Катарсис
- Наверно, она входит в эти двадцать процентов.
Голос Малфоя раскатился по тихой комнате специализированного на эту болезнь дома престарелых. Присутствующие обратили взоры на его лицо, что словно покрылось маской, на которой незатейливо играли причудливые тени от колышащихся на ветру листьев деревьев. Драко произнес эти слова, будто вынес окончательный вердикт, оказавшись против своей воли судьей для собственной матери. Трудно, до истошности больно, невыносимо. В сердце скреблось полное беспросветное разочарование от безуспешности принесенных жертв, усилий, что день за днём возводились на алтарь науки. Но Драко – реалист. Он допускал вероятность, что и с Нарциссой такое может случиться.
Но верил до последнего.
Обычно лекарство давало эффект через несколько месяцев, но ведь прошел уже год, а память матери все еще была неизменной, разве что только ухудшалась.
- Скорее всего, - продолжил с неживым холодом в голосе Малфой, который присутствующие принимали за высокомерие, - все дело в законе Рибо. Как вы знаете, это последовательность процесса разрушения памяти, также называется законом регрессии или «обратного развития памяти», - Слушатели знали, что такое «закон Рибо», так как были коллегами Малфоя, но Драко, сжав пальцами выступы трибуны, все же решил пояснить, обратив стеклянный взор на окна, и короткая мысль, что было бы лучше опустить на них жалюзи, прокатилась в его голове, как перекати-поле, ведь экран, на котором транслировалась его презентация с отчетом за прошедший год лучше виден был бы в более темной комнате. – Согласно закону Рибо, разрушение памяти протекает всегда в одном и том же порядке, начиная с неустойчивого и заканчивая стойким. Сначала разрушение памяти касается недавних событий, затем оно распространяется на все стороны умственной деятельности, позднее захватывает чувствования и привычки. Заканчивается процесс распадом памяти инстинктивной, отличающейся самой стойкой организацией. Под конец человек забывает самого себя. Видимо, наше лекарство человека как раз-таки с последней стадии не имеет сил вытащить.
Драко шел по пустому коридору, подавленный и опустошенный. Смысл его жизни, его самое заветное желание, то, над чем он работал все свои осознанные годы, казались теперь бессмысленными. Его даже не трогало то, что своей уникальной формулой он спас столько жизней, столько судеб – его это даже тяготило.
«Почему этим людям помогло, а ей – нет?!»
Жестокая шутка провидения и ирония небес. За то, что думал только о ней.
О себе.
Действительно, он ведь думал лишь о себе. Мы все думаем только о себе, когда дело касается потери близких.
Мы не плачем о том, какую боль, возможно, испытывает душа, покидая тело; не плачем о том, превратятся ли они в безмолвных призраков, что тихо наблюдают где-то рядом, не имея возможности прикоснуться; мы не плачем о том, каково им теперь, есть ли они теперь… хоть где-то…
Мы плачем о том, как нам теперь больно без них, как нам будет сложно без них, как мы будем скучать по ним. Мы плачем лишь по ощущениям от присутствия этих людей рядом, от того, что никогда больше не испытаем тех эмоций вновь. И мы так сильно желаем, чтобы ушедшие вновь оказались с нами рядом, чтобы не чувствовать в груди эту невыносимую тоску.
Мы по сути все эгоисты.
С этими мрачными мыслями Драко прошел в хорошо освещенную комнату, которую посещал уже тысячи раз. Нарцисса сидела в глубоком кресле и задумчиво глядела в окно. У ее ног лежал собранный чемодан.
- Мы готовы, - обратился к нему Люциус, вставая с кровати, что была аккуратно застелена. Да и вся комната теперь казалась какой-то холодной и отталкивающей без привычных сердцу Малфоя предметов матери в ней. «Словно душа покидает тело», - внезапная ассоциация собственным недавним мыслям посетила мозг и сразу испарилась.
Драко кивнул, молча наклонился к чемодану и поднял его с пола, не смея смотреть в глаза отцу.
Но тот, вопреки всем ожиданиям, шагнул к сыну и, положив ладонь на его плечо, сжал.
- Не вини себя, сынок. Хоть я и винил тебя за то, что ты забрал ее, не дал ей провести эти годы, когда она была еще в себе, с собственной семьей, в кругу родных и любимых, - ты себя не вини.
- Не могу, отец. Ты был прав, - выдохнул Драко, силясь не пустить на свободу душащие его сердце слезы.
- Можешь, - возразил Люциус. – И должен. Должен себя простить, слышишь? Ты сделал все, что мог, и даже больше. Такова воля Господа, нам не изменить того, что написано у нас на лбу. Не вини себя – ты помог тысячам страдающих от Альгеймера.
- Я не хотел помогать тысячам! – взорвался Драко. – Да, я много кого курировал, много кого наблюдал, много кому помог и вылечил, а сам в это время думал лишь о ней! Все эти люди – я лечил их, чтобы вылечить ее. Какой толк от того, что они выздоравливают, если она – нет? Какой в этом смысл?!
- Драко?
Он в своем гневе на провидение даже и не заметил, как в комнату вошла Гермиона. Она знала, что в здоровье его матери нет никаких продвижений, но видеть Малфоя таким злым ей пришлось впервые. Ему самому это пришлось впервые.
Малфой перевёл дыхание и более спокойным голосом сказал:
- Я думал, у тебя встреча с клиентом.
- Я допросила его пораньше. Ты же знаешь, я не могла не прийти.
Драко лишь молча кивнул, но в его взгляде можно было проследить мелькнувшее облегчение. Ему всегда было легче, когда она была рядом. Девушка поздоровалась с его родителями и взяла Драко под руку, чтобы выразить поддержку в эту трудную минуту. Ведь Люциус забирал жену - все кончено. Драко находился словно на границе двух миров: не знал, что его ждёт там, за чертой; не знал, в чем найти смысл жизни теперь.
- Спасибо, - шепнул он одними губами Гермионе, а затем обратился к отцу: - Я помогу вам добраться до дома.
- Лучше оставайся тут, - возразил мягко Люциус. - Останься и попробуй прийти в себя. Видеть, как она оказывается снова дома разобьёт тебе сердце больше, нежели чем мы просто аппарируем прямо из этой комнаты.
Драко сам не знал, правда ли то, что говорил Люциус, но находясь в прострации, просто сел на кровать. Жена присела около него и обвила его руку своими, будто удерживая его на этой тленной земле.
Он смотрел в окно, и продолжал смотреть туда, пока Люциус помогал Нарциссе подняться с кресла, в то время ка женщина что-то бессвязно бормотала, ухватился другой рукой за ручку чемодана и с хлопком трансгрессировал. Драко просто не мог вынести картинки ее ухода. Нет, она давно ушла. Уходила с каждым днём. Да, она жива, но сознание давно покинуло ее тело, поэтому осталась всего лишь оболочка. Без содержимого.
Драко молча смотрит за игрой листьев за окном, которые складываются в неопределённые фигуры, действия и даже историю. Гермиона взаимно молчит рядом, и лишь ее тёплые руки напоминают о присутствии девушки.
Но совершенно внезапно какой-то переключатель в его мозгу заклинило, и туман спал с его глаз так, как открывается внутреннее веко у рептилий.
- Она сказала “нужно предупредить Марка,” - выдохнул Драко. Гермиона непонимающе покачала головой, совершенно не улавливая в этих словах ни единого смысла. - Гермиона, она сказала “нужно предупредить Марка!”
И, не отцепляя ее руки от себя, соскочил с кровати и аппарировал.
Гермиона едва не грохнулась от внезапности произошедшего, проклиная эти чёртовы, но безумно дорогие туфли от Джимми Чу, на которых ноги заплетались. Перед ней выросли внушающие очертания Малфой-мэнора. Драко давно ушёл вперёд. Когда девушка все же добежала до главного входа в дом, она увидела, как Драко в гостиной сидел на коленях перед матерью, уткнувшись губами в ее руки. Гермиона замерла, не зная, как ей действовать дальше. Она была в смятении.
- Что ты делаешь? - удивлялся Люциус, ещё не успевший отдать приказы домовику.
- Она сказала, что нужно предупредить Марка, - выдохнул Драко, целуя материнские руки, пока Нарцисса непонимающе глядела на него.
- Ты спятил, - ошарашенно сказал отец. - И что с того?
- Ты не понимаешь, - отмахнулся от него Драко. - Вы, черт побери, не понимаете, что это значит.
Люциус отпустил наконец домовика, наклонившись к сыну, все же сжал его плечо:
- Это совершенно ничего не значит, сынок, как и все ее слова теперь. Пожалуйста, прекрати сейчас же, возьми себя в руки.
И действительно, теперь помешанным выглядел сам Драко. Но сквозь слезы у него прорвался истеричный смешок.
- Вы не понимаете. Вы все идиоты - я сам идиот. Салазар...
- Что ты несёшь? А ну вставай...
- Марк - это ее бывший медбрат. До наступления фиксационной амнезии [прим. автора: ф.амнезия - это “память на одну минуту”] она всегда предупреждала его, когда куда-то выходила. А это значит, что ее мозг не так уж безнадёжен сейчас. Она вспоминает.
“Ещё несколько месяцев спустя**
Гермиона быстренько настрочила смс, запахивая полы своего халатика:
“Ну где же тебя носит? Ужин давно готов.”
Ответ пришёл моментально.
“Отлично!”
Отлично? Она нахмурилась, не веря, что это все, что он смог из себя родить.
Ведь они договаривались... ничего, она ему ещё устроит за столь краткое сообщение.
Через некоторое время она услышала стуки в дверь и сразу же побежала через весь дом открывать самой, ведь прислугу она давно отпустила.
- Привет, - выдохнула она, широко улыбаясь, когда на пороге вырос муж. Бабочки снова потопили ее живот, и она все время задавалась вопросом: неужели так будет всегда? Неужели каждый раз, встречая его с работы, она будет счастлива увидеть его вновь?
- Привет, - улыбнулся Малфой, чмокнул ее в губы и прошёл внутрь дома, скидывая с себя пиджак, которую Гермиона по обычаю забрала. - Пахнет просто божественно. Кто готовил?
- Сегодня - я сама, - растянула Гермиона губы в улыбке. - Отпустила девочек сегодня.
- Вот как, - улыбнулся ей в ответ муж, проходя в ванную, чтобы умыться. - Значит, сегодня какой-то важный день? Я случаем ничего не забыл?
- Ты никогда ничего не забываешь, не переживай, - обняла Гермиона его сзади, пока он мыл руки. - Ты, к счастью, помнишь все наши даты.
Драко вытер руки и повернулся к ней лицом:
- Ты придумала новую дату? - прищурился он, проводя пальцами по ее вьющимся волосам.
- Можно сказать и так, ведь у тебя такая хорошая память.
- У меня хорошая напоминалка на телефоне, и он скоро лопнет от переполнения памяти твоими датами, - засмеялся он. Нет, его это не тяготило, скорее, забавляло. Ведь разве не забавно справлять такой праздник, как “день, когда ты впервые посмотрел на меня с любовью” или “день нашего первого поцелуя”. - Так что за новая дата?
Гермиона хитро улыбнулась, рисуя узоры пальцами на его рубашке, и все же произнесла:
- Овуляция. То есть... мы наконец в отпуске, проблем никаких нет, дела закончены...
- О, - выдохнул Драко, не имея сил что-либо сказать.
- Ага, - закусила Гермиона губу.
- Тогда, раз звезды так хорошо сходятся, я думаю, нам нужно сегодня хорошенько постараться.
- Никаких больше таблеток, - прошептала Гермиона, прижимаясь к нему и целуя в подбородок.
- Никаких таблеток, - эхом отозвался он в тон ей, наклоняя голову и находя губами ее рот, чтобы слиться в жадном поцелуе. Руками он прижал ее за талию к своему телу, а затем и вовсе впечатал девушку к стене. Гермиона охнула от такого напора и начала тихонько постанывать, когда одна ладонь Малфоя сжалась на ее заднице. Она была уже такой мокрой...
Но вдруг проснулся кит в желудке Драко и издал истошный звук. Против воли Гермиона рассмеялась.
- Тебе нужно поесть.
Тяжело дыша, Драко все же ответил:
- Я тоже так считаю.
Они прошли в столовую, где на шикарном столе был накрыт ужин, состоявший из разных блюд, от которых исходил безумно манящий аромат, раздражая рецепторы и заставляя кита Малфоя завопить громче. Везде: на полу, на столе, на тумбах были зажженные свечи, тоже источавшие благовония. Драко сел за стол, осматривая еду и не зная, с чего начать.
- Сама все готовила? - удивился он, когда Гермиона начала класть ему в тарелку всего по чуть-чуть.
- Думаю, ты уже забыл, как я умею готовить, - рассмеялась она.
- И все же - спасибо, - улыбнулся он, явно польщенный ее стараниями.
- Благодарить будешь позже, - подмигнула она и села напротив него.
Гермиона немного поклевала - ведь она уже насытилась, пока готовила, и теперь рассматривала, как кушает Малфой. Ей всегда нравилось смотреть на него. Поймав ее взгляд, Драко улыбнулся, отчего девушка против воли заерзала на стуле. Она, наверно, всю жизнь будет хотеть запрыгнуть на него.
Уже не контролируя своих желаний, Гермиона все же встала с места.
- Гермиона, я же только сел, - усмехнулся Малфой, когда девушка развязала ленточку своего легкого халатика и сбросила ее к своим ногам, оставшись в комплекте нижнего белья, который составляли бюстгальтер цвета индиго с вырезами по центру в каждой чашечке, откуда приветливо выглядывали ее уже отвердевшие темные соски, и такого же оттенка трусики. Небольшой бантик из кружева венчал ее лобок, откуда тянулся узкий вырез вдоль ее промежности. Кружевной пояс охватывал тоненькую талию, призывая мужчину охватить ее руками и прижать к себе. - Ты бы подождала... - прохрипел Драко, вяло прожевывая кусочек мяса и уставившись на манящие соски, словно желая вместо мяса вонзать зубы в эти сладкие вишенки.
- А я тебе и не мешаю, - пожала плечами Гермиона и обошла стол. Драко отложил вилку и нож, чтобы чуть ослабить узел галстука на своей шее.
Это позволило девушке легко и грациозно оседлать его колени. Разрез в трусиках раскрылся, когда Гермиона развела ноги, и она уже ничем не прикрытой кожей киски ощутила грубую ткань его брюк. И, целуя его в шею, тихонько застонала.
- Ты дашь мне поесть, милая? - поинтересовался Малфой, специально не касаясь ее руками, заводя девушку ещё больше, заставляя ее ещё сильнее тереться о его ширинку.
- Ты написал мне “Отлично!” Разве я заслуживаю такого ответа? - промурлыкала она, расстегивая по пуговице на его рубашке.
Драко внимательно посмотрел на неё, не до конца понимая, серьёзна ли она либо шутит.
- Потому что ты сказала “Ужин готов”, - заботливо начал он объяснять, стараясь казаться серьезным, хотя его прорывало на смех. - А я очень хотел есть.
- Ты мне никогда так не отвечал, - надула Гермиона губы, раскрывая в стороны его рубашку и оголяя нагой участок тела. Прошлась по нему кончиками пальцев сверху вниз и остановилась на его ремне.
- Понятно, - усмехнулся Драко. - Я тебя вконец избаловал. Конечно, я должен был написать “Отлично, родная! Я как раз очень голоден. Было бы здорово поесть, а затем заняться уже пожиранием твоей киски.” Ты это хотела прочесть?
Застонав, Гермиона снова уткнулась в его шею, посасывая и покусывая чувствительную кожу.
- А ещё ты забыл упомянуть про “будем трахаться всю ночь, потому что у нас наконец отпуск”.
- Вот как... действительно, забыл самое важное. Дай мне только доесть - и твоя киска, обещаю, к утру будет полностью в моей сперме.
- Обещаешь?
- Гарантирую, - вполне серьёзно ответил он. - Дай мне только доесть, Гермиона.
Гермиона нехотя отстранилась от него, но не совсем - вместо этого сползла на пол под стол.
- Доешь, конечно. А я пока займусь вот этим...
Она потянулась к его ремню, чтобы расстегнуть его, сидя между его ног на коленках, видела, как Драко отправил в рот ещё один кусочек мяса, и произнёс:
- Этим - это чем? Малышка, ты же знаешь, как я люблю, когда ты выражаешь мысли вслух. Скажи это, разве сложно?
- Думаю, вместо слов мне следует заняться делом, - подмигнула Гермиона, освобождая из брюк его достоинство и хитро улыбаясь.
- “Хочу пососать твой член, милый.” Скажи это, дорогая, и можешь сколько угодно дрочить его, - добавил он с улыбкой.
И Гермиона сдалась, закатив глаза.
- Дашь мне пососать твой член, милый? - елейно спросила она, водя ладошкой по стволу. - Тебе ведь нравится, когда я беру его в рот?
Она чуть наклонилась, и нежно поцеловала головку, не отводя озорного взгляда от мужчины.
- Бесспорно, - согласился Малфой, отпив глоток вина. - Уверен, и ты обожаешь отсасывать мне.
- Не могу поверить, что мы это все ещё обсуждаем, - томно произнесла Гермиона, водя набухающей головкой члена по всему контуру своих губ.
- Не могу понять, что тебе мешает начать действовать, - парировал он.
- Возможно, я тоже хочу, чтобы ты изъявил свои желания вслух.
- Если ты не заметила, я всегда это делаю, в отличие от кого-то, - усмехнулся он.
- Так не делай исключений, - прошептала девушка, потирая ствол по своему лицу, нещадно провоцируя мужа сейчас же взять ее и жестко брать и брать до самого утра, во всех позах и во все дырочки.
Драко еле сдержался, понимая, что ему нужно хорошенько подкрепиться, чтобы выдержать до утра этот секс-марафон, и вместо этого произнёс, глубоко дыша от возбуждения:
- Хорошо, я скажу это вслух, - прошептал он и наклонился к ней, чтобы коснуться пальцами ее подбородка. - Я был бы очень признателен, если ты сейчас откроешь свой никогда не умолкающий ротик и хорошенько отсосешь мне. Так подходит?
С этими словами он проник большим пальцем в ее сладкий рот , заставляя открыть его, и направил туда свой член, погружая все глубже.
Но Гермиона отстранилась, качая головой, а на губах ее играла насмешливая улыбка:
- Попроси...
- Пожалуйста, соси, Гермиона, - напряжённо произнёс он. - Соси уже.
Гермиона на этот раз повиновалась и с удовольствием поглотила его огромный член. Она любила сосать ему, делать его твёрдым и возбужденным. И мокрым - чтобы ее слюна обильно стекала с его члена на пол. Виртуозно и с чавканьем. Она боготворила его член, который неисчислимое количество раз доводил ее до оргазма. Такой вкусный и нежный, она любила проводить по нему языком, ласкать уздечку, водить пальцами по всей длине и перекатывать в руках налитые яйца. Ощущать его силу.
Малфой хрипло постанывал, пытаясь кое-как жевать пищу, ощущая ритмичное насаживание головы своей жены на свой член. Он не мог оторвать взгляда от этой чудесной картины. Ему всегда нравилось наблюдать, как она охотно сосет его болт. И этот раз тоже не был исключением.
Он взял со стола свой мобильник и, включив фотокамеру, произнёс:
- Посмотри сюда, милая.
Как только Гермиона подняла на него взгляд, он сделал серию снимков, в которых запечатлелись огромные глаза девушки, затянутые дымкой и огромный член между ее пухлых сочных губ, с которого капала и мелко пузырилась ее слюна.
Малфой включил теперь уже видео, совершенно позабыв о еде.
- А-а, - прорычал Драко, - как же ты умело это делаешь.
Гермиона выпустила изо рта член и, глядя на камеру, высунула язык и смачно облизала весь ствол с самого основания до кончика. А затем снова проглотила инструмент наполовину.
Они время от времени занимались записью своих “игр” на камеру, чтобы будучи, например, в разных городах по работе, присылать друг другу. Ну или пересматривать. Гермионе нравилось смотреть записи их секса: она считала их видео красивыми.
Месяцы тренировок - и Гермиона без всякого рвотного рефлекса могла спокойно глотать его член, сводя Малфоя с ума. Однажды она вообще заявилась к нему на работу, в крупнейший, черт возьми, исследовательский центр Лондона, чтобы отсосать ему. Но, конечно же, после этого Драко хорошенько ее нагнул в своём высококлассном кабинете, занявшись с ней высококлассным сексом.
Вот и сейчас он не выдержал, отложил телефон в сторону и притянул девушку к себе за плечи, заставляя встать с колен.
- Я наелся, - прохрипел он, сажая ее на стол перед собой. - Требую десерта.
И, ничего больше не объясняя, взял со стола сливки и покрыл густой пеной ее голые торчащие соски. Гермиона громко простонала как раз в тот момент, когда мужчина поглотил за раз белое месиво с одной ее груди и зубы его в этот же момент замкнулись на ее чувствительном соске, кружевная ткань вокруг которого стала влажной от его слюны. Всасывая горошинку глубоко в себя, он практически доводил девушку до исступления, заставляя извиваться на его руках. Но вот он скушал сливки со второй ее груди, покусывая другой сосок и смело оттягивая его зубами, зная, как она любит ласки сисек. Да и он обожал ее сиськи. Полные, налитые, мягкие, он в первую очередь обнажал их, когда являлся без предупреждения к ней на работу в самую раскрученную юридическую фирму, запирал двери ее безбожно крутого кабинета и сразу же расстегивал пуговицы ее строгой блузки, открывая доступ к ним, ее девочкам. Ему нравилось, когда груди девушки вываливаются из ее рубашки, которую он не до конца расстегивал, и нравилось брать ее в одежде, задрав узкую юбку вверх - главное, чтобы сиськи всегда были под рукой. Напоминая своими вставшими сосками, что, несмотря на ее недовольства, ей все же нравилось, когда он трахал ее у панорамного окна, чтобы Туманный Альбион, что стелился внизу, видел, что эта женщина принадлежала ему.
Драко, вдоволь искусав ее груди, вдоволь ими наигравшись, сжал одну в руках и приподнял, направляя сосок к ее лицу. Сразу поняв, чего от него хочет Малфой, Гермиона высунула язык и, наклонив голову, лизнула свой сосок, почувствовав вкус сливок и вкус Малфоя на нем.
Потеряв голову от того, как похотливо в это время смотрела на него девушка, Драко опустился перед ней на колени и, притянув попку на край стола, накрыл ртом ее сочащуюся киску, которая приветливо выглядывала через разрез на трусиках. Отлично, он трахнет ее, не раздевая до конца, в этом же самом белье.
Девушка замычала, когда Малфой куснул ее клитор, и не могла оторвать взгляда от его головы между своих ног. Легкая щетина щекотала нежную кожу, а проворный язык заставлял ее всякий раз дергаться и скулить. Но мужчина крепко удерживал ее за бёдра, поглощая и вылизывая ее покрасневшую и отёкшую киску. Вот его язык проник в розовую дырочку, миновав складки, и Гермиона зашевелилась на столе, желая ощутить там у себя кое-что иное. Но без подразниваний эти двое никогда не обходились. Дразнить друг друга было чуть ли не смыслом жизни, чуть ли не состоянием души. Ведь острое, граничащее с безумием желание приводит к безумному траху, и, как следствие, к не менее безумным оргазмам. Но Драко больше нравилось, не когда она кончала ему в рот, а когда кончала на его члене, поэтому, пока девушка ещё не потеряла связь с реальностью, он выпустил киску из своего захвата, облил ее своей слюной, которая смочила всю щелочку и побежала вдоль неё к ее анальному отверстию, встал и коснулся ее киски своим готовым членом. Разок сильно хлопнув своей колбасой по ее промежности, нарочно задев клитор, он без промедлений проник в неё на всю длину. Гермиона начала постанывать, и это было любимой музыкой для его ушей, когда Драко, утонув в ней до самых яиц, прижал все ее тело к своему телу и сжал в объятиях. Вот так. Идеальная позиция. Идеальное слияние.
Гермиона внутренними мышцами отчаянно сжала его член, который пульсировал в ней, и крепче обхватила ногами его торс. Драко все же начал двигаться в ней, по зову природы, по зову инстинктов. Он любил эту женщину, хотел эту женщину и был просто счастлив осознавать, что мог в любую минуту вот так вот брать ее. Столько, сколько ему вздумается. Зная, что все его чувства взаимны. Что может быть прекраснее?
Широкая головка члена то полностью показывалась из ее дырочки, то полностью утопала в ней, доходя до самой шейки матки, то все быстрее и быстрее, грубее и жёстче. Член вылетал из неё и залетал обратно, растягивая все ее стенки влагалища, вколачиваясь и буравя, издавая громкие чавкающие звуки, в то время как крупные яйца то и дело без конца бились и шлепались по ее промежности, откуда уже прилично стекали ее соки на пол по бёдрам.
Самые лучшие ощущения.
- Так мокро... - прохрипел Драко, силой сжимая ее бёдра и глядя на место их слияния. - Какая же ты мокрая...
- Ты же знаешь, - через скулёж произнесла Гермиона, еле связывая слова, - мне нравится, когда мокро...
- Знаю, - прошептал он и впился в ее приоткрытые и стонущие губы наглым поцелуем. Переплетая языки, лаская небо, покусывая губы и делая их ещё более пухлыми и красными. Пока его член делал пухлыми и красными ее нижние губы.
- Драко... - запищала Гермиона, трясясь всем телом от его быстрых фрикций. - Драко...
Драко застыл как раз в тот момент, когда она начала судорожно кончать вокруг его все ещё твёрдого члена. Конвульсии охватили все ее тело, и Малфой удерживал ее, прижав к себе.
Но вот волна оргазма начала потихоньку отходить, и Гермиона все же посмотрела на мужчину. Он нежно поцеловал ее в губы, не веря тому, что она становится ещё красивее, когда закрывает глаза, приоткрывает рот, скулит и таким образом кончает на нем, вцепившись пальцами за всего него, словно боясь отпустить. Он и не отпустит. Никогда.
- Как же я люблю тебя... - выдохнул он в ее губы, снова начав помаленьку двигаться в ней. - С каждым разом схожу с ума сильнее, как такое возможно?
- Я тебе заколдовала, - испустила она смешок, но была тут же наказана резким погружением члена в неё. - Боже...
Драко раскрыл разрез на трусиках сильнее, но ему было мало пространства, мало обзора на ее киску, которую он должен был видеть сейчас всю, поэтому одним резким движением он разорвал ее трусики. Гладкая кожа ее лобка и половых губок, влажных складочек и входа во влагалище, что плотно обхватывала его каменный стояк, чувствовались под пальцами просто волшебно. Он мог ласкать ее щелочку беспрерывно - ему нравилось трогать ее там. Особенно когда она течёт.
Он вдруг совершенно потерял голову, когда его посетила сумасшедшая идея. Малфой схватил со стола, на котором все ещё был ужин и на котором они в данный момент занимались сексом, бутыль с оливковым маслом. Откупорил крышку и тонкой струйкой полил на ее лобок, на саму киску, которая и без этого бесстыдно хлюпала, и на свой член, который все ещё пропадал в ней и появлялся, теперь уже весь в масле. Ему бы стоило закончить на этом, но Малфой неотрывной струей покрыл ее животик, и пошёл вверх по ее телу - к ее сиськам, облив каждую и растерев масло по ним ладонями, делая их блестящими и скользкими, переливающимися перламутром под сиянием десятков зажженных ею свечей.
Убрав бутыль обратно на стол, Драко прижал податливое тело к своему, скользя внутри девушки все сильнее и сильнее, и ощутил всей кожей груди и живота ее гладкое и скользкое тело. Гермиона попрежнему скулила и стонала, уже привыкшая к разным идеям своего мужа, чувствуя, как его инструмент легко толкается в ней из-за обилия смазки и масла. Но теперь хлюпающие звуки стали ещё громче. Гермиона вскрикнула, когда Малфой опустил неожиданный жгучий шлепок на ее задницу, который эхом раскатился по всему дому, сжал половинки, от души вколачиваясь в неё, и вдруг резко оторвал ее попку от стола.
Он понёс ее в спальню на второй этаж, все ещё не вынимая из неё своего органа и по пути время от времени умудряясь поднимать и опускать Гермиону на него.
Но не дошёл.
Прямо рядом с дверью в спальню, Драко пригвоздил девушку к стене, отчего та снова вскрикнула, и начал долбежку уже тут. Хорошо, что у них был громадный дом, который имел внушительных размеров двор, что ближайшие соседи не могли их услышать, даже если бы в доме что-то взорвалось. Поэтому никто из них двоих себя не сдерживал и не был скуп на громкие стоны.
И продолжал трахать, неистово трахать, словно вся его жизнь была заключена в этой ее сладкой пещерке.
Волосы Гермионы совершенно спутались, пока мужчина дико насаживал ее на свой хуй, удерживая на своих крепких руках и прикусив мочку ее уха. А тела все скользили и скользили вдоль друг друга.
Девушка оказалась на спине, когда ее бросили на кровать и снова покрыли ее тело мощным торсом. Драко уже было не остановить. Холодные простыни контрастном ощущались его горячей коже. Драко рычал, обвил пальцами ее тонкую шею и слегка сжимал, не для того чтобы душить, а чтобы ещё больше ощущать власть над ней, чтобы она сама не забывала, что она навсегда его.
Гермиона смотрела прямо в его потемневшие глаза, видела его животный оскал на губах, с которых слетали грубые звуки, и сама вся извивалась под ним, подмахивала ему попкой, царапала его плечи и руки.
Через серию отрывистых толчков Драко вонзил своё копье в неё максимально глубоко, замер, вжимая ее тело в кровать всем своим весом и, рыча в ее ухо, начал спускать.
Придавленная мужским потным телом, Гермиона ощутила, как горячая жидкость стала заполнять ее изнутри.
- Чувствуешь это? - прохрипел Драко у ее шеи. - Чувствуешь сперму?
Гермиона едва кивнула, пока Малфой целовал ее ключицы, пальцами продолжая массировать ее попку.
- Да...
- Это ещё не все. Ты же помнишь про “трахаться всю ночь”? Я ведь обещал... Я буду трахать тебя до самого рассвета, и мне все равно, как сильно я натру твою вагину, ведь кончать я буду только туда... Договорились?
Гермиона снова кивнула.
- Договорились.
Иссиня серым сиянием утро начало пробиваться сквозь окна. Гермиона в это время выдавала лучшее, на что была способна: яростный, зажигательный тверк на члене мужа. Ее бёдра мелькали с такой скоростью, что непонятно было, у кого член и кто кого ебет. Все слилось в общую мутную картину: и пропадающий в промежности член, и широко раскрытые бёдра девушки, и колечко ануса, с таким бесстыдством сверкающее в полумраке комнаты.
Драко диким взглядом смотрел на эту блядскую гонку на его члене, пока девушка все скулила, насаживаясь на него:
- Драко, Драко, Драко, Драко, Драко...
Малфой поддал бёдрами, И Гермиона ткнулась ему в губы, целуя со всей страстностью. Она уже не скулила - она пищала, пока, охватив ее талию рукой, мужчина перехватил инициативу и стал жёстко долбиться в неё.
- Моя маленькая сучка... как же сильно я люблю тебя, как же люблю... Давай, сучечка, кончи для своего мужа.
Гермиона все громче стонала, хоть в горле уже першило оттого, что надрывала его всю ночь. И удивительно, как ей удалось собрать воедино несколько слов, чтобы вымолвить:
- Драко... назови меня шлюшкой...
От этих слов Малфою окончательно сорвало башню, что он буквально начал натягивать девушку на свой член.
- МОЯ шлюшка. Ты моя похотливая шлюшка... - выдыхал он. - Моя любимая...
Воздуха стало не хватать, потому что, безумно рыча, Малфой усадил Гермиону на свой член до самого основания и яростно кончил внутри неё, уже какой раз за эту ночь. Он ясно чувствовал, как ее влагалище было потоплено его семенем и, стараясь, чтобы оттуда ничего не стекло, он осторожно вынул из неё подрагивающий пенис. Гермиона лежала на его груди, казалось, без сознания. Но легкая улыбка на ее губах говорила о том, что она приходит в себя. Погладив ее по волосам и поцеловав в макушку, Драко нежно уложил ее около себя, укрыл простыней. Им нужно отдохнуть, а они будут надеяться, что семена дадут в скорейшем времени всходы...
Гермиона открыла глаза и улыбнулась оттого, как солнышко ярко озаряло их спальню, окрашивая все в желтые тона. Она сонно потянулась на кровати, но около себя мужа не обнаружила. Ей понадобились буквально несколько секунд, чтобы найти его - широкая мужская спина очерчивалась на балконе.
Обернув вокруг нагого тела белую простыню, девушка сошла с кровати и поплелась в его сторону, а длинный помятый “шлейф” ее одеяния тянулся за ней до самых дверей балкона. Гермиона обняла его сзади, вдыхая его родной запах, и обнаружила в его руке бокал шампанского.
Драко повернул к ней голову, а затем и всего себя.
- Раз ты вчера приготовила ужин, я подумал, что будет справедливо, если я приготовлю завтрак, - улыбнулся он, оправляя ее взлохмаченные волосы. Но Гермиона даже не волновалась о том, как выглядела сейчас - она знала, что ничто не помешает им быть счастливыми и любить друг друга. Ничто не потревожит их утро, наполненное нежностью.
Пока они садились за маленький стол тут, на балконе, за его пределами просыпался город, просыпались птицы, живность. Небо сияло лазурью, вселяя радость в самую душу и ее там поддерживая. Под ним, раскидываясь на большие расстояния, блестели зеленью их владения: красивые сады, испещрённые то тут, то там голубыми водами фонтанов; пальмы, не создающие никакой тени и никак не защищающие в жару, но так приятно воспринимаемые человеческим глазом. Их награда за все испытания и за терпение. За их неиссякшую любовь, за понимание. Их новые надежды, новые цели.
Их новая жизнь, теперь уже не с новой главы - а с нового тома.