Твоя жизнь на моих устах

***

Тэхо нервно смотрит на Юнхо, глушащий двигатель. Лицо его друга покрыто тенью полного спокойствия и контроля, и это оказывает старшему Пэку значительную поддержку.

Посмотрев на мирно спящего брата, Тэхо, со всей печалью, улыбается. Сейчас, пока Тэхён спит, он выглядит слишком измученно для своего возраста. Сон должен приносить покой, оберегать в своём неизведанном царстве от ужасов жизни, но... Как может быть такое в реальном мире, как могут так страдать дети, ни в чём неповинные? Перед глазами Тэхо всегда тот улыбчивый, любознательный мальчик, что с огромной радостью принимал всё то, что предлагала ему жизни. Но в реальности перед ним истерзанный ребёнок, что вновь и вновь сталкивается с ужасами реальной жизни.

— Тэхо... Пора...

Кивнув другу, Тэхо аккуратно трясёт Тэхёна за плечо. Но младший хмурит брови в ответ, недовольно поджимая губы.

— Малыш, — голос Тэхо отдаёт прохладной хрипотцой, — просыпайся, мы уже приехали.

— Мм, — сонно мычит седоволосый альфа, поднимаясь с колен брата. — Уже темнеет, — шепчет Пэк, прищуриваясь, смотря в окно.

Юнхо бросает короткий взгляд в зеркало заднего видео, без задней мысли, прыскает со смеха, увидев в отражении донсена.

— Ха-ха-ха!..

— Чего смеёшься? — буркает сонливо Тэхён, потирая глаза. — Где мы?

— В Дэчоне.

— Мм? Разве это пригород Сеула?..

— Смотря с какой стороны посмотреть, — усмехается А, нежно смотря на Тэхёна.

— А где именно мы? Что за лес?

— Мы встали недалеко от заправки, — Тэхо ласково массирует шею брата, — зашли расплатиться, а там жутко болтливая продавщица оказалась, — и ухмыляется, кивая Юнхо.

— Ага. Сразу выдала адрес Син Ыну.

— М? Как?

— Место здесь небольшое, все всех знают, — пожимает плечами брюнет, — а такой человек, как Син Ыну, для этих людей — достопримечательность.

Тэхён молчит, поворачивая голову к окну. Его безучастный взгляд не остаётся без внимания, и Тэхо притягивает брата к себе.

— Юнхо, давай подъедем ближе...

— Куда ближе-то?

— Выезжай сейчас на дорогу, а затем подъедем к заброшенному дому. Как она сказала...

Юнхо только вздохнул, но снова заводит машину, следуя плану друга. Он нервно стучит пальцами по рулю, обдумывая, как им проникнуть в дом Сина, когда его внимание привлекает знакомый автомобиль. Сначала он даже не верит, что это могут быть они, но, присмотревшись, А тихо спрашивает:

— Слушай. А это не машина твоих друзей?

Тэхён, тихо сидевший всё это время в объятиях брата, подрывается, вылезая вперёд. Он во все глаза смотрит вперёд, правда замечая машину, принадлежащую его другу.

— Да, это машина Хьюна... — он шокировано бормочет себе под нос, прежде чем вспыхивает. — Чего? Что они тут делают?!

Тэхо не сдерживает смешка, поражаясь простоте своего младшего брата. Неужели он правда думал, что, рассказав своим друзьям о похищении Ка Мин Джуна, они не поедут следом?

— Ты же сам написал им, — мягко комментирует брюнет. — Вот они, видимо, и приехали, — для Юнхо это тоже кажется забавным. Тэхён постоянно пытается всё на себя взвалить, старается не втягивать в проблемы близких людей. Но ему стоит учитывать и личные желания людей.

— Чёрт! — вскрикивает младший Пэк, выпрыгивая из тормозящей машины. У него сейчас просто голова взорвётся. Ну какого чёрта, ну зачем они сюда приехали?!

— Тэхён! — испуганно шипит Тэхо, не успевший поймать Тэхёна. — Вот же!

— Да мы едем двенадцать километров час, — пытается успокоить друга А, чувствуя его феромон. Хотя, если честно, он сам готов Тэхёна придушить за такую выходку.

— Да он бы и на ста выпрыгнул, блять. Не жизнь, а...

— Всё, — смеётся Юнхо, желая подавить растущую злость и панику со стороны друга. Сейчас не время. — Как только Ка Мин Джуна спасём, завалю тебя шуткам, что ты старый дед.

Тэхо лишь фыркает в ответ, но игру друга принимает. Успокаивается за минуту, понимая, что если бы Юнхо с ними не было сейчас, они с Тэхёном не справились бы. Два человека в полностью разбитом, эмоционально нестабильном состоянии... Это точно было бы обречено на провал.

Тэхён же ни о чём больше не думает. Если честно, в его голове вообще нет никаких мыслей. Это просто каша, которая продолжает вскипать, наполняя голову младшего Пэка всё большим количеством подавляющей разум ерундой.

Седоволосый альфа кидается к машине Ка Хьюна, во все глаза таращась на неё. Он резко открывает заднюю дверь машины, и вот он момент, когда вся та каша, вся смесь из мыслей, чувств, эмоций и мотивов выкипает окончательно.

Всё не должно было быть так.

— Мать моя! — испуганно взвизгивает Ли Дэ Хюн, резко прыгая на растерявшегося Куанга.

— Господи, Тэхён-а, — испуганно шепчет Пак, спихивая с себя друга. — Как же мы волновались...

Выжатый, как лимон, полностью раздавленный, обессиленный, младший Пэк осипшим голосом спрашивает:

— Что вы делаете здесь?

С чувством вины и сострадания смотрят на Тэхёна Нагиль, Куанг и Дэ Хюн. Ким Тиён, перелезая через сидения Хьюна к другу, с полным спокойствием и решимостью произносит:

— Мы приехали за Мин Джуном, и за тобой.

Он берёт за руки Пэка, крепко сжимая в своих ладонях. Смотрит прямо, всем видом выражая уверенность:

— Мы всегда вместе.

Пэк Тэхён, с глазами полными ужаса, перехватывает тонкие руки Ким в свои, в смятении шепча:

— Да вы с ума сошли...

Он смотрит на своих друзей, но чётко их не видит. Пелена застилает его глаза, и паника со страхом берут полный контроль над сломленным человеком. Чувство, что его внутренности кто-то с чувством перемешивает, порой сжимая, уже не удивляет Тэхёна, но тошнота становится слишком ощутимой.

— Тэхён-а, — массивная ладонь Хьюна ложится на плечо друга, колени которого трясутся всё сильнее, — это ты с ума сошёл. Раз поехать сюда без нас решил. О чём ты вообще думал?

— Реально! — со всей искренностью возмущается Ли Дэ Хюн. — Это так эгоистично!

Он не хочет терять возможность как-то разрядить обстановку, отвлечь Тэхёна от того состояния, на котором сейчас концентрируется весь он.

— Эй, — усмехается Куанг, приобнимая Ли за плечи. — Такие тупые шутки в моём стиле.

— Ну прости! — отмахивается блондин, смотря на рядом тормозящую машину.

Но несмотря на все попытки парней, на их непринуждённость, Пэк Тэхён взрывается, позволяя своим клыкам оголится, а феромонам вырваться на свободу.

— Я о вашей безопасности думал!

Он рычит, безумными глазами смотря на Ка Хьюна. От сильного напряжения капилляры в глазах взметавшегося альфы лопнули, а собственные когти нещадно впиваются в ладони.

Если Пак и Ли притихают, отводя в сторону Тиёна и Нагиля, что едва на ногах стоят, то Хьюн стойко принимает перевозбуждённое и нестабильное состояние друга. Его взгляд становится стальным, как и голос, которым он произносит скептичное:

— Ты сейчас серьёзно?..

Плотно сжав губы, младший Пэк встаёт по стойке смирно, с обидой смотря на Хьюна. Хоть Ка и не выражает никакой враждебности и неприятия в сторону младшего Пэка, Тэхён, находящийся в истерическом состоянии, не может трезво оценить происходящего. Он не может, он не готов к такому. Одно желание — забиться в угол, спрятаться, и лишь нужда, желание спасти лучшего друга всё ещё удерживают его на ногах.

— Успокойся, Тэхён-а, — подоспевший Тэхо прижимает к себе младшего брата, поглаживая свободной рукой по волосам. Своим феромоном он пытается немного успокоить смятённую душу. — Ты сам написал им правду, и это их выбор. Не хотел подвергать опасности их, так не надо было говорить.

— Я не мог... — безнадёжно шепчет младший Пэк, понемногу успокаиваясь. — Это неправильно...

— Неправильно, Тэхён-а, что ты без нас поехал. А то, что ты нам всё рассказал — правильно. Мин Джун и наш друг тоже, и мы вместе во всё это влезли, — с лёгким осуждением говорит Юн, смотря на младшего Пэка с жалостью. Он вообще впервые видит кого-то в таком состоянии.

Полностью обессиленный, злящийся на то, что не может найти ни одного достойного аргумента, Пэк топает ногой, поднимая глаза к небу:

— Но тут опасно!..

— Так, — серьёзно произносит А Юнхо, сверкая чёрными глазами в темноте.

— Мы потом разберёмся со всеми личным обидами, возмущениями, потом прочитаем послушаем все нотации друг друга. Сейчас ваш друг вон в том доме, — и Юнхо указывает пальцем на огромный особняк, огороженный большим кирпичным забором. — С неадекватным психом. Сейчас каждый просто обязан взять себя в руки, подавить всевозможные эмоции в себе, оставив только чистый разум. Логика и чистое мышление. Никак иначе. Здесь вопрос жизни и смерти, — брюнет говорит негромко, но чётко и уверенно. Ему уже опостылели все эти разборки, когда им нужно действовать. Здесь нужно идти и делать, а не мыльную драму устраивать. Всему своё время и место.

— Ты же сейчас и феромоны свои используешь, да? — усмехается Хьюн, с интересом смотря на А. — Я слышал об этой особенности вашей семьи, но не думал, что она правда существует.

— Я всё расскажу позже, а сейчас нам надо идти туда.

— Здорово, конечно, но как мы туда попадём? — недовольно вскидывает руками Дэ Хюн. Его всего уже потряхивает от ожидания скорого спасения Мин Джуна. Он всего в паре сотен метров от них. Нужно лишь войти внутрь.

— Через двери, — припадочно хохотнул младший Пэк, лохматя волосы. — Господи. За что мне всё это? — вымученно шепчет седоволосый парень, открывая багажник их машины. — Родители погибли, меня травмировали, друга похитил сумасшедший художник, — перечисляет Тэхён события своей жизни, под удивлённые взгляды друзей, доставая из багажника пару охотничьих ножей, вытаскивая две биты. — И хрен его знает, жив ли ещё Мин Джун. Я просто угораю с того, как жизнь угорает надо мной. Я родителей потерял — я, блять, чуть не умер! Эта агония... она въелась мне в кожу! Это не просто расставание с человеком — это смерть, — и железный лом брошен на землю. — Никогда в жизни они больше придут домой, никогда я больше не почувствую родного запаха родителей, они никогда не дадут мне своего тепла, их голоса... Никогда не дадут совета, они не выслушают меня, — голос Тэхёна ужасно дрожит, пока в глазах троится из-за влаги. — Я поэтому не хотел ни с кем сближаться, ведь потеря через смерть несоизмерима ни с чем! Я ненавижу людей, которые говорят: забудь, отпусти, справься, они бы хотели... Да заткните вы рты свои! — хрипло кричит младший Пэк, безумно скалясь. — Какие-то тупые люди говорят мне о том, чего хотят мои мёртвые родители! Вы представляете? Как забыть-то? — отчаянно смотрит Тэхён на притихших друзей. — Не понимаете, — шепчет он, — что это смерть, — и снова улыбается, поджимая нижнюю губу. — Это не ссора, это не пути разошлись из-за сложных характеров, это не человек где-то живёт, но только без тебя. Они в земле гниют. Их больше. В жизни нет. Как я могу их забыть? Часть моей жизни. Тех, кто дал мне эту жизнь? Как я могу забыть? — Пэк приподнимает машинный коврик, доставая небольшой пистолет.

— Это ещё что такое? — испуганно дёргается к брату Тэхо, намереваясь забрать потенциально опасную вещь из рук младшего брат. Но замирает, стоит стволу прицелиться в него.

Сердце Тэхо с грохотом разрывается от адской боли, что Тэхён сейчас поделился с ними. И он не боится, что Тэхён сделает что-то с ним, он боится, что Тэхён сделает что-то с собой!..

— Ха, — с отдышкой выдыхает младший Пэк, — ха-ха-ха! — и заливисто смеётся. — Ты серьёзно решил, что я могу в тебя выстрелить? — обида проскальзывает в голосе.

— Отдай мне его, малыш, — Тэхо аккуратно вытягивает руку вперёд, кусая губы изнутри. Как и всех сейчас, его переполняют эмоции, но в отличие от Тиёна или Нагиля, что сдержанно рыдают на плечах своих альф, старший Пэк не может себе такого позволить. Он должен сделать главное, а беседы по душам — потом. В таком состоянии человек всё равно ничего не услышит. Измученная душа вопит громче всех остальных.

— Не-е-е-ет, Тэхо, — шаловливо тянет Тэхён, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — Эта вещь моего отца, — и шмыгает носом, покручивая пистолет в руке, — ты не заберёшь его у меня, правда же, братик? — невинно уточняет Тэхён, пронзительно смотря на Тэхо.

У Пэк Тэхо внутри всё обрывается и обрывается, что обрывается, что приносит жгучую боль — мучения. Тэхо понимает, что он жив, настолько жив, что ему так больно, и если Тэхёну так же больно, значит есть возможность ему помочь. Жизнь — это эмоции, а это главное.

Тэхо опускает руку, слабо улыбаясь Тэхёну. Он не винит брата ни в чём, не смеет давить на него, когда тот и так сломлен. Он должен, обязан его защитить. И Тэхо пойдёт на любое безумство, если младшего Пэка это успокоит.

— Тэхо, — осуждающе шикает А. — Какого чёрта?..

— Я не могу... — сипит Тэхо, сжимая кулаки. — Не могу.

Старший Пэк прикрывает глаза, закусывая губу. Когда погибли их родители, Тэхо пришлось много сил потратить на то, чтобы вернуть к реальной жизни Тэхёна и сейчас, видя, на каком ужасном перепутье находится его любимый младший брат, старший Пэк не может пойти против него. Никогда.

— Юнхо, — вдруг обращается Тэхён к Юнхо, смотря на него самым чистым, искренним на душевные эмоции взглядом. — Ты помнишь, что обещал мне?

— Разумеется, — не задумываясь, отвечает брюнет, делая шаг к возлюбленному.

— Мы начали с тобой оба с абсолютного доверия, — строго, но мягко произносит Тэхён, делая шаг навстречу, — так не подводи меня, Юнхо, пожалуйста, — и как может в данном состоянии, с теплом улыбается парню, протягивая руку. — Останься со мной.

Какая короткая фраза, такая незамысловатая, может показаться кому-то, но среди собравшихся людей нет тех, кто не понимает её глубокого смысла. Останься со мной — прими меня таким, прими меня с этой болью, с этими демонами, с этими взглядами, с этой порочностью, с этим уродством. Не бойся меня и не считай странным, а проникся мной.

Это выбор.

Всего лишь выбор. Без каких-либо дальнейших обид.

И честно, когда Пэк Тэхён протянул А руку, то он был уверен, что Юнхо её не примет. Но брюнет грубо сжимает ладонь Тэхёна, утягивая парня на себя. Он наконец-то прижимает подрагивающее тело к себе, позволяя своему феромону успокаивающими морозными покалываниями обнять всего Пэка. Позеленевшее доселе лицо наконец-то становится бледнее, а дыхание более-менее выравнивается.

— Хороший мальчик... — шепчет Юнхо в ухо младшего Пэка, целуя в висок. — Разбирайте, — чуть улыбнувшись, кивает брюнет на валяющиеся вещи. — И пойдём. Мы и так много времени потратили.

Всех, без исключения, потряхивает от происходящего. Холодок, что обычно шаловливо бегает в районе позвоночника при чувстве жуткого страха или паники, сейчас властвует в душах парней, наводя там хаос. Они берут эти вещи, молча, но внутри их разрывает от сокрушительной искренности Тэхёна. Он никогда не делился с ними этим, никогда не показывал таких эмоций. Такая жгучая боль, что он излил им, оказалась поделена на всех, но даже при этом условии, не становилось легче. Они все задыхаются, но они вместе, а значит защитят друг друга.

Слова Пэк Тэхёна были поняты, и он был понят, но говорить об этом пока ещё не время.

Вооружившись подручными предметами, в полном молчании, парни начинают движение в сторону поместья Син Ыну. Под руководством Тэхо и Хьюна они неспешно двигаются вперёд, больше не прибывая ни в каких мыслях. Каждый сейчас сосредоточен на происходящем.

Уже дойдя до калитки, Ли Дэ Хюн задаёт, казалось, вполне логичный вопрос:

— А внутрь мы как попадём?..

— Смотри и учись, — фыркает Тэхён, проходя вперёд, — пока я жив, — и улыбается, получая удар в плечо от Нагиля.

— Атмосфера жуткая... — шепчет Ким, во все глаза осматривая мрачное поместье. На фоне той информации, которой они сейчас владеют, становится только мрачнее. Словно это фильм ужасов.

Седоволосый альфа присаживается, доставая из кармана толстовки небольшую шпильку. Он крайне скрупулёзно водит ей внутри замка до тех пор, пока все не слышат щелчок.

— Ты где этому научился? — ошалело спрашивает старший Пэк, которого за сегодня эмоциональные американские горки, кажется, забросят на Юпитер.

— Когда мама на нас с отцом дулась, — выдохнув, начинает Тэхён, открывая калитку, — то запирала сладости в кладовке. Вот мы и изощрялись, как могли, — и тихо смеётся, не заметив грустной улыбки на лице старшего брата. Для них обоих любое воспоминание настолько же сладко, настолько же больно.

— Так, — бормочет под нос Юн, — давай, — и кивает на входную дверь.

Тэхён снова садится, повторяя свои махинации, и снова нужный щелчок.

Сердце замирает в этот момент, а дверь с глухим скрипом медленно открывает им в ход в ад, но они ещё не знают этого. Сейчас они верят и понимают только одно: нужно спасти похищенного Ка Мин Джуна, но то, что скрывают величественные стены, непременно повергнет их в пучину ужаса.

— Нихуя у него поместье, — присвистывает Ли Дэ Хюн, сразу закрывая свой рот. — Простите, — едва слышно шепчет он. Парень не ожидал, что здесь будет такое эхо, но скрыть своего восхищения он не может. Столь высокие потолки, извилистые лестницы, мраморные статуи... Вкус, конечно, у Син Ыну изысканный, здесь не поспоришь.

— Держимся вместе, — чуть громче произносит Юнхо, кивая в сторону ближайшей лестницы. Он двигается первым, осторожно делая первые шаги на деревянные ступени. — Только за мной, — кивает он парням, продолжая осторожные шаги наверх. Если честно, А Юнхо сам не уверен в том, что делает, но он точно знает, что должен проявить максимальные осторожность, ответственность и смелость.

Короткие шаги, максимально тихие, почти невесомые. Некоторые даже дышать полной грудью боятся, ведь атмосфера в этом месте, как может показаться, ужасающая и без того знания, которым они обладают. Они все чувствуют обрывистые остатки разных феромонов, но подавляет их один, мёртвенно ледяной... Здесь не пахнет смертью, здесь ей пропитан каждый миллиметр.

— Еб... — осекается Юнхо, резко останавливаясь. Его глаза в ужасе расширяются, и он не успевает ничего придумать.

Пэк Тэхо, шедший вслед за другом, натыкается на его спину. Он выравнивается с другом, первым делом посмотрев на него. Но заметив дикий ужас на привычно спокойном лице, Тэхо переводит взгляд вперёд, нервозно выдыхает.

— Ох...

Окровавленный труп неизвестного парня лежит на полу. Его живот полностью изуродован, а в районе грудины красуется колотая рана.

— Ну чего встали... — недовольно начинает Нагиль, пройдя вперёд, но в следующую секунду резко отворачивается, опустошая свой желудок. — Кх-а!

— Ты чего? — с отвращением шипит Ли, прежде чем видит источник такой реакции. — Господи...

В ужасе парни смотрят на тело неизвестного, наконец-то полностью проникаясь кошмаром происходящего сейчас. Теперь они воочию видят, с кем они имеют дело.

Пэк Тэхён становится рядом с Юнхо, чуть двигаясь вперёд. Поджимая губы, со всей силы сжимая челюсть, он присаживается перед несчастным.

— Надо сфотографировать...

— Ты меня пугаешь, — не выдерживает Хьюн, поражённо смотря на друга. — Серьёзно. Зачем тебе это фото? — уточняет он, смотря за перепуганными Тиёном и Нагилем, что отошли чуть дальше от трупа.

— Да ты чё! — шикает младший Пэк. — Подумай сам. Вдруг они его уберут? И следы смоют. И хрен чего докажешь! А так фото будет. Полиции передадим.

— Да нас за взлом заметут, — шепчет Ли, крепко обнимая себя руками.

— Сделают предупреждение, — вставляет своё слово Юнхо, доставая смартфон. — Лучше перестраховаться, — и прежде, чем сделать снимок, а ещё лучше записать видео, Юнхо виновато шепчет неизвестному, — прости...

Несколько секунд тратится на это неприятное дело, но дальше происходит то, что пугает их всех. Волна страха пробегается по каждому из парней, когда они слышат жалобный стон снизу.

— Что это, блять, было?! — пищит Нагиль, вжимаясь в тело Пака.

Тэхён поднимается, осторожно выглядывая из-за стены. Но никого не увидев в холле, он делает первый шаг на ступеньку.

— Стой! — хватает его за руку Юнхо. — Снова вниз?

— Там кто-то есть...

— И этот кто-то может быть...

— Пошлите! — шипит Тэхён. — Если это Мин Джун?

Не став дожидаться того, что ему кто-то ответит, младший Пэк, перешагивая ступеньки, спускается вниз. К чёрту размышления о том, кто это мог быть. Кто-то стонал — факт, а значит кому-то нужна помощь.

Тэхён двигается в сторону второй лестницы, всматриваясь в глубокий, тёмный коридор. Никогда ещё темнота не была такой объёмной.

— Стой, — Юнхо хватает Пэка за руку, проходя вперёд, — теперь пошли.

Но двигаться в полном темноте не так уж и просто. Недовольно зашипев, Тэхо достаёт телефон, намереваясь включить фонарик, но рука Хьюна его останавливает.

— Можем привлечь внимание...

Цокнув, старший Пэк убирает смартфон обратно в карман, стараясь сфокусировать своё зрение. Но в коридоре, лишённого окон, увидеть что-либо просто невозможно.

— Ну и где мы? — Нагиль прижимается к Куангу, с опаской пытаясь всмотреться вперёд. Его трясёт настолько сильно, что он дышит через раз, чувствуя, как темнота проклятого места материализует страхи. Они касаются его повсюду, и тело становится ватным.

Но кто может знать, где? Куда их приведёт таинственный коридор?

— Не знаю...

Старший Пэк делает смелый шаг, решаясь двинуться влево. Он руками ощупывает стену, вдоль которой они двигаются, и натыкается на ручку двери.

— Здесь дверь...

— Открывай, — шепчет Нагиль, двигаясь в сторону Тэхо. — Нам нужно хоть что-то, хоть куда-то...

Альфа кивает, чувствуя и понимая всю растущую панику. Неизвестность слишком сильно давит на них, и парням просто необходимо узнать ещё хоть что-то.

Повернув ручку, убедившись, что дверь открыта, Тэхо толкает её вперёд, и на общую радость золотистый свет от напольных ламп бьёт им в глаза. Но обрадованные возможности хоть на минуту скрыться от всепоглощающей тьмы, что сгущалась вокруг них всё плотнее и плотнее, парня проскальзывают внутрь.

Но свет не значил, что здесь не скрыт очередной кошмар.

— Бр-р. Как тут холодно, — вполголоса произносит Юн Нагиль, обнимая себя. — Что это за место?

Уже смелее, контролируя своё передвижение полностью, Юн начинает короткими шагами передвигаться по просторной комнате, с интересом рассматривая её. Современный дизайн, минимальное количество мебели, запах грейпфрута, картина...

Остановившись напротив большого полотна, Юн Нагиль неуверенно шепчет:

— А это не Со Лан?

Услышав знакомое имя, Пэк Тэхён быстрым шагом доходит до Юна. Он во все глаза смотрит на портрет своего друга. Его пальцы осторожно скользят по изображённой руке Со Лана, а в глазах начинает бушевать целый океан чувства вины.

— Он.

— Там кто-то есть, — испуганно произносит Тиён, прячась за спиной Хьюна.

— Где? — резко поворачивается к другу младший, возвращаясь к ним.

— Да вон, — и пальцем указывает на сидящую фигуру.

Тэхён смотрит вперёд, неуверенными шагами начиная движения. Огромный балдахин тёмно серого цвета покрывает фигуру неизвестного, что сидит на стуле. А если это он? Надеясь, что это он!..

— Со Лан? — с надеждой шепчет младший Пэк, смелее двигаясь вперёд.

«Это он!»

— Осторожнее, — подрывается Юнхо к парню, — не веди себя так необдуманно!

Но седоволосый парень не слышит никого вокруг себя. Он двигается к своей цели, к человеку, которому уже не смог помочь. Тэхён приподнимает шелковистую ткань. Стук его сердца переполнен ложной надеждой и желанием, и момент, когда он сталкивается с леденящей душу реальностью, его разбитый взгляд встречается с ним.

— Со Лан... — с ужасом шепчет младший Пэк, падая на колени перед другом, — что он... Господи...

Подрагивающими пальцами он касается холодных рук напротив. Это невыносимо.

Брюнет, не успевший остановить Тэхёна, забывает, как дышать. Увиденное приводит его в животный ужас. Живой труп сидит перед ними, словно живая кукла. Это воистину жутко, ужасающе.

— Я нашёл тебя, Лан-а, — виновато улыбаясь, плаксиво шепчет Тэхён, держа холодные руки Со своими. — Я нашёл тебя. Теперь всё будет хорошо...

— Тэхён-а... — брюнет опускается рядом с парнем, поглаживая по спине. — Мы заберём его, слышишь? — неуверенно начинает Юнхо, боясь вызвать неоднозначную реакцию у парня. — Мы его заберём.

— Что у вас тут? — басит старший Пэк, отодвигая серый тюль. — О, господи.

Янтарные глаза с непониманием и ужасом глядит на юного омегу, что в спокойной позе смотрят перед собой. Он живой, словно живой, но весь ужасающий кошмар заключается в реальном понимании того, что этот человек несомненно мёртв!

Старший Пэк никогда в жизни не испытывал такого животного страха и отвращения. Пропавший Со Лан — найден. Найден в качестве живой мумии, живого трупа.

Это так... омерзительно, гадко.

Так вот что за коллекцию он обещал Мин Джуну?..

— Там Со Лан, да? — уточняет Нагиль, не решаясь подойти ближе.

Тэхо, пошатываясь, делает несколько шагов назад. Побледневший, едва дышащий, он с нескрываемым безумным отвращением и сильнейшим шоком смотрит на ожидающих его друзей, отвечая едва слышное:

— Да.

— Он живой? — пищит Ким, выглядывая из-за спины Хьюна. Омега не готов принять ужасную правду, он не хочет мириться с ужасом происходящего.

Пэк Тэхо отрицательно машет головой, вызывая недоумение на лицах парней. Всё же думать это одно, а понимать, что это всё правда — другое.

— Это ещё что значит? — вспыхивает Ли Дэ Хюн, уверенно двигаясь вперёд. — Как нет? — и каменеет на месте, сжимая губы в тонкую линию. Спокойно сидящий Со Лан, руки сложены на коленях, глаза слегка прикрыты, и совершенно стеклянные — ни капли жизни. Кожа буквально фарфоровая, вот говорят, что у омег такая кожа, но никогда такого буквального воплощения Ли Дэ Хюн не видел. Ресницы чёрные, длинные, на щеках лёгкий румянец, губы чуть блестят. — Он что, накрасил его? — поражённо спрашивает Ли, подходя ближе.

Нагиль шатается, придерживаемый Куангом. Его снова жутко затошнило, и становится так мерзко...

— Давайте уйдём, — всхлипывая, шепчет он, — пожалуйста. — ему даже дышать тут неприятно. Это место... здесь ведь... буквально живёт труп Со Лана... это отвратительно...

— Тэхён, — рука Юнхо ложится на плечо брата, — надо идти. Мы заберём его.

Седоволосый молчит, с виноватой улыбкой и мокрыми глазами смотря на Со Лана.

— Тэхён-а, — начинает Дэ Хюн, — надо найти Мин Джуна. Мы не можем допустить, чтобы он с ним сделал... это...

Младший вздрагивает, позволяя ужасу происходящего отозваться вставшими по телу волосами. Представить Мин Джуна на месте Со Лана... нет...

Словно ушат ледяной воды — отрезвляет.

— Идём, — произносит в нос Тэхён, на четвереньках выползая из-под балдахина. — Давайте уже, — и хватается за руку Куанга, что протянул ему, — пошлите.

Потрясение, что испытали парни, словами никогда не выразить. Эту отвратительную, жуткую правду, что им сейчас пришлось узреть своими глазами, они никогда не забудут. Не смогут забыть вкуса той жизни, которая коснулась и их. Они шли сюда зная, что Син Ыну ублюдок и преступник, но разве они могли представить, что стены этого особняка — живая усыпальницы?

Это невообразимо мерзкое чувство. И теперь становится понятно, от чего атмосфера во всём поместье пропитана запахом смерти.

— Пошлите отсюда, — шикает старший Пэк, уже смелее двигаясь вперёд, открывая дверь из комнаты ужаса. — Нужно... — и неизвестный влетает прямо в грудь Тэхо, стоит ему выйти в коридор. — Мэн Хо? — шокировано шепчет альфа в седоволосую макушку. Единственная реакция — схватить за плечи, и Тэхо сжимает их, не думая о той силе, с которой делает это.

— Кто это? — с ужасом шепчет Юн, крепко сжимая в руках биту. Вот и настала первая встреча с врагом? Тогда, откуда Тэхо знает этого парня?

— Мэн Хо! — двигается вперёд А Юнхо, осторожно убирая руки Тэхо с дрожащего омеги. — Господи. Как ты... что он... Боже мой... — не зная, за что ухватиться, Юнхо беспорядочно водит руками. На теле омеги нет ни одного места, не покрытого ссадинами и ранами.

Какой же Син Ыну ублюдок!

Тэхён, услышав знакомое ему имя, двигается вперёд, желая посмотреть на омегу, к которому ревновал Юнхо. Конечно, он не испытывает никакой неприязни, здесь чистый интерес. К слову, его волнует, как этот Мэн Хо вообще сюда попал?

— Что случилось?

Он становится рядом с Юнхо, но когда сталкивается с глазами Мэн Хо, ему становится плохо. Измученное заплаканное лицо, сероватого цвета, покрытое потом и кровью. Каждый оголённый участок его тела покрыт порезами, но лишь одна глубокая рана приводит в ужас.

— Нужно зажать рану, — и, достав нож, срезает часть своего рукава, плотно прижимая его к рваной ране в плече Ким Мэн Хо. Во рту пересыхает от осознания кошмара, что люди порой делают с другими людьми. С теми, кто заведомо слабее их.

— Кх, — кашляет омега, с благодарностью смотря на ошеломлённого Тэхёна. — Спасибо, — а сам прерывисто дышит, не в силах справляться с пульсирующей болью.

— Я убью его, — шипит старший Пэк, смотря на замученного омегу. От одной мысли, что что-то подобное он сделал и с Мин Джуном... — А ты один был? Ты не знаешь...

— Мин Джун где-то здесь, — перебивает Мэн Хо альфу, откидывая голову на стену, — они разделили нас. Он прячется где-то здесь.

— А если он его... — перепугано шепчет Тиён, но Ким Мэн Хо перебивает парня.

— Он живой, — и слабо улыбается, — он не убьёт его просто так, — и нервно хмыкает, — он будет долго его мучить, — шепчет Мэн Хо, прикрывая глаза. Всё его тело адски саднит, горит.

— Син Ыну? — недоверчиво уточняет Тэхён. Ну не сходится это с его личностью, даже несмотря на то, что тот и был психом.

— Ох, — Мэн Хо виновато смеётся, облокачиваясь на Тэхо. — Спасибо. Нет, конечно. Не он. Его друг. Я не знаю, как его зовут. Но это он... устроил это...

— Нам надо найти его, — подрывается с места Ли, — надо...

— Где вы разошлись? — уточняет Юнхо, бережно поглаживая израненного омегу по волосам.

— Первый этаж, кухонное крыло, — Мэн Хо морщится, начиная глубоко дышать.

— Тише-тише, — подхватывает парня Юнхо. — Нам нужно двигаться быстро и осторожно, а тебе лучше идти к нашим машинам... и вызови полицию.

— Серьёзно, иди к машинам, — и Тэхо тянет ему в руки ключи. — Там в бардачке мой телефон. Позвони Ким До Вану. Пароль: 0272.

— Может, не надо? — неуверенно произносит Тэхён. Глядя на замученного омегу, идея отпускать его одного не кажется правильной.

— Ты точно окончательно спятил, — блаженно разулыбался Ли, не в силах больше выносить происходящего.

— Отпустить его одного? — нервно усмехается младший Пэк. — Он еле дышит!

— Ладно, — выдыхает Тэхо, — вы идите к машинам, Тиён, Нагиль. Помогите Мэн Хо и позвоните До Вану.

— Но я хочу остаться, — моментально возмущается Юн, шагая вперёд. — Я...

— Послушай, — вступает Куанг, — тебе уже очень плохо. Нужно позаботиться о Мэн Хо. Нам надо сосредоточиться. Хорошо? — и улыбается, взглядом показывая, что это не просьба.

— А если они нас на улице ждут... — сглотнув, спрашивает Юн.

— Не думаю, — шепчет Мэн Хо. — Они где-то в доме, пытаются поймать Мин Джуна.

— Разберёмся, — сдерживаясь, отвечает Юнхо. — Возьми, — и тянет Нагилю нож. — Держи крепко, без необходимости не доставай.

Глаза Юна округляются, а руки начинают дрожать. Да разве он сможет кого-то... боже...

— Я... я... не...

— Пошлите, — устало выдыхает Ким Мэн Хо, забирая нож из подрагивающих рук. — Чего? — чуть усмехается омега, смотря на удивлённое лицо Юна. — Я просто так умирать не собираюсь.

— Вот и хорошо. Пошлите.

Никто уже не заботится о сохранении тишины. Парни двигаются уверенно, а адреналин вскипает в крови с немалым градусом.

— Вместе, — повторяет строго А Юнхо, осматривая трёх омег. — Может, их отвести? — и, приподняв бровь, смотрит на Тэхо. — А то одних пускать...

— Мы дойдём, — подаёт голос Ким Тиён, придерживая пошатывающегося Мэн Хо. — Всё будет нормально. Найдите Мин Джуна и возвращайтесь к нам.

— Что это было? — резко оборачивается младший Пэк, услышав слабое мычание где-то в другом коридоре.

— Уходите, — монотонно произносит Тэхо, двигаясь в сторону звука. Сейчас нужно быть осторожным и быстрым. Решать нужно как можно быстрее. Этот проклятый дом, нет, живой склеп, нужно покинуть с конкретным человеком.

Мэн Хо, Тиён и Нагиль быстро выскакивают из дома. Пока раненный омега жадно хватает чистый воздух, Куанг ножом ковыряет дверной замок.

— Зачем? — не понимает Юн, которого просто колбасит от стресса и адреналина.

— Чтобы дверь не закрыли, — поясняет Куанг, хромая, делая шаг назад. — Идите... — и с волнением смотрит на Нагиля, с глаз которого бегут слёзы. Сердце альфы мучительно сжимается, но он не может пойти с ними. — Идите!..

Шмыгнув носом, Юн подхватывает Ким Мэн Хо с другой стороны, помогая ему спуститься со ступенек. Они предельно быстро двигаются к калитке, почти ощутив прохладный воздух свободы, пока путь не перекрывает незнакомый им омега.

— Что за?.. — шепчет недовольно Нагиль, смеряя пренебрежительным взглядом незнакомца.

— Ну и далеко вы, — озорно сверкая глазами, начинает незнакомый омега.

— Собрались, — хохотнул второй, обнимая за талию первого.

— Кто они?

— Они живут с Син Ыну, — усмехается Мэн Хо, дерзко вскидывая бровь. — Такие же психи, — и многозначно смотрит на Нагиля, полизывая выступившие клыки. Даёт понять, что сейчас начнётся, и Юн кивает, хищно ухмыляясь. Да гори оно всё пламенем!

— Да, — и языком облизывает свои клыки, — отойди, Тиён, — и толкает друга в сторону, полностью готовый сражаться до последнего. Не за себя, за друзей.

— Ха! Ха-ха-ха! — звонко смеётся Ту. — Какие они смешные, да?

— Угу, — довольно мычит другой, — будет весело их убивать.

Юн Нагиль дерзко вскидывает брови, закипая. Какие-то убогие омеги смеют такое говорить про них?!

— Я — Ту, — представляется беловолосый омега, выпуская когти, хищно улыбаясь.

— Я — Туан, — обольстительно улыбается черноволосый омега, озорно прикусывая губу.

— Да я в гробу видал, — дерзко отвечает Юн, шагая вперёд, — ваши имена, — и кидается вперёд.

— Там и увидишь, — сладко поёт Ту, оскалившись, кинувшись вперёд.

Две омеги сцепляются в животной схватке, нещадно избивая друг друга. Они порыкивают, раздирая одежду друг на друге, с грохотом падая на землю. Их кулаки безостановочно сталкиваются с лицами друг друга, с телами. И ни один не собирается уступать в этой схватке. Туан не сдержан и очень груб, всю свою злость и негодование он выплёскивает вместе с феромонами, стремясь нанести болезненные, глубокие раны Юну. Но Нагиль не собирается поддаваться. Он с достоинством отвечает своему противнику, и его изворотливость и прыткость ему лишь на руку. Необузданному Туану это не нравится, но Нагиль с дерзкими смешками наносит новые раны на хрупкое тело омеги.

— Ну а мы, — произносит радостный Ту, подходя ближе к Мэн Хо и Тиёну.

— Ты знаешь моё имя, — добродушно отвечает Мэн Хо, чуть шире расставляя ноги. Пошатывается, но стоит ровно. Ему никогда не забыть, что Ту и Туан сотворили с ним за эти часы.

— Конечно, Мэн Хо, — широко улыбается омега. — Сочту за честь забрать твою жизнь.

— Правда? — в невинной интонации Мэн Хо читается такая ядовитая насмешка, что лицо Ту быстро искажается гримасой злости. Он бросает взгляд на брата, что пытается бороться с Нагилем, и лишь сильнее начинает злиться.

— Сука, — нервозно шипит он, резко кидаясь на Кима, сбивая раненого с ног. Он не собирается мешкать и жалости он не проявит.

— Ой! — вскрикивает Тиён, мечась на месте. Он смотрит, как Мэн Хо пытается сопротивляться одной рукой сумасшедшему омеге, пока ладонь того не надавливает на колотую рану. Мэн Хо болезненно шипит, а глаза Тиёна расширяются.

«Я должен что-то сделать! Я должен...»

Но что он может? Слабый омега, у которого ни клыков, ни когтей, ни физической силы. Он изначально был слабым местом... но, смотря на Нагиля, что тоже является омегой слабого пола, Тиён хочет что-то сделать. И знайте, что есть разница, между слабым омегой и омегой слабого пола.

Ким Тиён яростно набрасывается на спину Ту, вгрызаясь небольшими клыками в его плечо.

— А-а! — истошно вопит омега, вскакивая на ноги. Он начинает крутиться, пытаясь сбросить с себя Тиёна, но его зубы лишь сильнее вгрызаются в мышцы. — Вот сука!

— Ту! — испуганный за брата Туан бьёт Юна в живот, вскакивая на ноги и, подлетев к Ту, силой скидывает на землю Тиёну. — Господи... — в ужасе расширяются глаза, когда он видит кровавую рану, — сейчас, — и начинает зализывать кровоточащую рану брата. — Ты заплатишь за это, — ядовито шипит он в сторону Тиёна, — заплатишь!

Громкий смех привлекает внимание всех омег. Нагиль, поднявшись на ноги, прихрамывая и держась за живот, подходит к Ким Тиёну, помогая другу подняться.

— Давай же рассчитаемся, — уверенно произносит он, — счёт этого омеги, — и кидает взгляд на дрожащего всем телом Тиёна, — ведём мы, — и ухмыляется, смотря на Мэн Хо.

Да. Ночь обещает быть жаркой.

***

Когда Нагиль, Тиён и Мэн Хо покидают особняк, Тэхо двигается в сторону едва уловимого звука. С дикими ужасом понимая, что он — Тэхо, совсем не готов увидеть своего Мин Джуна в роли одной из замученных кукол, самая ужасная надежда греет решительность старшего Пэка — вымученный стон принадлежал Ка Мин Джуну. Что угодно, лишь бы он был жив.

Но двигаясь по коридору, больше ничего не услышав, сердце Пэк Тэхо начинает нервно колотиться, подгоняя новую волну паники. Двигающиеся за ним парни не придают уверенности, как придаёт следом услышанный звук.

— Мм, — долгий болезненный стон раздаётся из-за огромной вазы в конце коридора.

— Мин Джун? — пищит Тэхо, резко подрываясь с места. — Это ты? — и широко раскрываются глаза, когда он видит бледное, измученное лицо своего омеги. Живой. — Маленький мой, — голос Тэхо дрожит, и он падает на колени, подползая к Ка. — Посмотри на меня, малыш, — и приподнимает опущенную голову, яростно выкатывая глаза.

Бровь Ка Мин Джуна рассечена, а губа разорвана. Под глазом красуется свежий синяк, со лба стекает тонкая струйка крови, а ладонь обёрнута тканью, полностью пропитанной кровью. Желудок сжимается, что-то взрывается, падает, едва сдерживает рвотный позыв Пэк Тэхо, смотря на истерзанное тело возлюбленного.

Это всё его вина. Это он оставил Мин Джуна в ту ночь одного. Это он не вернулся тогда обратно.

— Тэхо?.. — едва слышно шепчет Мин Джун, приоткрывая мутные глаза. Рваное дыхание, перед глазами тёмная пелена, всё тело зудит в агонии, но омега надеется, верит, что это ни очередное лживое ведение. Он верит, что Пэк Тэхо правда пришёл спасти его.

— Боже, Джун-а, — ошеломлённо шепчет подошедший Ка Хьюн, опускаясь на колени рядом с Мин Джуном. — Господи, — и аккуратно берёт раненую руку, снимая повязку.

— Это что... — без слов шепчет Тэхён, дрожащей рукой не решаясь взять раненую ладонь друга. — Всё хорошо, Мин Джун, — улыбается младший Пэк, не сдерживая слёз облегчения. — Главное ты жив.

Он не врёт, говоря это. Несмотря на общий ужас, на реальность происходящего с ними кошмара, хоть Мин Джун и истерзан бесчеловечно, но он жив.

— Пойдёмте. Тэхо, бери его. Думаю, у него болевой шок.

Тэхо начинает суетливо метаться, не зная, как лучше взять на руки любимого. Словно он хрустальный, готовый разрушиться от любого неосторожного движения.

Мин Джун болезненно и надрывно стонет, пока Пэк Тэхо поднимает его с пола. Омега на самом деле ещё не отдаёт отчёт тому, что всё происходящее реально.

— Прости, маленький, — виновато шепчет Тэхо, — прости, — и не спеша начинает двигаться вслед за друзьями в сторону выхода. Осталось чуть-чуть. Только выйти из этого склепа, из этого ада.

— Тэхо... — хрипит Ка Мин Джун. — Я так виноват перед тобой. Мне так жаль. Это моя вина. Я пустил его в свой дом, кх-а-кха, — Ка закашливается, роняя слёзы на плечо своего альфы, — я верил, что он просто нарисует меня... я жалок... я...

— Хватит, — не выдерживает Хьюн, резко вставая перед Тэхо. — Перестань. Хватит. Ты ни в чём не виноват. Всё хорошо.

Может, из-за перенапряжения, может, из-за полуобморочного состояния, но слова Хьюна прозвучали для Мин Джуна слаще детской колыбельной. Эти тёплые и переполненные искренними чувствами слова, убаюкивают омегу, даруя ему спокойный сон в руках любимого человека.

Хьюну тоже плохо. Он из последних сил сдерживается, ведь водоворот эмоций давно захлестнул его. Никто из них не был к этому готов.

— Какая прелесть, — нахально усмехается Син Ыну с лестницы, стоит парням выйти в холл. — Любовь витает в этом доме, — невинный сарказм, пропитанный ядом, и облегчённый выдох.

— Ты... — шипит Ка Хьюн. — Мразь...

— Пф, — небрежно выдыхает Син Ыну, — ранил меня до глубины моего сердца! — разыгрывает сцену мужчина, хватаясь обеими руками за грудь.

— Ты псих! — вскрикивает Ли Дэ Хюн, рванув вперёд, но остановлен рукой Юнхо. — Почему?!

— Это не наша история, — с лёгким недовольством шепчет брюнет, кивая в сторону Тэхо, который передавал Мин Джуна в руки Ка Хьюна. — Они сами...

Недовольный Ли кивает. Он смотрит на напряжённую спину Тэхо, что не спеша двигается к лестнице, на которой вальяжно стоит широко улыбающийся Син Ыну. Ужас, злость, непонимание, горечь и обиду чувствую сейчас все, смотря на человека, что многие годы лишал жизни ни в чём невиновных омег, что ломал чужие судьбы, ради своего безумия. Как можно быть таким хладнокровным, улыбаться в такой момент?..

Они не могут знать, что пустота, омертвелая пустота давно заполнила всего художника. Они примирился с тем, что его не понимают, и ему больше не нужно чьё-то понимание. Со Ин Гук был прав. Ыну жил по совести, и всё это не было пустотой.

— Вот значит как, — нервно хмыкает Тэхо, пребывая в полной эмоциональной прострации, — как же я хотел тебе шею свернуть, — облегчённо смеётся старший Пэк, делая первый шаг на лестницу, а мужчина шаг назад.

— Ты такой забавный, Пэк Тэхо, — Син Ыну откровенно насмехается, — примчался за своей любовью. Знаешь, — глаза буквально загораются дикостью и страстью, а животный оскал вылезает на лицо, — он так сладко стонал.

Целенаправленно, точно зная, куда бить, Ыну нещадно полосует душу Тэхо, желая причинить тому боль. Раз он страдает, то все будут страдать. Каждый живой должен узнать вкус безумия от беспомощности перед случившимся. Быть загнанным в угол...

От услышанного Тэхо каменеет. Вены на лбу вздулись, а природная сущность альфы всекает по разуму.

— Убью, — хладнокровно произносит Пэк, шагая вперёд.

— О чём они говорят? — спрашивает Дэ Хюн, двигающийся за друзьями к выходу.

— Потом узнаем, — отрезает Юнхо, выходя на улицу. — Да что за?! — и кидается к омегам, что еле сидят на земле. — Что случилось?! — подлетает он к Мэн Хо, смотря на рану, которая стала больше.

— Да просто, — истерично хохочет Мэн Хо, опускаясь на спину, крупно дрожа, — поиграли слегка с двумя омегами.

— Что ещё за омеги?! — ревёт Куанг, кидаясь к потрёпанному Юну.

— Джун-а... — испуганно шепчет Тиён, вскакивая на ноги и кидаясь к несущему его Хьюну.

— Что с тобой?! — гневно спрашивает альфа, смотря на окровавленный рот Ким Тиёна. Он сейчас готов кому угодно шею свернуть.

— Он мне, — улыбаясь, выдыхает Ким Мэн Хо, — жизнь спас, — и прикрывает глаза, позволяя Ли прижать свою рану.

— Где они?! — рычит Куанг, готовый любого встречного на части разорвать. Как же сильно он жалеет о том, что в тот момент не пошёл с ними.

— Они уехали, — спокойно отвечает Нагиль, обнимая разъярённого альфу со спины. — Они просто уехали...

— Как уехали? — не понимает Дэ Хюн. — С кем уехали?!

— С другом его, — стуча зубами, отвечает Мэн Хо. — Мы только собирались снова сцепиться, как им посигналили, и они ушли. Поклонились нам, пожелали всего доброго и ушли. Интеллигенция, блин, — и смеётся, — ой!

— Осторожно, — подрывается Юнхо к Мэн Хо, но хватка на плече от руки младшего Пэка, на которой красуются поразительной длины когти, тормозит Юнхо, и тот испуганно улыбается своему парню.

— Успокойся, — хладнокровно произносит Тэхён, — я сам, — и идёт вперёд, опускаясь рядом с Мэн Хо.

— Р-ревнуешь? — пытается смеяться Мэн Хо, стуча зубами, словно на морозе.

— А не должен? — спокойно спрашивает Тэхён, наклоняясь к лицу омеги. — Нужно зализать, Дэ Хюн, — обращается он к другу, показывая на ткань. Тот послушно убирает её, и седоволосый парень аккуратно начинает зализывать рваную рану.

— Он мне... не... интересен, — чуть слышно шепчет Ким Мэн Хо так, чтобы было слышно только Тэхёну.

— Хорошо, если так, — в тон отвечает младший Пэк, заканчивая обработку раны. — Я его не отдам, — и смеряет омегу недовольным и уверенным взглядом.

— Любовь между двумя альфами, — вскидывает Мэн Хо довольно брови, — интересно.

— Хах, — улыбается дружелюбно Тэхён. — Мы ещё это обсудим, — и, придерживая Мэн Хо, помогает тому подняться.

— Хватит шептаться, — ревностно произносит Юнхо, — везите Мин Джуна в больницу, а я пойду найду Тэхо.

— Я с тобой! — вскакивает Тэхо.

— Нет, — рычит Юнхо. — Ты останешься с друзьями и позаботишься о Джуне, а я пойду к Тэхо.

— Я тоже пойду, — равнодушно вставляет Хьюн, аккуратно передавая друга в руки Куангу, который уже готов возмутиться. — Пожалуйста, Куанг-а...

— Хорошо, — сглатывает Пак, — мы вызовем полицию.

Брюнет кивает, смотря на расстроенного Тэхёна.

— Ну чего ты? — не выдерживает А, улыбнувшись. — Всё же хорошо, — и притягивает парня к себе.

— Да пиздец, — фыркает донсен, упираясь кулаками в грудь возлюбленного. — Мой брат один в доме с психом, мой парень и друг идут туда. Не жизнь, а сказка.

— Да трое на одного, Тэхён-а, — привычно шутит Пак Куанг, и Тэхён... смеётся. Да, просто смеётся. Слёзы снова текут с его глаз, но в этот раз это слёзы свободы, покоя и удовлетворения. Слёзы очищения.

Он так порывался защитить всех, обвиняя во всём себя, но именно благодаря друзьям, брату и возлюбленному Тэхён наконец-то чувствует себя свободным. Он чувствует уверенность, безопасность, благодарность, а главное... удушающее доселе чувство вины пошатнулось. Может, Тэхён и не был так уж и виноват?..

Дождавшись, пока парни скроются в адском доме, остальные отправляются медленным шагом к машинам. Куанга холодный пот прошибает, когда он смотрит на Мин Джуна. Как вообще можно сотворить такое с человеком?.. Стоит только представить, что именно пришлось пережить их наивному, добросердечному другу...

Боже...

Пэк Тэхён, двигаясь быстрее остальных, первым добирается до автомобиля. Он забирается внутрь, доставая свой смартфон и включает его, с немым шоком смотря на пятьдесят пропущенных от Ким До Вана.

Он уже точно знает, что будет. Так что, пока что идут гудки, Тэхён глубоко вдыхает.

— Алло?

— Алло, блять! — кричит До Ван, не скрывая ярости. — Ваша семейка меня в могилу сведёт! Где вы есть?! Я Тэхо в рожу двину при встрече! Ублюдок! Свалил, да? Уехал за ним?! А ты где?!

— Он сейчас в доме с ним, — спокойно отвечает Тэхён, расслабленно откидываясь на спинку сиденья, — а мы ушли. Мин Джуну нужна помощь...

— Стоять на месте всем! — дико орёт До Ван так, что даже остальные парни слышат его вопль. — Мы в пятнадцати минутах от нужного адреса. Не сметь уходить!

— У нас два раненных! — кричит в ответ младший Пэк, начиная заводиться.

— Я сейчас вызову на адрес скорую в срочном порядке. Быть там.

И сбрасывает.

— Я так понимаю, — с обречённой улыбкой произносит Ким Тиён, — мы никуда не едем.

***

Пэк Тэхо двигается быстрым шагом за отдаляющимся от него художником. Альфа точно понимает, что Ыну ведёт его куда-то, но думать об этом не собирается. Они проходят на второй этаж и вступают в незнакомый Тэхо коридор, снова достигая новой лестницы. Снова путь вниз, длинный коридор, и вот альфы в художественной мастерской, которая, кажется, является отдельной пристройкой к поместью. Всю дорогу они молчали, но Син Ыну продолжал улыбаться, безумно сверкая глазами в темноте. Он шёл лицом к Пэку, и стоит только позавидовать такой памяти, ведь так запомнить дом, чтобы спиной по нему передвигаться, ну извольте.

Молчание служит лучшим диалогом между ними. Не понимая цели, Тэхо осознаёт, что Син пытается разозлить его. И у него это получается.

Художник открывает дверь в мастерскую, наконец-то поворачиваясь спиной к альфе, который поглощён яростью — единственное чувство, что было сейчас в Тэхо, и она вот-вот настигнет Ыну. Как тот и желал.

— Ты так зол, Пэк, — весело произносит Син, смотря в глаза альфы. — Почему ты не кидаешься на меня? Чего ждёшь? — и разводят руки в сторону, измученно улыбаясь.

— Убью, — спокойно произносит Тэхо, хватая деревянную шкатулку с тумбы, кидая в мужчину напротив.

— Воу! Ха-ха! Супер! — уворачивается Син, сверкая глазами. — Давай же, — возбуждённо шепчет он, — заставь меня заткнуться.

Руки Ыну мелко дрожат. Весь он покрыт пульсирующей тьмой, что так бережно многие годы хранила его тайны. Она карает его за то, что тот хочет бросить её, закончить её...

«Он так сладко стонал...»

Пэк Тэхо подрывается с места, снося с ног Син Ыну. Кулаки яро сталкиваются с улыбающимся лицом мужчины, который даже не думал сопротивляться. Он принимает эти удары, чувствуя облегчение. Все тяжбы, что держали измученную душу, рассыпаются в пыль.

Продолжай. Не останавливайся.

— Ты касался его... — безумно шепчет Тэхо, обжигая окровавленное лицо Сина ярким золотом своим глаз. Никогда очи Тэхо ещё не были так ярки. Истинная природа альфы воистину страшна. — Касался.

— Я не только, — сплюнув кровь, шепчет мужчина, — касался его, — и окровавленная улыбка заставляет Пэка вздрогнуть под мягкость глаз психопата. — Я не только касался его...

Пальцы Тэхо ползут на шею Ыну, что чуть приподнимает голову. Уголки губ подрагивают, поднимаясь всё выше, и есть что-то жутко в этом — облегчение.

Пэк Тэхо душит художника, хладнокровно смотря на него, а тот лишь блаженно улыбается, так и не выказав сопротивления. Его сердце не мечется в груди, и страха он не испытывает.

— Тэхо, остановись! — кричит испуганный Юнхо, оттаскивая поглощённого злостью друга. — Помоги, Хьюн! — но удержать вырывающегося Пэка оказывается не так просто.

Ка Хьюн хватает ноги Тэхо, пока А прижимает его к груди, сжимая руки.

— Ну что ты будешь делать... — недовольно хрипит Син, потирая горло. Он приподнимается, с тоской и гордостью смотря на незваных гостей. — Цени их, Пэк Тэхо, — абсолютно спокойно произносит Ыну, поднимаясь с пола и отряхивая костюм. Он осторожно поправляет галстук, зачёсывает спавшие пряди волос назад, а затем, посмотрев на трёх альф уязвлённым взглядом, тихо шепчет. — Они спасли твою душу.

Ыну поджимает губы, подходя к небольшому шкафу. Он что-то достаёт из него, парням не виден предмет, но их в ступор вводит поведение художника. Откуда столько боли и отчаяния в его глазах, в чертах его лица? Как этот безумец смеет выглядеть жертвой, после всего, что он сделал?!

Но Син Ыну точно знает, что происходит с ним. Его ошибка стоила ему жизни любимого человека, стоило ему собственной жизни. Время искупления грехов.

— С ума сошёл? — нагло обращается Хьюн к Тэхо. — От такого даже я тебя не отмажу! О Мин Джуне подумай!

— Я о нём и думаю! — ревёт Тэхо, с новой силой кидаясь в бой.

— Думаешь? В тюрьму сядешь, а он что?! — шипит Юнхо.

Пэк замирает, позволяя отголоскам здравомыслия медленно остужать свой пыл.

— Да, — выдыхая, поддерживает их Син Ыну, — вам лучше уйти, — и начинает разливать непонятную жидкость по стене.

— Какого хрена он делает?..

Тэхо исподлобья смотрит на спокойные движения Ыну, внимательно смотря за его движениями.

— И как можно скорее, — а затем чиркает спичкой, бросая её на пол.

Огненное пламя вспыхивает за секунду, покрывая пол вдоль стены.

В глазах, лишённых жизни, он выглядит особенно ярко. А ведь всё могло быть иначе. Он мог ночами прижимать тело любимого к себе, позволяя его нежным губам скользить по своим устам, он мог... Да какого чёрта?

Болезненно заклокотало сердце в груди, а губы исказились в мучительной улыбке. Самолично всё разрушил.

— Ты чего творишь, сумасшедший? — шипит Пэк, заметно успокоившись. — Уйди оттуда!

— Убирайтесь, — злобно шипит Син Ыну, опуская дрожащие руки на спинку стула. — Пошли вон! — кричит он, кидая в парней стул. — Вон! Убирайтесь! Уходите! — сквозь слёзы ревёт Ыну, разрушая всё, до чего дотягивался. — Вон...

Сильный приступ истерики окутал его своими крыльями, не позволяя выбраться наружу. Тяжёлое понимание того, что он совершил, наконец-то в полном объёме накрыло его. Син Ыну — убийца. Он своими руками убил человека, которого любил всем сердцем.

Ыну прикрывает ладонью рот, во все глаза смотря на парней, что с шоком и жалостью смотрят на него.

— Ха! Ха-ха-ха! — несдержанный смех, переполненный импульсивностью и слабостью, разносится в полыхающей комнате. — Уходите... — едва слышно шепчет альфа, не спеша покидая комнату.

Какого чёрта?

Он не так себе всё это представлял, но был готов к подобному.

Всегда пустое поместье сейчас отражало весь ужас того, что хранило долгие годы. Каждая секунда отмерялась звуком собственных туфель при соприкосновении с ламинатом.

Как тиканье стрелок часов, приближающих неминуемую участь для других, да и сейчас собственные шаги Ыну становились его отсчётом до конца.

Взгляд бесцельно скользит по стенам, по картинам, по мебели. За столько лет это поместье так и не стало родным. Огромное здание, изысканные комнаты, в которых живёт густая, зловонная тьма, имеющая особую магию — поглощать чистые души.

Он мог поступать иначе? Мог бы не совершить всего того?

Больше ничего нету. Больше ничего не будет.

Пустота всегда была в душе Син Ыну, и только один человек мог заполнить его настолько, мог заставить ощутить такой силы счастье... Только один человек искренне любил его, слепо доверяя.

Зайдя в комнату к А И Сылю, Син печально улыбается. Разъедающая тоска давно оставила дыру в груди. А чувство вины, словно, заменило кровь в организме.

Никто не подарит ему облегчения — прощения.

Облизнув солёные от слёз губы, Син Ыну рвано выдыхает, чувствуя, как весь дрожит от подступающей истерики. За чем он гнался все эти годы? На что он тратил своё время? Что он вообще такое?!

— Я пришёл, родной. Я пришёл за тобой...

Нежно проведя по волосам И Сыля, сглотнув слюну, Ыну берёт букет из свежей лаванды, осторожно положив его на ноги омеги. В голове мелькает душераздирающее воспоминание, как однажды они гуляли по полю, полностью покрытым прекрасным растением, встречая на нём закат. Как долго и нежно они целовали друг друга, шепча слова любви.

Дрожащими руками Син очень осторожно берёт на руки И Сыля, крепко прижимая к себе. Если бы Ыну только мог отдать все те жизни, что он сохранил на своих устах ему, то не раздумывая отдал бы. Он отдал бы даже свою, если возможно было бы исправить ужасную ошибку.

Выйдя из комнаты, Ыну, не переставая, плачет, окропляя своими горькими слезами тело любимого человека. Огромное поместье могло стать их домом, домом для их детей. Всё это могло принадлежать им. Могло...

Когда-то уверенный в себе художник думал, что сам себя собрал. В погоне за сказочным чувством счастья, невесомости и полёта в неге, он следовал за, казалось бы, логичными целями и мотивами, выполняя то, что счёл своим предназначением. Хоть Ыну и мотивировался эгоистичными посылами, он верил, что тогда, в детстве, ты синекрылые бабочки раскрыли новые горизонты души и мира прекрасного для него.

Он снова ошибся.

Каждый взмах невесомой силой рассекал его душу. Изнеженные создания безжалостно калечили душу. Он думал, что целая бесконечная душа расширяется дарами с каждым невинным взмахом. Эти движения хрустальных крыльев рассыпали по сути Ыну сотни тысяч звёзд, что смертельным ядом проникли в его душу.

Бабочки, на крыльях которых осталось столько душ. Сказочные создания, что поглотили столько жизней.

Ошибочно посчитав даром то, что на самом деле стало проклятием, Син Ыну обрёк себя на нескончаемую погоню за счастьем, найдя которое он собственноручно и лишил жизни.

С жадностью Ыну глотал последние вздохи жизнь омег, что он хранил в своём доме, чувствуя, что они помогают ему жить. Но он никогда не хотел, чтобы И Сыль стал частью этой мемориальной линии. Он забрал его жизнь боясь, что возлюбленный покинет его. Так сильно он любит, что такой ценой согласился оставить И Сыля рядом.

Но только А И Сыль был тем единственным человеком, который мог спасти Син Ыну.

«Его последний вздох остаётся даром на моих губах...»

Отвратительно, мерзко. Ыну противно от себя.

Как он смел думать, что жизнь его любимого может даром остаться...

Нет. Его последний вздох остался проклятием на устах Син Ыну.

Он убил двоих в тот день.

Воспоминания стали — палачами.

Слёзы.

Они такие разные.

Больно.

Любимый на руках. Мёртвый. Изуродованный паранойей. И исправить ничего нельзя.

Два года Син Ыну не мог примириться с тем, что умер ещё в тот день. Но теперь ему легче. Пусть для многих он и больной человек, но сейчас он чувствует облегчение.

Войдя обратно в мастерскую, Ыну щурится от ядовитого, режущего глаза, дыма. Касается губами макушки И Сыля и только сейчас замечает, что те парни всё ещё находятся здесь. Они пытались потушить пламя.

Он смотрит на них, как на дураков, медленно двигаясь в сторону софы, до куда огонь ещё не дошёл. Осторожно уложив на неё И Сыля, Син Ыну устало спрашивает:

— Вы ненормальные? Уходите. Вон.

Хьюн перевод ошарашенный взгляд на мёртвого омегу, а затем на художника, лицо которого ничего не выражает. Даже признаков обычно человеческой жизни, и только бегущие с глаз слёзы говорят о том, что Син ещё реально жив.

— Послушайте, — начинает Ка, смотря на знатно охеревших, а по другому не скажешь, друзей. — Пойдёмте с нами. Огонь не тушится...

— Это маслянистый раствор, — выдыхает Ыну. — Вы не потушите его. Я повторяю последний раз: хотите жить — уходите.

— А ты? — лихорадочно спрашивает Тэхо, отказываясь верить своим глазам. Ему реально кажется, что они герои какого-то фильма. — Ты должен пойти с нами! Ты же умрёшь!

— Он этого и хочет... — спокойно шепчет Юнхо, смотря за тем, как Син Ыну ложится рядом с И Сылем. — Оставим их...

Юнхо единственный, кто сейчас трезво осознаёт ситуацию. Син Ыну изначально не планировал уходить жив. Смерть — его искупление за грех перед любовью его жизни.

— Мы не можем, — поражённо вскрикивает Хьюн. — Он же...

— Да уйдите вы уже, — отчаянно шепчет мужчина, — оставьте нас, — и прижимает руки омеги к своим губам, покрывая их ласковыми поцелуями. — Это не ваша история.

Парни пошатываются, начиная жмуриться от яркого огня, что заполняет всё больше пространства. Дым начинает сгущаться и дышать становится невозможно.

— Пошлите, — шепчет Пэк Тэхо, не сводя глаз с улыбающегося Ыну. С безграничной нежностью и любовью он смотрит в глаза И Сыля, и блики мелькающие в его измученных глазах это не свет от пламени, это блики от искрящейся вины. — Это его выбор. Уходим, — и, схватив застывшего Хьюна за руку, вытягивает донсена из опасной комнаты.

А Юнхо остаётся стоять, стоять и смотреть, как два человека, зеркально погибшие два года назад, сейчас погибали полноценно. Вместе.

— Юнхо! — рычит Пэк, силой дёргая друга на себя. — Хватит, — и выволакивает Юнхо из огненной ловушки.

Поместье погружается в правящую тишину. Больше не звучат стрелки часов зловещим предзнаменованием, больше не стучит звук скорой смерти.

Облегчённо выдыхает Син Ыну.

— Наконец-то, — и слабо улыбается. Положив ладонь на щеку любимого, он нежно шепчет. — Ты всё так же красив, — и с ласково смотрит в безжизненные глаза. — Теперь всё хорошо, — успокаивающе говорит Ыну, начиная источать феромон, чтобы окутать своего омегу. Он покрывает его пухлые губы своими чувственными поцелуями, не останавливаясь, шепча:

— Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя. Люблю.

Каждый дар, оставшийся на устах Син Ыну, теперь сохранён на безжизненных губах единственного человека, которого он так сильно любит.

В большой мастерской, где некогда творил Син Ыну, в художественной комнате, где некогда рисовал Син Ыну свои творения, яркие, голодные языки огненного пламени превращают в пепел всё, чего касаются, обугливают всё, по чём скользят их жаркие поцелуи.

Возле небольшого окна стоит длинная софа. На ней лежат в мирной позе Син Ыну — всемирно известный художник, талант, крепко прижимающий к себе юного омегу — А И Сыля. Между ними зажаты цветы лаванды, а их лбы касаются друг друга. Спокойствие и тепло читаются на лицах двух человек, чьи глаза закрыты, а души обретают покой.

Умиротворение окутывает их незримым покрывалом, и теперь становится тепло. Пока хрупкие руки А И Сыля находятся в руках Син Ыну, пока они лежат в объятиях друг друга, даруя прощение и великую награду, пока огонь согревает их, Син Ыну подарил свою жизнь человеку, что в своё время столь же смело, не раздумывая, даровал свою. С глубоким чувством любви, благодарности и сожаления он оставил её на родных губах.

***

— Там, что пожар? — выскакивает из машины Тиён, заметив чёрные клубы дыма.

— Скорая! — машет руками Ли. — Сюда!

— Да, — испуганно шепчет Тэхён, — горит что-то, — и порывается двинуться в сторону поместья.

— Сюда, скорее, — бежит Дэ Хюн к встревоженным врачам. — Два ножевых, сюда, — и ведёт их к Мин Джуну и Мэн Хо.

— Носилки давайте! — громко кричит один из врачей. — В больницу надо! С вами что? Полиция где?

— Они уже подъезжают, — уверенно отвечает Ким Тиён. — Это они вызвали вас.

Мужчина кивает, наблюдая за тем, как раненных укладывали на носилки:

— Осторожнее. Что здесь происходит вообще? Куда вы влезли? Молодые ещё!

— Вам всё объяснит полиция, — Тэхён кивает в сторону движущихся к ним машин. Ему не до разговоров, ему нужно искать брата, парня и друга, но...

— Тэхён! — в один голос крикнули бегущие к ним Тэхо и Юнхо. Хьюн сразу же побежал к Тиёну.

— Где он? — испуганно спрашивает Тэхён, смотря на парней.

— Он остался там, — тихо отвечает Хьюн, прижимая к себе Тиёна. — Всё хорошо...

— Джун-а? — дёргается Тэхо. — Где Мин Джун?

— Его в больницу повезут, — тихо отвечает Тэхён, носом утыкаясь в грудь Юнхо. — Я устал...

Тэхо выдыхает, двигаясь в сторону машин. Ему придётся многое объяснять, но замечает знакомое лицо, что не предвещает ничего хорошего.

«Ударит».

Бьёт.

Кулак До Вана прилично прикладывается к лицу Пэк Тэхо, но с ног не свалил.

— И тебе привет, — улыбается Тэхо, рукой показывая поражённым врачам, что всё нормально.

— Ты чем думал? — шипит До Ван, сдерживать которого начал собственный командир.

— Да успокойся ты, — хохочет Ихён, держа До Вана за одну руку.

— Реально, — тянет недовольно Джи Вон, держа вторую руку. — Потом личное выясните. Сейчас надо его взять.

— Я думаю, он мёртв уже, — тихо произносит Тэхо, отводя взгляд. — Он пожар устроил, скорее всего, задохнулся уже...

Тэхён устало смотрит на суетящихся людей. Эта ночь была длинной, страшной. Полиция мечется по кругу, вызывая пожарных. Только огонь нагло и уверенно забирает то, что велел его создатель. Очищающее пламя должно умиротворить неупокоенные души, и вода никак не может подавить смело борющиеся за свободу измученных душ языки пламени.

Только к обеду огонь оказывается полностью потушен. К удивлению, он не затронул Син Ыну и А И Сыля. Когда до полиции дошёл весь ужас, с которым они столкнулись, многим пришлось выбегать на улицу, в попытке подавить рвотные позывы. Работы у криминалистов на многие часы прибавилось.

На допросы парней ушло ещё несколько часов. Уставшие и измученные, они рассказали всё, что знали, не в силах больше выдавить из себя ни слова. В происходящей суете, группа подростков не привлекает особого внимания полиции, потому их отпускают, обещаясь вызвать позже для дачи повторных показаний. Но им уже плевать.

— Я снял нам дома, — произносит Тэхо, подходя к измотанным ребятам, — скинул адрес Тэхёну. Езжайте туда, а я поеду в больницу.

— Мы тоже хотим! — недовольно кричит Нагиль, глаза которого слипаются от усталости.

— Не сегодня, — спокойно отвечает Тэхо. — Отдохните, а завтра мы все навестим его... я лишь проверю, и сразу к вам.

— Хорошо, — на удивление многих, сразу соглашается Тэхён. — Давайте поедем уже.

Пэк Тэхо провожает парней, благодаря коллег Ким До Вана, что согласились их довезти до дома, а затем сам вызывает себе такси, отправляясь в больницу. Правда, пускать его к Мин Джуну не хотели, объясняли, что жертва переутомлена и вряд ли проснётся, но Тэхо додавливает врачей, которые соглашаются пустить альфу к парню на пару минут.

Пэк Тэхо неуверенно заходит в палату, смотря на мирно лежащего Ка Мин Джуна. Сердце болезненно сжимается от такого вида любимого, и злость на самого себя добивает.

— Мин Джун... — беззвучно шепчет Пэк, беря за руку омегу. — Прости.

— Хён?.. — сонно пищит Ка, часто хлопая ресницами. — Где я?

— В больнице, — с лёгкой улыбкой отвечает Тэхо, ласково поправляя волосы омеги, — как ты чувствуешь себя?

— Плохо, — чуть улыбается Джун, смотря на Тэхо из-под полузакрытых глаз. — Что случилось? Где все?

— Они в доме. Я снял на время. Всё закончилось, Джун-а, — поджимает губы Пэк, заботливо смотря на спокойное лицо донсена. — Всё закончилось.

— А он?.. — нерешительно спрашивает Ка, из последних сил сжимая ладонь Пэка.

— Он умер, Джун-а, — тихо отвечает альфа, прижимая к губам ладонь Мин Джуна. — Давай не будем о нём.

— Я хочу уйти с тобой, хён, — капризно выдаёт Ка, вызывая улыбку на лице старшего. — Чего улыбаешься? Я тут умираю вообще-то!

Ах, как хорошо, что несмотря на весь ужас, Ка Мин Джун продолжает так легко смеяться.

— Завтра попробую договориться, — выдыхает Тэхо, — а пока...

— Господин Пэк, время! — недовольным голосом произносит вошедшая медсестра.

— А сейчас отдыхай, — и склоняется к щеке Мин Джуна, не рискуя целовать изувеченные губы. — Завтра приду, — шепчет, улыбаясь, Тэхо.

Проводив ласковым взглядом любимого, Ка Мин Джун прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Сейчас ему спокойно. Эйфория от ощущения кончившегося кошмара блаженно радует и успокаивает. А сейчас может быть только сон, ведь Ка больше ничего не нужно в данный момент.

Сон.

После ада.

И ничего не нужно. Ведь завтра он снова будет со своим любимым, со своими друзьями. А ещё завтра он обязательно свяжется с родителями, и всё-всё им расскажет. Ценность жизни определяется лишь в экстремальной ситуации. И Ка в петлю лезть не будет и вены резать тоже. Этот кошмар лишь укрепил его веру и любовь к жизни, верю и любовь к близким людям. А впереди целая жизнь, которая будет полноценной и насыщенной. И ни секунды в пустоту.

Это их история.