Воспоминание 11
Как-то раз мы с Иззи договорились встретиться и пойти в новый ресторан, что недавно открылся неподалёку от неё. Я специально выбрала выходной день, ибо после лекций сил бы точно не хватило. Неделя выдалась тяжёлой, настроение было подавленным и серым, будто приближающийся зимний холод проник не только на улицы города, но и внутрь меня. Я понимала, что если продолжу сидеть дома в четырёх стенах, окончательно сойду с ума.
Мы встретились в назначенное время и вошли внутрь. В ресторане всё было красиво, даже изысканно. Свет приглушённый, мягко падающий на столы, именно такой, какой я люблю в хороших заведениях. Каждая мелочь была продумана: зеркала в золотых рамах, тяжёлые тёмные шторы, запахи свежей пасты и пряных соусов в воздухе. Нас провели к дальнему столику, единственному свободному. Если бы не резервация, мы бы точно остались за дверью; людей было битком.
Мы разговорились о мелочах. Точнее, Иззи рассказывала, а я слушала. Она заканчивала последний курс, но выглядела лёгкой и уверенной, будто никаких забот не существовало. О выпуске она говорила без тревоги, гораздо больше её занимало, как на неё поглядывает парень за соседним столиком.
— Ага, смотрит. — отвечала я всякий раз.
Она закатывала глаза, но тут же добавляла:
— И ты, между прочим, тоже не осталась без внимания. Вон мужчина сбоку уже минут десять не сводит глаз.
Мне не хотелось даже проверять, но Иззи не отставала:
— Ну ты хоть посмотри!
Я устало повернула голову и взглянула на него мёртвым взглядом, словно презирала каждый уголок его существа. Он заметил это, тут же отвёл глаза, будто испугался, и больше к нам не поворачивался.
Иззи прикусила губу, завидев это, затем осторожно спросила:
— Слушай, дождик, ты ведь учишься на психолога, да?
Я кивнула.
— Ты планировала когда-нибудь посетить его? — тихо произнесла она.
Мои брови непроизвольно вскинулись. Я сразу поняла, к чему она ведёт.
— Иззи, дорогая, — сказала я спокойно. — Спасибо, что беспокоишься обо мне. Но я справляюсь.
Она чуть поджала губы, в глазах отразилась нерешительность.
— Не знаю, дождик.. не знаю. Разве тебе совсем неинтересны отношения?
— Нет, — ответила я коротко.
— Но ты ведь ни разу не была в них, — не сдавалась она.
Я промолчала. Не могла же я сказать ей правду. Что я была в них не один, не десять, а сотни раз. Только не в этой жизни.
— Может, ты боишься близости? — осторожно бросила она.
Я не удержалась и коротко хохотнула. Я? Боюсь близости? Мы с ним исследовали каждый уголок наших тел и наших душ.. так глубоко, что, пожалуй, ни один психоаналитик не смог бы распутать клубок нашей связи. Я не знала, что сказать ей, поэтому просто вздохнула.
— Это, конечно, не моё дело, Кара, — сказала она уже чуть твёрже. — Но мне, как твоей подруге, бывает тревожно за тебя. Не хочется, чтобы ты в старости жалела, что столько всего упустила в молодости.
Её слова отозвались колко, как холодный ветер в лицо. Я знала, что она не поймёт. Я не смогу ей объяснить, и потому мне оставалось только молчать.
— Я вижу, что тебя что-то тревожит, — мягко сказала Иззи, склонив голову набок. — Я, конечно, не психолог, но готова выслушать, если тебе есть что сказать.
Я долго рассматривала её лицо. Она сидела напротив, опираясь локтем о стол, и в свете лампы её ресницы отбрасывали тонкие тени на скулы. Я боролась с мыслями, стоит ли? Мне действительно хотелось поделиться, но ведь не с кем больше. Да, мы такие разные, но ведь она всё же моя подруга. Я глубоко вдохнула и мягко ответила:
— Иззи, во мне и правда многое, что давно просится наружу. Но я боюсь, ты не поймёшь.
Она нахмурилась, глаза её засияли какой-то решимостью.
— Ну как же ты можешь это знать, если даже не пыталась?
Я сжала ладони на коленях, собираясь с силами, и всё же спросила:
— Ты веришь в прошлые жизни?
Она на секунду задумалась, отвела взгляд в сторону, где мимо нашего столика проходил официант с подносом.
— Ох.. не знаю. У меня точно не было воспоминаний, если они и правда существуют.
— А вот я помню, — сказала я тихо. — И порой слишком отчётливо.
Её брови вскинулись.
— Правда? Ого.. А с какого времени?
— Почти с самого детства, — ответила я. — В этих воспоминаниях всегда есть он. Мой любимый. Мы из раза в раз, из жизни в жизнь находим друг друга. Я люблю его до самых костей, до самых глубинных струн своей души. Но в этой жизни его нет. И моя любовь слишком велика, чтобы разменивать её на короткие, пустые связи.
Иззи заморгала, ресницы часто захлопали, будто она пыталась отогнать растерянность. Потом аккуратно нахмурилась и спросила:
— А как ты.. как ты их помнишь? Эти жизни?
— Вспышками, — ответила я. —
Настолько яркими, что иногда эта реальность кажется сном по сравнению с теми мгновениями.
Она замерла, глядя на меня. В её глазах было и любопытство, и осторожность. Она произнесла чуть тише:
— Слушай, дождик.. а ты не думала, что это может быть.. ну, фантазия? В психологии есть такое понятие, будто человек придумывает себе память, чтобы заполнить пустоту.
Её слова ударили прямо в сердце, будто тонкий кинжал. Я почувствовала, как лицо предательски поджалось, а слёзы подкатывают к глазам. Я резко вдохнула, заставила себя вернуть спокойное выражение.
— Прости, — поспешила добавить Иззи, явно заметив перемену. — Я не хотела тебя задеть. Просто.. всё это так необычно.
Но я уже почти не слышала её слов. Боль непонимания накрыла меня, густая и тяжёлая. В её голосе я уловила не только сомнение, там было и осуждение. Я вдруг поняла, как глупо было надеяться, что она поймёт. Мы слишком разные.
Я опустила взгляд в чашку с давно остывшим чаем. На поверхности колыхалась одинокая лимонная долька. В этой маленькой дрожащей зыби отражалось моё чувство, невозможность объяснить себя никому.
Я помню, как после этого разговора мы почти доедали ужин в тишине. Ложки и вилки звенели о тарелки слишком громко, официанты мелькали мимо, доносились обрывки чужих разговоров, но между нами всё будто погасло. Мы коротко попрощались у дверей ресторана, а привычные объятия показались натянутыми, почти формальными.
Я не стала вызывать такси. Хоть холод и обжигал щёки, хоть ветер пробирался под шарф и заставлял вздрагивать, я решила пройтись пешком. Вечерний город был залит тусклым светом фонарей, от которых по тротуарам тянулись длинные тени. Асфальт блестел от недавнего дождя, редкие прохожие торопились, сутулясь под тяжестью сумок и собственного дня.
Я шла медленно, вдыхая влажный воздух, и впервые всерьёз задумалась: а для чего мы дружим? Если за всеми её шутками и заботой стоит пропасть непонимания. Если мои слова для неё не больше чем странная фантазия.
Я чувствовала себя одинокой среди сотен людей вокруг. Как будто я несла в сердце историю целых миров, но никто не умел её прочесть. Неужели в этом и была моя судьба? Хранить всё внутри себя, пока мы с тобой не встретимся вновь?
Я подняла глаза к небу. Оно было затянуто тучами, ни одной звезды. В тот момент я подумала, что даже небо в этой жизни решило скрыть от меня твой след.