ком-то? - неожиданно спросили меня.
-Нет, не жалею ни о ком.