Жизнь на льду: когда любовь становится игрой (Егор Крид) [ЗАВЕРШЕН]

Я лежал на льду, и пустота вокруг становилась все более ощутимой. Шум недавнего спора утих, и теперь только эхо моих собственных мыслей заполняло пространство. Я медленно приподнимаюсь на локтях, заслышав мелодию собственного сердца, судорожно колотящегося в груди.

По мере того, как я осознаю, что вокруг действительно никого нет, тревога лишь усиливается. Неужели я застрял здесь в одиночестве? Я чувствую, как холод проникает в каждую клеточку, и тело начинает дрожать. Не могу оставаться здесь.

Собравшись с силами, я начинаю медленно встать, ощущая, как лед проходит через мою форму и сквозь нервы, электризуя меня. Каждый движ направлен в борьбе с паникой. Я пытаюсь сосредоточиться на простом — как стоять, как дышать.

С трудом поднимаюсь на ноги, и с первого взгляда мир опять вокруг меня погружается в полутьму. Я оборачиваюсь, оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Ноги подкашиваются, но я делаю шаг вперед, затем еще один. Я чувствую себя неуклюжим, как будто двигаюсь через плотную субстанцию.

Мне нужно добраться до выхода. Я замечаю края льда, скользит на случайных крошках света, и направляюсь туда. Внутри меня все еще бушует паника, но я вспоминаю, что на льду действительно нет никого, и это тоже какая-то свобода. Я дышу глубже, ритмично, стараясь не терять сосредоточенность.

Каждый шаг становится не просто физическим усилием, но и психологической победой. Я хочу вернуться в реальность, увидеть знакомые лица и услышать их голоса. Я ускоряюсь, и вот уже вижу выход.

Постепенно холод отступает, как и страх. Я начинаю чувствовать, как внутри меня возникает маленькая искорка надежды. Да, я один, но я все еще здесь, на этом льду, и это под силу мне. С каждой секундой, с каждым шагом я ближе к тому, чтобы оставить этот мрак позади.

Все вокруг постепенно расплывалось, как картина под дождем. Мои ноги двигались сами, но то, что я видел, казалось более похожим на сон, чем на реальность. Лед блестел под неярким светом, а тишина вокруг давила на меня — слишком громко, слишком пусто.

Слезы текли по щекам, словно отражая потоки эмоций, рвущихся наружу. Каждая капля была наполнена ощущением безнадежности и одновременно — надеждой. Мое сердце бешено стучало, будто хотело вырваться наружу, а руки дико тряслись, колеблясь от напряжения. Я сосредоточился, стараясь преодолеть этот кошмар, но мысли все равно ускользали, унося с собой ясность.

Наконец, я увидел ее. Сначала это был лишь силуэт, окутанный легким туманом, будто во тьме возникла фантазия. Я замер на месте, мои ноги не слушались, но взгляд был прикован. Стефания — ее имя будто зазвучало в голове как заклинание, которое пробуждает волшебство. Я всматривался в ее черты, пытаясь понять, реальна ли она.

— Егор! — её голос был как свет в этом мрачном мире. Он пробивался сквозь пелену моих переживаний. Я почувствовал, как внутри меня что-то сдвинулось. Она вернулась. Или это была только игра моего ума?

— Стефа, я... — я пытался сказать что-то, но слова неосознанно распались на буквы и образы. Я чувствовал, как тонкая нить между нами натягивается, как струна в переживании, и это придавалось мне сил.

Она подошла ближе, и мои страхи начали отступать, как утренний туман. В её глазах горело что-то теплое и знакомое. Я вдруг осознал, что не совсем один, что реальность может быть другой, когда рядом есть тот, кто понимает.

— Ты в порядке? — спросила она, наклонив голову на бок. Я не мог ответить. Вместо этого я просто кивнул, но всё ещё ощущал, как мой мир колебался между настоящим и фантазией.

— Давай, — тихо сказала девушка, — Мы вместе выберемся отсюда. Я возьму тебя за руку, и мы пойдем.

Ее голос стал пилоном, на который я мог опереться. Я сделал шаг к ней, и вдруг мир вокруг меня перестал расплываться. Астахова была не просто силуетом — она была смыслом. Я протянул руку, и, когда наши ладони соприкоснулись, весь страх и тревога, которые переполняли меня, начали растворяться.

Я чувствовал, как ее руки дрожали не хуже моих, но она держалась стойко. Меня накрыло чувство стыда, что она видит меня в таком виде. Я никогда не испытывал паническую атаку, лишь слышал от знакомых про нее и яро надеялся, что меня это обойдет стороной, но, видимо, зря.

Стефания посмотрела на меня встревоженными глазами, чуть ли не плача.

— Боже, Егор.. Ты весь в крови.. Что произошло? — она вела меня за руку в раздевалку, а я опирался о стены, будто впервые в жизни делал шаги.

Девушка усадила меня на скамейку и аккуратно снимала с меня мою форму. Мне становилось легче с каждым ее движением. Не смотря на то, что она всего лишь освобождала мое тело от ненужного груза, моя душа успокаивалась. Она рядом.

— Расскажешь, что случилось? — заботливо спросила она, аккуратно сворачивая мою джерси.

— Андрей вернулся. — хрипло проговорил я.

— Что? Это его рук дело? — Стефания нежно взяла мое лицо в свои руки и, нахмурившись, рассматривала ссадины и кровоподтеки.

— Есть момент, — слабо усмехнулся я, — Но ты не переживай, все хорошо. Мне совсем не больно. Подумаешь, повздорили немного. Просто ему не понравилось, что он теперь обычный игрок и ничего не будет сходить ему с рук за просто так.

— Ничего себе просто повздорили... Егор, он тебе чуть бровь не рассек и нос не сломал, ты понимаешь, насколько это серьезно? Само просто так не пройдет. Нужно рентген носа делать. — волновалась Стефания.

— Малышка, — я взял ее за руку, — Послушай меня, во-первых, не суетись, во-вторых, я за всю жизнь в хоккее столько травм получал, и зубы выбивали, и много чего интересного было, поэтому на эту драку я плевать хотел. Живой ведь остался.

— Дурак ты, Булаткин. — грустно улыбнулась Астахова и села рядом. — Я так испугалась, когда увидела тебя. Ты еле стоял на ногах.

— Паничку словил. С кем не бывает.

— Это ужасное ощущение.. У меня был период, когда я испытывала дикую паничку. Ладно, не будем о плохом. Ты себя сейчас как чувствуешь? Сможешь доехать до дома, либо я могу тебя довести на твоей машине.

— Ого, ты умеешь водить машину? — усмехнулся я, вставая со скамейки.

— С чего такие ухмылки? Я отлично вожу, в аварии не попадала ни разу. Довезу в целости и сохранности.

— Хорошо, уговорила, я поеду на пассажирском. Доверяю тебе шестьдесят миллионов в руки. — я достал из спортивной сумки ключи от машины и протянул ей.

— Спасибо за одолжение, — засмеялась Стефания.

Достав сменную одежду, я ушел в душ.

Я встал напротив раковины и посмотрел в зеркало. На меня смотрел парень, с взъерошенными волосами, с уставшими глазами и красными от слез. Около рта виднелась запекшаяся кровь, а из десны кровоточила тонкая струйка.

— Да уж, Егор, и стоило это того? — тихо проговорил я сам себе.