Десять уроков Малфоя

- Забери слова обратно... - не переставала она повторять сквозь рыдания. - Ты не мог такое сказать... Не мог...

Скоро Гермиона почувствовала, как на ее плечо опустилась чья-то рука, а затем и вовсе обняли ее. Она обернулась и поняла, что это Полумна пыталась помочь ей подняться, встать, успокоиться. Гермиона не слышала, что ей говорила подруга - она лишь видела, как двигаются накрашенные губы, но совершенно не улавливала их смысл. Почему Полумна тоже плачет?

- ...Вставай, милая, нужно уходить, все смотрят, - слова начали кое-как отзываться в ушах звуками, и Гермиона постепенно начала приходить в себя от истерического состояния. - Вставай, Гермиона, пошли...

- Он ушел, - прошептала Гермиона, и от осознания этой истины ее снова прорвало на рыдания, так, что она снова согнулась пополам на коленях, охватывая свой живот. - Ушел...

Полумна начала понимать, что словами ей не помочь, поэтому тупо приложила силу и потянула корчащуюся девушку с земли, заставив встать на ноги.

- Оставь меня, Полумна, оставь... - хныкала она, не желая переставлять ноги - ей хотелось просто умереть.

- Пошли, я помогу тебе добраться до дома, - настаивала блондинка.

Но тут Гермиона резко вырвала свою руку и отшатнулась назад. В глазах ее горел неподдельный ужас вперемешку с безумием. Полумне на миг показалось, что у подруги случился капитальный сдвиг по фазе. Гермиона начала отрицательно качать головой, когда Полумна протянула ей руку, желая удержать на месте. Она сделала шаг назад, лихорадочно вытирая с щек разводы от слез, размазывая косметику еще сильнее.

- Нет, - вырывалась хрипотца с горла Гермионы, пока она пятилась назад, - он не уйдет...

Рывком повернувшись в сторону маленькой улочки, Гермиона побежала. Полумна окликнула ее, но не успела добежать до подруги - та уже аппарировала.

Освещением в коридоре являлись лишь приглушенные потолочные лампы, пока Гермиона брела в этом полумраке в сторону нужной двери. Она совершенно позабыла про царапины и ушибы на коленях, на ладонях. Она не чувствовала телесной боли - раны и царапины в данный момент покрывали лишь сердце.

Девушка чуть ли не подбежала к двери его квартиры и, не думая, потянула за ручку, но, как и предполагалось, она была заперта. Гермиона отчаянно забарабанила по поверхности двери, отрывисто нажимая пальцем на звонок, который отдавался внутри мерным птичьим чириканьем. Никакого ответа. Гермиона продолжила дубасить ни в чем не повинный кусок древесины, пока не расслышала изнутри квартиры какой-то шум. Явно упало и разбилось что-то тяжелое и стеклянное. Он был внутри. Он был тут, рядом. Гермиона застучала интенсивнее, усугубляя свои раны на руках, не обращая внимания на боль.

- Драко! Драко, открой! Открой, Драко, это я, Гермиона! Пожалуйста, Драко, пусти меня!.. Нам нужно поговорить, мы не закончили, - кричала она в дверь, но услышала очередной звон треснувшего стекла. - Драко!..

Сколько бы она не звала, сколько бы не уговаривала, сколько бы не умоляла - всё было без толку. Раз за разом доносились звуки того, как что-то ломается, а по эту сторону двери им аккомпанировали звуки рыданий Гермионы. В итоге, через время, через бесконечные мольбы, через нескончаемые удары в дверь, она поняла, что голос охрип, иссяк, пропал. Так же, как и слезы. Нет, она не успокоилась - их просто не осталось. Опухшие и покрасневшие глаза еле различали предметы, учащенный пульс раздавался прямо в ушах, а подскочившее давление вызывало сильную головную боль.

После череды упорных стараний, силы тоже решили покинуть ее, оставить ее в беспомощном положении, в положении отчаянном и безнадежном. Так, что Гермиона постепенно скатилась вниз по двери, а сил осталось лишь на то, чтобы мелко царапать дерево ногтями.

Она скатилась. И не только на пол, но и духовно. Казалось, ничего живого в ее душе не осталось. Ничего не останется, если он не откроет дверь. Гермиона знала, что рано или поздно он выйдет, не может не выйти. Она постаралась уверить себя в этом, она останется тут столько, сколько понадобится - они поговорят. И никуда он от нее не уйдет...

Гермиона прислонилась плечом о дверь, согнув одну ногу под себя, сняла туфли, о существовании которых совсем забыла. Она посмотрела на свои ноги и судорожно усмехнулась: неужели всего месяц назад она еле ходила на каблуках? Неужели столько всего поменялось?.. она поменялась...

Оперевшись виском о дверь, Гермиона прикрыла воспаленные глаза, которые начало щипать. В голове неимоверно гудело, но сквозь этот гул доносилась трескотня из квартиры.

“Он выйдет, - мысленно успокаивала она себя. - Выйдет, и мы поговорим...”

Гермиона открыла глаза, когда его лицо оказалось напротив ее лица. Он смотрел на нее с долей ужаса и с долей сожаления.

- Что ты натворила, Гермиона?

- Прости меня, - прошептали ее пересохшие губы, - прости меня, Драко.

Судорожный выдох срывается с ее губ, рожденный от длительного плача. Драко глядит на нее настолько безнадежным взглядом, что отзывается острой болью в груди, но видно, что ему отнюдь не все равно. Она всхлипывает, понимая, что расплакалась бы, да только слез нет. Только сейчас Гермиона замечает белый халат, в который он облачен, хочет поднять руку и обнять его, но те привязаны к кровати. Гермиона в непонимании моргает. Тем временем Малфой спокойно спрашивает:

- Что же ты наделала?..

Прошли несколько часов, и Драко устало начал осматривать разгромленную квартиру. Вздыхая, он упал на мягкое кресло, проводя по лицу своими ладонями. Весь пол оказался покрыт осколками, отломками и прочими сломанными предметами. В углу виднелся телевизор, что лежал на полу экраном вниз. Рассыпавшийся на мелкие кусочки стеклянный кофейный столик отливал под заходящим солнцем всеми цветами теплых оттенков: от лимонного до бордового. Портьеры на окнах съехали с петель и неряшливо свисали, едва пропуская через зазорины оранжевые лучи, растекавшиеся на испачканном виски ковре.

Да, он пил. Пил и метал все кругом. В итоге метнул и саму бутылку выпивки, а за ней и всю остальную свою коллекцию алкоголя. Он не помнил, чтобы когда-либо так съезжал с катушек.

Драко стер ладонью влагу на своем лице и прислушался. Неужели она ушла?

Хотел ли он, чтобы она ушла?

Плавно поднявшись с кресла и осторожно ступая туфлями по осколкам, что хрустели под его ногами, он прошел к входной двери и, немного подумав, все же открыл ее. Он сразу спохватился, когда ощутил тяжесть при открытии, остановился, посмотрел в щель между дверью и дверным косяком и увидел ее, уснувшую, заплаканную и... безумно красивую.

Осторожно приоткрывая дверь, он присел и удержал ее от падения, перекинул ее руку через свое плечо, и, сильнее нагнувшись, подхватил девушку на руки. Драко поднялся, закрыл дверь и так же бесшумно прошествовал теперь уже внутрь квартиры, поднялся по лестнице, вошел в свою спальню и тихонько уложил спящее тело на кровать.

Волосы Гермионы прилипли ко вспотевшему лбу, она одними губами что-то бормотала, брови ее были нахмурены. Драко понял, что ей снится очередной кошмар. И вздохнул так, что грудная клетка грозилась разорваться, так, что в глазах снова начала копиться влага...

Гермиона почувствовала, что лежит и что матрас кровати начал плавно проседать около нее. Знакомый и до скрипа в сердце родной запах заструился в легкие, обволок ее всю. Она приоткрыла глаза, стараясь понять, где сон, а где явь, но почувствовала, как мужские руки притянули ее в свою охапку, обняли, окутали теплом.

Радостью.

Гермиона снова заплакала, сминая пальцами рубашку Малфоя и утыкаясь носом ему в грудь.

- Тише, - шептал он сломленным голосом. - Тише... Поспи, я рядом. Поспи, малышка...

Его целомудренным поцелуй в ее макушку заставил девушку конвульсивно перевести дыхание. Она прижалась к Драко сильнее, утопая в его объятии. Он рядом. Он не ушел.

Уставшая, переутомленная, сорвавшая себе все нервы без исключения, Гермиона, едва осознав, что все теперь будет хорошо, не устояла и погрузилась обратно в глубокий вязкий сон, чьи черные щупальца сразу же завладели ее сознанием.

Прошло около часа. Драко лежал в той же позе, разглядывая ее безмятежное лицо, покрытое вуалью грёз. Все это время он смотрел на нее, на каждую черточку ее лица, на каждую ресничку, смотрел и думал. Думал о том, что делать дальше.

Очень долго думал.

***

Гермиона проснулась, когда в комнате было уже темным-темно. Она с трудом осмотрелась по сторонам, вспоминая все, что было. Голова казалась нереально тяжелой, а веки опухли так, что глаза теперь точно должны были казаться двумя узкими щелочками. Она проморгалась, стряхивая с себя остатки сна. До конца вспомнив последние детали минувшего дня, она резко глянула на кровать, но около себя никого не обнаружила. Вместо этого она почувствовала, что ее ладони перебинтованы так же, как и колени.

Тело начало потряхивать, когда она соскочила с кровати и открыла дверь. В гостиной горел свет от одной-единственной лампы.

- Драко? - позвала она осторожно, находя свой голос смазанным. Но квартира признаков жизни не выказывала. И Гермиона на этот раз позвала уже более паникующе: - Драко!

Никто не отзывался. Гермиона прошла к лестнице и глянула вниз, рассматривая интерьер, который выглядел странно, пусто. Многих вещей не хватало... Все выглядело очень... чисто. Словно кто-то унес половину мелкой мебели.

- Драко! - крикнула она опять, но ответом ей было ее собственное реверберирующее холодное эхо.

Гермиона прошлепала босиком вниз по лестнице и ее взгляд наткнулся на собственные туфли, аккуратно убранные на кухонный стол. Она подошла к нему, осмотрела туфли, не понимая, почему они оказались тут. И едва не смахнула со стола небольшой прямоугольный предмет. Гермиона бы не поняла, что это такое при таком тусклом освещении, но, взяв на руки и приблизив к лицу, она узнала в этой штуке диктофон. Она нахмурилась, когда пальцы прощупали на обратной стороне приклеенный кусок бумаги. Скрепя сердце Гермиона повернула диктофон и прочла лишь одно слово. “Послушай.”

Ей это не нравилось. Совершенно не нравилось. Не веря, что это происходит, Гермиона ущипнула себя по щеке, намереваясь заново проснуться в объятиях своего парня. Но чуда не случилось - она ощутила лишь боль и покалывание на месте щипка. Девушка перевела дыхание, попыталась взять себя в руки и нажала на треугольную кнопку “Play”.

С миниатюрных динамиков раздались шорохи. Наконец, скоро они стихли. Наступила полная тишина, что Гермиона даже проверила, правильно ли включила аппарат, но сразу вздрогнула, когда услышала голос Драко. На мгновение показалось, что он говорит, находясь в этой комнате, но тяжкое осознание, что голос исходит действительно из устройства, заставил губы сжаться в тонкую линию.

Перед тем, как заговорить, он вздохнул. Тяжело, устало, беспомощно.

- Если ты включила эту запись, Гермиона... прошу, дослушай до конца. Для начала, пожалуйста, надень домашние тапочки - они как раз под столом, рядом с тобой.

Гермиона нагнулась и нашла тапочки, нацепила их беспрекословно и принялась жадно слушать остальное.

- Просто я тут немного разгромил квартиру, убрался конечно, но не могу обещать, что никаких осколков нет. Просто... не поранься... - снова вздох. Гермиона понимает, что рука трясется, и удержала ее другой рукой. - Это был тяжелый день для нас двоих, очень тяжелый, - говорил он степенно и спокойно, но было ясно, что для этого он прилагает огромные усилия. -  И я должен попросить прощения за то, как назвал тебя у полицейского участка - мы оба знаем, что я сказал это на эмоциях, от злости, отчаяния. Я не хотел бы, чтобы обо мне ты помнила и это тоже...

И в этот момент Гермиона открыла рот, чтобы испустить горький плач, медленно начала оседать на пол, держась за край стола. Всхлипывая, она все же старалась вслушаться в каждое исходившее из колонок слово.

- ...в частности это, - подчеркнул Малфой. - Ты ведь знаешь, насколько сильно я тебя люблю?.. Конечно, знаешь. Должна знать... Я влюбился слишком быстро, слишком неожиданно, слишком крепко, слишком... бездумно. Я и был влюблен в тебя со школы, но годы врозь притупили это чувство, охладили, они на время забылись. Но они всегда были во мне... Я так боялся, что влюблюсь в кого-то в этой жизни именно поэтому: не хотел больше испытывать тех убивающий чувств, что испытал в школьные годы... Я убегал от любви, от всех ее проявлений...И тут появилась ты - та самая девушка, что и заставила меня убегать от любви, мой ночной кошмар, мой страх, моя фобия. Я так сильно хотел избавиться от этого чувства страха, так хотел превратить тебя в обычного человека, ничего не значащего для меня... Но вместо этого еще больше погряз в своих кошмарах - я влюбился. Но это был уже не кошмар, ведь, как я думал, ты тоже испытывала ко мне чувства...

Закрыв рот рукой, чтобы не издавать звуков, Гермиона продолжала реветь, отскребая со дна своей души последние капли надежды, чтобы смешать их и растворить в потопляющем отчаянии.

- И я был так счастлив... Никогда бы не подумал, что любовь может приносить счастье... и решил: может, стоит попробовать? попробовать броситься с обрыва в надежде, что крылья вырастут при полете - и будет шанс увидеть солнце... Я понимаю, что ты любишь меня, что испытываешь ко мне нежные чувства, но я понял кое-что еще: одной любви для отношений мало. Звучит плебейски и избито, но, боже мой, сегодня я потерял себя. Я не знаю, кто я. Не знаю, что я за человек. Действительно, все случилось слишком быстро, все стало слишком запутанно - я запутался. И я начал задумываться - это ли любовь? В самом деле любовь ли это? Милая... - это прозвучало так по-родному, так искренне, так тепло, что Гермиона совсем легла на пол, скорчилась в позу эмбриона и приглушенно начала всхлипывать. - Милая, ты понимаешь, что всё, что произошло между нами, изначально было неправильно?.. С самого начала мы вели себя не так... Придумали свои собственные правила, попытались воздвигнуть что-то хрупкое на некрепкой основе - и всё, понятное дело, развалилось. Мы потерялись. Я потерял себя. Я бы остался, солнце, остался бы с тобой... Честное слово, я бы все отдал, чтобы остаться с тобой и никуда не уходить, забыть обо всем... Но я не могу. Моя уверенность пошатнулась. Мой мир пошатнулся. Возможно, я преувеличиваю... да, действительно, преувеличиваю. Потому что, наверно, воспринял все близко к сердцу. Слишком близко. Я сейчас чувствую себя каким-то подростком, которому первый раз в жизни разбили сердце.

- Поэтому, - продолжал Драко, судорожно вдыхая воздух, словно готовясь к долгому заплыву, - поэтому мне нужно вернуть уверенность. Уверенность в нас. В том, что я не придумал это все сам, что ты действительно моя любовь... Понимаешь, я сейчас не могу тратить время на выяснения отношений, на эти срывы, а ведь сегодня я в самом деле сорвался... Гермиона, я должен думать о лекарстве маме, ведь я так близко к цели... Я не говорю “давай расстанемся”, - прошептал он, что Гермиона облегченно выдохнула, но продолжая плакать, слушая его голос с закрытыми глазами. - Я предлагаю взять перерыв, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, в своих делах и проблемах. Ты же веришь в судьбу, Гермиона?.. Отчего-то я сегодня задумался об этом, о том, о чем никогда не думал. Думаю, нам с тобой нужно повзрослеть... И, думаю, двух лет нам будет достаточно, милая... Если это судьба... если судьба, - издаёт он смешок, но сразу становится обратно серьезным: - Через два года в этот же самый день мы встретимся тут... Если это любовь - мы оба будем тут. Не обещаю, что приду, ведь я не знаю, что я буду чувствовать через два года - один день перевернул весь мой мир, что уж говорить про два года... Но я надеюсь на это. И надеюсь, что и ты придешь. Чтобы все начать сначала.