Весна
Зима была очень тяжелой, мы потеряли многих и свора заметно поредела. На весеннем солнышке, развалившись на травке, грелись оставшиеся в живых псы. Большинство из них были черны и лохматы.
Вожак как раз вернулась с патрулирования, улеглась на траву и принялась кататься по земле.
- От нее стало пахнуть иначе, - не выдержав, я поделился мыслями с Рыжим. Тот задумчиво склонил голову на бок, свесив длинный язык из пасти.
- Может она заболела? - предположил мой грязно-палевый друг. Сбоку послышалось недовольное ворчание.
- Глупый, кошачьим когтями бы тебя по твоему хребту, - проворчал Бык, вытягивая мощные белые лапы. - Будешь так говорить и навлечешь на нас беду, - пятнистая морда пса скорчилась в гримасе, зубы громко щелкнули.
- Вожак ждет щенков, болезнью тут и не пахнет. Скоро в своре появятся новые голодные рты, но именно рожденные вожаком щенки и есть залог нашего благополучия. Другие псы будут видеть, как мы процветаем, и станут как можно меньше соваться на нашу территорию.
Бык замолчал, широко зевнул и положил голову на лапы, показывая, что разговор закончен.
Мы с Рыжим долго не могли угомониться. Ведь скоро появится кто-то ниже нас по рангу, мы больше не будем в самом конце. Нашей радости не было предела.
- Все равно привилегий у них будь больше, - шикнул на нас Бык, чтобы мы угомонились, но это не помогло, и псу пришлось зарычать. Мы убежали, заливаясь довольным лаем.
Чем больше на ветках деревьев набухали почки, превращаясь в зеленые листья, тем больше и круглее становился живот Вожака. Свора держалась поближе к ней, мы почти все время ходили толпой, следуя за сучкой как слепые щенки за мамкой. Людям это не нравилось, они часто кидались в нас чем-то, махали руками и палками, кричали на нас. Взрослые злобно отрыкивались от этих действий, а Рыжий и еще один пес, чуть постарше меня и моего друга, пару раз кидались на самых наглых людей, злобно скаля зубы и издавая жуткий рык. Вся свора в такие моменты была на пределе. В воздухе висел запах страха и ненависти. Бык пару раз говорил, что в это время собакам хочется драться, рвать зубами плоть и даже убивать.
Мы явно не нравились людям. Хотя они стали давать нам больше еды, но почти всегда это оказывался яд в хорошем куске мяса. Вожаку было сложно сдерживать нас, если на траве рядом валяйся аппетитный и ароматный кусок. Опять несколько псов погибло, кто-то просто ушел. Нас все по-прежнему было много, но уже не так, как когда я только пришел в свору.
Вожак пропала на несколько дней. Псы бесцельно шатались от магазина к магазину, между домами, порыкивали на людей и часто дрались между собой, пытаясь установить главенство. Мы с Рыжим даже не пыталась попробовать свои силы в драке, нам там ловить было нечего.
Патрулировать территории никто не ходил, и, видя раздор в наших рядах, из соседних дворов все чаще стали наведываться незваные гости. Драки стали чаще, не только между своими, но и с чужими собаками. Мы старались держаться подальше от границ и каждый день неизменно приходили к бакам, где Вожак раньше собирала свору. Но место на траве оставалось пустым и лишь иногда являлся Бык, недовольно качал головой, вздыхал и опять уходил. Часто там сидел старый Шарик, почесывая лапой за ухом и вспоминая свои былые подвиги, рассказывая нам с Рыжим сказки и случаи из своей бурной молодости.
Она вернулась спустя много дней. Мы как раз пытались поймать голубей, а точнее просто играли с этими глупыми птицами, кидаясь в их скопища, заставляя серых пернатых взлетать от нашего лая. Когда птицы взмыли вверх, усаживаясь на проводах и крыше магазина, Рыжий учуял знакомый запах. Радостно завиляв хвостом, он громко тявкнул и помчался к бакам. Я последовал за ним, зная, что только возвращение Вожака или хороший кусок мяса могут заставить моего палевого друга куда-то так довольно нестись. И не ошибся.
Она сидела у баков, на траве, насторожено глядя по сторонам, как будто эта территория и место были ей чужды. Возле ее лап копалось три щенка. Один некрупный серый и два лохматых черных, они смешно переставляли лапками, тявкали и отнимали друг у друга обглоданную косточку.
- Какие хорошенькие, - сказал я, подбегая к Вожаку. Она моментально вскочила, оскалив пасть, кинулась на обогнавшего меня Рыжего и, схватив его за ухо, внимательно смотрела мне в глаза.
- Щенок, - прошипела она, выплевывая ухо Рыжего и вновь садясь на траву. Словно вспомнив нас, дворняга успокоилась, кивнула и усмехнулась:
- Давно пора сменить тебе имя, ты же пережил зиму и подрос, - растянувшись на земле, она подставила солнцу бока. Сейчас мы заметили, какой она стала костлявой. Ребра выпирали из серой шкурой, под которой не осталось и кусочка жира. Невольно мы отвели от тощих боков Вожака взгляд.
- Щенок, - повторила она мое имя, смакуя его в пасти, пробуя на вкус. - Мы придумаем что-нибудь стоящее, погоди немного.
На этом разговор закончился. С щенками нам играть не позволили, но как оказалось, эта привилегия не распространялась ни на кого, потому что пришедший Черт (один из далекого выводка Вожака) тоже получил укус в ухо и лишь сидел на расстоянии, мял угольными лапами траву и смотрел на играющих с костью маленьких родственников.
Свое новое имя я получил неделей позже, когда в очередной раз успешно поймал крысу. Мы не ели этих мерзких тварей, только душили и складывали кучкой. Иногда бабушки давали за такую охоту нам объедки со стола или кусочки хлеба. Обычно мы охотились с Рыжим на крыс в паре, он гнал их на меня, а я хватал за жирные тельца, смыкал зубы и душил, пока животное не переставало двигаться. Крысиное мясо воняло ужасно и на вкус наверняка было не вкуснее кошачьего дерьма, поэтому убийство этих животных считалось больше оттачиванием навыков охоты, чем добыванием еды. За этим занятием нас и застала Вожак.
Уже не такая тощая, но все еще костлявая она вела щенков на ночлег, не разрешая им далеко отбегать от своих лап. Они остановились напротив нашей крысиной кучки, оглядывая четыре крупные рыжие тушки. Малыши испуганно запищали, убирая морды от противно пахнущих тел. Вожак же с интересом наблюдала за нами, а потом произнесла:
- Щенок, ты теперь Крысолов. Гордись новым именем, - псина усмехнулась, вильнула серым хвостом и повела детей дальше. А мы с Рыжим остались радостно повизгивать, играючи покусывая друг друга то за хвост, то за уши.