17. Снова позади
Никита, Руслан и Алёна сидели на кухне и пили ароматный чай. Кащей очень много спрашивал про их жизнь в Петербурге, особенно Алёну. Никита был очень рад за такую популярность Алёны в городе и хотел бы сам услышать от нее исполнение. Роднова лишь отшучивалась.
– Рус, ты надолго? – спросил Никита, обращаясь к парню напротив.
– Думаю я тут побуду 2-3 дня, потом уеду. Алёна тогда сама решит, когда уедет,– ответил парень, выпивая чай.
– Алён?– повернувшись к девушке, спросил Кащей, смотря взглядом с надеждой, что та останется хотя бы на месяц.
– Я по вам безумно соскучилась, да и дел в Питере нету. Так что останусь на неизвестный срок,– улыбаясь, заявила девушка. Кащей чуть ли не умер от счастья, когда услышал заветные слова.
За время отсутствия девушки парень занимался делами группировки и другими плохими вещами, о которых Алёне знать не обязательно. Например, что он снова употреблял. Случилось это из-за одного мужика, что решил предложить ему, а тот, по неизведанным причинам, вновь согласился. Так он проторчал почти месяц, пока универсамовские его не остановили. Ещё много времени реабилитации и Кащей был как новеньким. Он не хотел расстраивать Алёну, которая была ему как вторая мама в то время, когда он употребил впервые. По факту он не сдержал слово. Если бы Никита признался, то уже был бы под землёй, поэтому он решил еще пожить на этом свете.
Руслан ушел после того, как выпил чай с родными ему людьми. У него были неотложенные дела в Казани, поэтому он ушел к знакомым людям решать эти дела. В доме остались только Кащей и Роднова.
– Крендель, хочешь сходить к нам на базу? – на свой страх и риск спросил Кащей. Алёна застыла, понимая, кого она там встретит. Человека, что не узнал ее на улице спустя несколько лет. Но девушка хотела встретиться с бывшими друзьями. Такими, как Марат и Зима. По ним она до безумия соскучилась.
– Хорошо, – сказала Алёна спустя пару минут молчания.
Они уже шли к старой доброй качалке, где должны были быть те люди, которых она любила ровно до того злосчастного дня февраля. Ребята молчали практически всю дорогу.
– Алёна, есть новость, которая очень неприятная,– сказал Никита, поворачиваясь к девушке. Он долго формулировал речь, но все же в лоб сказал,– Твои родители умерли из-за злоупотребления алкоголя еще год назад. Их похоронили рядом с Давидом. Я долго думал, говорить ли тебе, но вот. Я не желал тебе сообщать по телефону. Я ждал твоего приезда, чтобы сообщить вживую.
Алёна остановилась, переваривая эту информацию. Она не ожидала их смерть так рано. Хоть они и были полными отморозками после смерти брата, все же они были ее родителями. Она осталась одна из семьи среди этого мира. Какого то большого сожаления она не чувствовала. Боль. Только боль. Боль за все, что они сделали. Боль вперемешку с легкостью, некой радостью.
Кащей слегка коснулся плеча, выводя девушку из ее собственного мира. Алена очнулась и посмотрела растерянным взглядом.
– все хорошо?– спросил Кащей, беспокоясь о ней.
– да,– ответила Алёна. Она взглянула вперёд, где виднелся любимый каток. Она пошла в эту сторону, но через пару метров остановилась, – теперь да. Пошли. Пусть увидят потерянную петербургскую девчонку спустя года.
Дверь в помещение открылась, заставляя всех присутствующих посмотреть на подошедших людей. Первым вошел Кащей, заставляя скорлупу поеживаться только от одного его присутствия. Следом за ним вошла Алёна, смотря на присутствующих расслабленным взглядом. Она увидела старшего Адидаса, что здоровался с мужчиной. Никто не подходил к девушке, явно ее не узнавая. Вова посмотрел в ее глаза и явно что-то понял.
– Кащей, а что за красотка с тобой пришла? – спросил Адидас с целью подтверждения своих теорий.
– А это...,– не успел Никита ответить, как в комнату вошел Марат вместе с Турбо. Девушка повернулась на шум двери и столкнулась взглядом с Валерой, что внимательно изучал пришедшую. Алёна перевела глаза на младшего, что точно также смотрел с любопытством. К нему пришло озарение, и он кинулся на Алёну, сшибая с ног. Оба оказались на полу, смеясь от ситуации.
– Кренделечек мой родной, вернулась,– обнимая на полу девушку, кричал от радости Марат. Он выглядел уже повзрослевшим, серьезным парнем, но в душе оставался тем же добрым любящим парнем, которого впервые запомнила Роднова.
Все парни были в шоке, кроме Кащея и Вовы. Лицо Валеры надо видеть, когда он понял, что эта та самая девушка, которую он встретил на улице буквально пару часов назад.
Марат встал с пола, поднимая за собой девушку, что еще смеялась от получившейся сцены. Он еще раз крепко обнял, не желая расставаться с ней, но все же отстранился, предоставляя ее другим парням.
К девушке подошёл Вова, также крепко обнимая девушку, что резко пропала. Он был одним из немногих, кто сожалел о произошедшей ситуации. Он будто понимал, что репутация группировки была не так важна, как сама жизнь молодой девочки. Один раз он звонил, извиняясь перед ней. Алёна его простила несмотря на то, что в ситуации виноват фактически не он. В это время он скрывался от органов из-за убийства Жёлтого и поэтому в деталях не знал эту ситуацию. Он пропал на год, а после вернулся, ведь ему сообщили, что его больше не ищут.
После Вовы абсолютно все поздоровались с девушкой, кроме одного. Алёна посмотрела на Валеру, что стоял с серьезным видом, и протянула руку. Тот смотрел то на руку, то в голубые глаза, но вскоре он обнял ее. Алёна опешила, но через пару секунд также обняла. Она ждала этих объятий все время. Если бы ее спросили, скучает ли она по Туркину, то она бы ответила сто процентов "нет". Но это было бы враньём. Она скучала по нему. По его мятному парфюму, ментоловым сигаретам, кудрявым волосам, зеленым глазам. По нему.
Они отстранились, смотря в глаза друг друга. Турбо посмотрел на ее правую руку, где находилось то самое кольцо. Его кольцо. Он улыбнулся. Он был рад, что та его помнила, даже если он сделал ужасное. Парень сожалел о своем поступке. Но другого выхода не было. К сожалению.
Все ребята сидели и разговаривали между собой, говоря о разных ситуациях, что произошли за это время в Казани. Спустя полчаса Алёна вышла на улицу выкурить свою сигарету в тишине. Но в тишине не получится...