18
Мидория с трепетом ожидал. Он бился, в слепой надежде вырваться. Но, увы, веревки были затянуты слишком крепко, больно прижимали его к дереву. Омега волновался. Слова Шинсо могли оправдаться: в засаде сидело множество колдунов. Шото мог не победить.
Изуку задыхался от подступающих слез и не мог нормально мыслить. Что Хитоши удумал? Совсем выжил из ума? Альфа много о чем рассуждал, но Мидория через предложение не понимал смысл его слов.
Перед его глазами то и дело вспыхивали обрывки воспоминаний. Но он никак не мог понять, что же это.
– Мы были вместе больше месяца! – счастливо пел Шинсо, кружась рядом с ним.
Омега вздрагивал от каждой такой фразы.
– Ты сошел с ума? – хрипел в ответ он слабо. Как-либо комментировать реплики Хитоши, как оказалось, было глупо, ведь он завороженно продолжал говорить, ни на что не обращая внимания. Как самый настоящий сумасшедший.
У Изуку горло болело от криков и подступающих слез. Он чувствовал, что вот-вот и его голос сядет, в конец охрипнет. Мидория пытался вспомнить хоть какое-нибудь заклятие, полезное в данной ситуации, но не мог. Точнее, нет, заклинание-то вспомнить он мог. Но сотворить его – это уже другая задача. Ну нет у него расположенности к какой-то другой магии кроме лекарской.
Омега вглядывался вдаль, с трепетом ожидая, когда же на горизонте появится Шото. Изуку верит: полудемон придет за ним. Он не может не прийти, он клялся в любви! Однако Мидория и не знает, чего он хочет больше. Чтобы Тодороки не пришел, обезопасив себя, или чтобы пришел, поставив себя под удар. Даже думать о том, что он может проиграть, Изуку боялся.
Его голову пронзила резкая боль, от воспоминаний, что всплыли в сознании. Он, Хитоши. Альфа пытается обнять его, поцеловать, Мидория вырывается. Шинсо злится и бьет его по лицу.
Омега вздрогнул. Что это? Было ли это на самом деле?
– Твоё лицо так прекрасно, – пропел Шинсо. – Ты ведь так прекрасен в своей наивной надежде, что Шото сможет тебя защитить. Может, он даже и не придет. Ты не рассматривал такой вариант? Может, своя жизнь ему намного дороже.
– Нет! – Изуку оскорбленно зашипел. – Он придет за мной! Я знаю, он придет! И убьет тебя!
– М, – Хитоши качает головой, ненормально улыбаясь. – Судя по твоей реакции, ты и сам сомневаешься, – он усмехается.
Мидория опускает обессиленно голову. Он устал. Его персона всегда была слишком никчемной, чтобы попадать в такие передряги.
– Заткнись. Просто заткнись уже.
– Ну-ну, – Шинсо покачал головой, – не стоит так переживать, родной, не стоит. Ты будешь жить со мной куда более счастливо, чем с ним, – он потрепал омегу по щеке. Тот дернулся.
– Заткнись, – повторил он сквозь зубы.
– Как грубо. А помнишь все те ночи, что мы провели вместе? Неужто для тебя они ничего не значат? – хрипло поинтересовался он.
У Изуку внутри от этих слов всё похолодело.
– Какие ещё ночи? – сипло спросил он.
– А ты забыл? – изумился Хитоши. – Или, может… – он прищурился, – твой полудемончик поиграл с твоей памятью? Ох, вот видишь, не такой уж он и хороший, – альфа засмеялся.
А омега задрожал. Ночи? Что за ночи? Внутренности скрутило, к горлу подступила тошнота. Он чувствует себя как на пятой-шестой неделе беременности: постоянно мутит, жутко тянет на какие-то продукты, снятся яркие сны. И Шинсо говорит что-то о месяце, что они провели вместе. Да и в голове Изуку сейчас так стремительно всплывают обрывки воспоминаний. Не зря же ему казалось, что что-то не так…
Мидория сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок. Не получилось.
– О, а вот и наш долгожданный гость, – радостно воскликнул Хитоши, потирая от предвкушения ладони.
Омега резко поднял голову. Вдали около поместья графини Сицилии показалась знакомая фигура. Она стремительно приближалась. Изуку облегченно выдохнул, на мгновение почувствовав себя намного лучше. Тодороки уже здесь, он пришел за ним, он его спасет. Но стоило только ему увидеть жуткую ухмылку Шинсо, как страх снова взял вверх. А если… Шото умрет?
– Зачем ты делаешь это? – тихо спросил Мидория.
– Как зачем? – удивился его вопросу Хитоши. – Чтобы никто не мешал нашему счастью! – он, полный сумасшествия, засмеялся.
– Что… что ты такое несешь? – омега закашлялся. – Я тебя не знаю, я тебя не люблю! О каком счастье может идти речь?
– Зато я тебя просто обожаю, – Шинсо провел ладонью по его лицу. – И ты вскоре поймешь, что тоже обожаешь меня, – он рассмеялся.
– Ты рехнулся, – бросил Изуку, шмыгнув носом. В такую передрягу мог попасть кто угодно другой, кроме него. Кто угодно! Мидория даже не симпатичный, он простой вор из глубинки…
– Ммм, – Хитоши странно заулыбался и покачал головой. – Внимательно наблюдай за тем, как я избавлюсь от него, – тихо и четко проговорил он.
– Да пошел ты, – омега демонстративно отвернулся.
Шинсо подскочил к нему, схватил за волосы, больно дернув и вынудив повернуться.
– Я хочу, чтобы ты это видел, – процедил он.
Изуку не успел ничего ответить. Альфа вдруг резко переменился в лице, повел носом и развернулся, ненормально заулыбавшись. Он что-то пробормотал и решительно пошел вперед, навстречу к Тодороки.
Мидория, несмотря на весь свой страх, тоже подался в его сторону, насколько ему это позволяла длина шеи. Прищурился, внимательно за всем наблюдая. Его сердце замерло и, казалось, не собиралось больше биться, пока сражение не закончится. Пока он не узнает, что Шото победил. В противном случае, сердцу и не будет смысла продолжать биться…
Полудемон двигался быстро, стремительно приближаясь. Он явно собирался подбежать к Изуку, по крайней мере, именно этого он так страстно хотел. Но Тодороки объективно оценивал происходящее и поэтому предпочел остановиться в трех сотнях метров поодаль.
Шинсо же, напротив, приблизился к нему, отходя от дерева, к которому был привязан омега. В итоге противники оказались в сотни шагов друг от друга.
– Разве я не предупреждал, что убью тебя, если увижу от Изуку ближе, чем на милю? – холодно и четко спросил Шото. Он больше не поддерживал иллюзию: его крылья и рога явились свету.
Мидория сглотнул. Когда это Тодороки мог такое говорить?
– Мм, – Хитоши сладко улыбнулся. Слишком сладко для предстоящего сражения, вряд ли он воспринимал происходящее по-настоящему всерьез. – Что ж, можешь попытаться привести своё предупреждение в исполнение, – альфа усмехнулся.
Шото прищурился. Он склонил голову набок, его глаза стали по-настоящему звериными.
– Думаешь, не смогу? – хрипло спросил полудемон.
– Мм, думаю, нет, – мягко отозвался Шинсо.
Это оказалось последним, что он успел сказать: Тодороки взмахнул рукой, шарахнув точно в Хитоши молнией. Но того там уже не оказалось: альфа успел отскочить. У Мидории от этого перехватило дыхание.
Шинсо пригнулся к земле, широко расставив ноги, принял боевую стойку. Он оскалился, сжав ладони в кулаки. Замахнулся и из-под его пальцев выполз длинный черный хлыст. Искрящийся, пузырящийся. Он легко качнулся в сторону, и хлыст, повинуясь воле хозяина, заскользил в сторону Шото. Тот легко отскочил.
Со стороны происходящее выглядело слишком простым, и омега понял: противники оценивают друг друга, присматриваются, прежде чем начать шарахать поистине убойными заклинаниями.
Изуку наблюдал за ними во все глаза: волновался. Ему было страшно, внутри от напряжения всё скрутилось.
Тодороки хрустнул костяшками пальцев, наклонился корпусом вперед, став походим на большую рысь. Он обнажил клыки, собираясь зарычать. Хитоши посмотрел на это со всем пренебрежением, что у него было. Шото вдруг сорвался со своего места, кинувшись на него. Он замахнулся рукой, будто собирался просто ударить противника. Но нет, из-под пальцев показалось светло-сиреневое сияние, а после вдруг вокруг Шинсо вырос огромный ледяной барьер.
Мидория вздрогнул. На мгновение ему показалось, что этим всё и кончится. Увы…
Хитоши усмехнулся. Он буквально несколько секунд стоял без движения, закованный в лед, а затем вдруг взметнулся вверх, разбив оковы вокруг себя. Его черный хлыст легко разрушил препятствия, а после вдруг погас, наверное, альфа собирался применить другое заклинание. Ледяная гора медленно начала таять.
Изуку сглотнул. Что-то подсказывало ему, что вот-вот, и начнется настоящее побоище. Предчувствие не обмануло его.
Противники оскалились друг на друга, прищурились, анализируя ситуацию, гортанно зарычали. Тодороки бросился вперед, из-под его ног вырвался громадный столб пламени. Резко стало жарко: воздух легко разнес тепло по округе.
Омега задрожал, наблюдая за этим. Он знал, что Шото знает и владеет множеством приемов. Совершенно разных по своей природе. Но в первую очередь он пиромант и криомант, владеющий льдом и пламенем. Поэтому, вероятно, в бою он будет использовать эти силы.
Хитоши побежал по дуге, размахивая в стороны руками. Меж его ладоней образовалась темная сфера, которую он без промедления кинул в сторону Тодороки. Та долетела до пункта назначения и взорвалась.
Шото заволокло дымом, видно ничего не было. Изуку задергался, страшно перепугавшись. Но через мгновение увидел, как из облака черного дыма, что осталось после взрыва, вылетела стрелой фигура, зависнув в воздухе.
Шинсо усмехнулся. Кажется, он и не думал, что его маленькая бомбочка что-то изменит.
– Я не намерен долго играться с тобой, – прорычал Тодороки, скалясь.
Хитоши согласно кивнул.
– Это взаимно, – он улыбнулся.
Как Мидория знал, Шинсо – телепат. Телепат… но вряд ли его магия могла подействовать на полудемона. Слишком уж по-другому устроена душа, если она есть. Никакое внушение не может воздействовать в достаточной мере на таких существ. Поэтому Хитоши и приходится использовать легкие побочные заклинания.
Шото резко выдохнул. Он соединил вместе ладони, а после медленно растянул их в стороны, будто натягивал что-то. Из-под его ног медленно начал распространяться огонь. Стихийный, необузданный. Он мгновенно распространился во все стороны и закружил в сторону Шинсо, окутывая его кольцом. Тот с тревогой начал озираться по сторонам. Огонь закружил вокруг него, повинуясь движениям пальцев Тодороки, окружил коконом.
– Ты сдохнешь, – процедил Шото.
У Изуку защемило сердце, он испугался. Колдовство усиливалось, энергия накапливалось, омега не мог не ожидать чего-то ужасного.
– Только после тебя, – зарычал Шинсо, вдруг взмахнув кистью.
Мидория увидел это первым. Рядом с деревом, где он был привязан, в кустах пряталось около трех десятков колдунов. Где Хитоши нарыл их, сказать было сложно. Но они здесь, и они явно нацелены убивать.
Колдуны выскочили из засады, кинувшись к Шинсо. Один из них взмахнул рукой. Водяной столб вырос буквально из-под земли, мгновенно затушив кокон, что создал Тодороки.
Шото обернулся, его глаза в ужасе расширились. Он сжал ладони в кулаки, огонь резко погас.
Изуку в ужасе уставился на это, дыхание сперло, он открыл рот, собираясь закричать во все горло, чтобы его альфа бежал. Но с губ сорвался лишь жалобный хрип.
Колдуны выстроились в колонны, вздернули руки к небесам, собираясь творить волшебство. Губы зашевелились, многие нашептывали один и тот же мотив, собирались сделать классовое заклинание.
Это длилось меньше минуты. Тодороки успел лишь метнуть несколько молний, что одна колдунья без труда отразила.
Мидория моргнул. И тут же, стоило ему только открыть глаза, как шквал заклинаний посыпался в Шото. На разный вкус и цвет, защитить ото всех становилось невозможно.
Тодороки взметнулся в поднебесье, последовать за ним смогли далеко не все. Но те, что остались на земле, продолжали швыряться огненными шарами и энергетическими сгустками.
Изуку дрожал. К горлу подступил ком, у него не получалось сделать вздох. Изумрудные глаза давно переполнились огромными слезами, ужас подступал.
Хитоши тем временем быстренько отползал с поля боя в сторону. Он сдавленно смеялся, потирая от радости ладони. А вскоре дошел до Мидории, остановившись рядом с ним.
– Нравится? – игриво спросил Шинсо. – Я старался, – горделиво бросил он.
Изуку не отреагировал на его слова. Лишь шмыгнул носом, продолжая сдавленно шептать:
– Пожалуйста, пожалуйста, просто выживи, – он сглотнул. Сейчас особенно остро ощущалось, насколько Тодороки стал ему дорог.
– Не стоит так надрываться, – улыбнулся Хитоши. – Он всё равно умрет.
Мидория отвернулся. Не от него, от поля боя. Не мог больше смотреть. Шото агрессивно оборонялся, множество колдунов уже валялось на земле без движения. Были ли они мертвы или просто обессилены, Изуку не знал. Но это давало слабую надежду.
– Зачем ты делаешь это? – прошептал омега, обессиленно повесив голову.
– Как зачем? – вновь удивился Шинсо. Недавно он уже отвечал на этот вопрос. – Чтобы мы с тобой были всегда вместе, конечно! – счастливо заявил он. Совершенно ненормально.
– Но я же тебя не люблю… – с больным выдохом протянул Мидория. – Я другого люблю.
– Тебе это просто кажется, – Хитоши потрепал его по щеке, поправляя параллельно свою одежду, что успела потрепаться.
– Но я жду от него ребенка, – со стоном заметил Изуку.
– О, – Шинсо опешил, а после со всем возможным отвращением поморщился, – вытравим это, – сказал он, поморщив нос.
Омега вздрогнул. Зря ляпнул это.
– Если Шото умрет, я…
– Нет-нет, – Хитоши взмахнул рукой, – когда он умрет. Так будет правильнее, – он улыбнулся.
Мидория вновь вздрогнул. Договаривать то, что он собирался, перехотелось. Изуку отвернулся, прикрыв глаза. Он слышал вдали раскаты грома, шум молний, звук дождя, треск. Чувствовал ужасные порывы ветра, жар, что обдавал всё тело. Но любопытства это не пробуждало, лишь страх.
Омега, услышав вдруг чей-то крик, что показался ему до боли знакомым, заскулил. Он закусил губу, боясь разрыдаться в голос.
Шинсо, что всё ещё стоял рядом с ним, покачал недовольно головой, будто осуждал его поведение. Он перематывал своё бедро, что, оказывается, оказалось раненым. Мидория не успел заметить, когда его зацепили…
Хитоши что-то тихо и слащаво сказал ему, но Изуку ни слова не разобрал, вдруг почувствовав жутко болезненный спазм в животе. Дыхание перехватило, он весь насторожился, прислушиваясь к ощущениям. Его лекарские способности помогли мгновенно анализировать состояние тела. Ощущения похожи… на выкидыш.
Мидория дернулся, новая волна страха окатила его. Хитоши что-то говорил про месяц… Изуку не уверен, что воспоминания, что яркими вспышками проносятся в его голове, могут говорить лишь о том, что он был с Шинсо несколько недель. Был в плену, пока Тодороки его не нашёл. А это значит, что его срок чуть более приличный, чем пара дней. Поступающий выкидыш должен ощущаться именно так.
Выкидыш… выкидыш…
Омега встряхнул головой. Победит Шото или проиграет, от него это не зависит. Нужно успокоиться, нужно концентрироваться. Потерять этого зародыша Мидория не хочет.
Он медленно вздохнул, плотно зажмурив глаза. Медленно выдохнул. Изуку – учёный, но и плохим лекарем его никто не назовет. Поэтому даже без рук он сможет обезопасить себя. За плечами несколько лет практики в тылу и на фронте. Он до сих пор помнит, как перебегал с места на места под градом польбы, вылечивая раненых.
– Чего притих? – Шинсо одернул его.
Но Мидория не стал никак реагировать. Он вновь вздохнул. Давно не занимался магией, поэтому найгу, которую он может преобразовать в магию, очень много. На это точно должно хватить.
Изуку мысленно сконцентрировался на своём животе. Представил, как протекают внутри процессы. Направил энергию от сердца вниз, вниз к животу, окутал его теплом. Дыхание чуть выровнилось, боль отступила.
Мидории приходилось и останавливать преждевременные роды, и предотвращать выкидыши. Он знал, что справится. Главное ни на что не отвлекаться. Раньше никогда жизнь его личного полудемона не стояла под угрозой.
Изуку быстро зашептал заклинание исцеления, поймав больное место. От тревоги и стресса шейка матки начала сокращаться, вытаскивая плодное яйцо наружу. Нужно это предотвратить.
– Эй, ты что там творишь? – Хитоши схватил его за волосы, вынудив открыть глаза. – Магию удумал творить? Думаешь, это тебе поможет? – тихо прорычал Шинсо.
Мидория притих. Он плотно сжал челюсти и губы, не шевелясь. Не хватало еще, чтобы Хитоши сделал что-то от злости. Упасите боги, ударит его по животу…
Чуть поодаль всё еще что-то громыхало, кто-то душераздерающе кричал.
Шинсо открыл было рот, собираясь сказать что-то страшное, но не успел. Позади него вдруг все стихло. Это было чересчур подозрительно.
Альфа медленно обернулся, отпустив пушистые волосы Изуку.
Мидория тоже дернулся, отчаянно желая узнать, что там. В груди промелькнула надежда, что Тодороки победил.
– Охо-хо, мое предсказание оказалось верным! – радостно воскликнул Шинсо.
Сердце омеги пропустило удар. Он уставился во все глаза на поле битвы. То было разбито, разукрашено. Всюду чья-то кровь и… остатки внутренностей…
К горлу подступила тошнота, Изуку сразу же отвернулся. Понимая остатками сознания, что опастно тянуть, он зажмурился, вновь концентрируясь. Мидория быстро нашептал заклятия исцеления, живот резко перестало сводить болью. Но повернуться обратно на поле боя он решился только после того, как услышал голос Шото.
– Ты мразь, – прохрипел он.
Омега резко обернулся. Он дернулся всем телом вперёд, позабыв о верёвках, что крепко держали его на месте.
– Ох-ох-ох, кто бы говорил, – Шинсо захлопал в ладоши, медленно выступая вперёд.
Тодороки победил множество. Наверное, около семидесяти процентов колдунов. Но всё же не всех. Оставшие превратили его тело в решето. Из каждой раны хлестала кровь, стекая по ногам и впитываясь в траву. Шото еле дышал. На месте его магией удерживало трое, остальные лишь страховали.
Мидория нервно вздохнул. Он знал, что полудемона не убить, как человека. Даже кинжал в сердце ничего не гарантирует. Но столько ранений…
Тодороки хрипел, его голова была разбита, волосы растрепаны. Одежда порвалась, а крылья были похожи на решето.
От одного этого вида у Изуку закружилась голова.
– Могу я спросить, – Шото шумно втянул носом воздух и харкнул себе под ноги кровью, – зачем?
Хитоши медленно приблизился к нему.
– Разве ты уже не спрашивал? – он растянулся губы в улыбке. – Кажется, ты не дооценил меня. В прошлый раз мы бились так долго, ты должен был усвоить урок, – альфа рассмеялся.
Изуку на этих словах нахмурился. Прошлый раз…
– Какое ты чудовище, – тихо, даже сипло проговорил Тодороки, опустив низко голову. Он устал.
– Ах, кто бы говорил, – Шинсо хмыкнул, – таких, как ты, быть не должно, – в нем заговорил маг, ненавидящий демонов.
Он подошёл к Шото вплотную, достал из-за пояса длинный кинжал.
Мидория сглотнул. Полудемон не человек, но с отрубленной головой даже он жить не сможет. Изуку весь встрепенулся, показалось, вот-вот и решение проблемы появится.
Шинсо занёс руку.
– Шото, – выдохнул хрипло омега, его глаза от ужаса расширились.
Это было слишком тихо, чтобы человек мог услышать. Но Тодороки не человек. Он повёл ухом и резко поднял голову, уставившись точно на Мидорию. Тот вздрогнул.
На лице альфы отразились сожаление и глубокая вина. Губы сдались в тонкую полосочку, будто он еле сдерживался, чтобы не закричать.
Изуку же пробил озноб.
– Шото, я люблю тебя, – он выдохнул и закрыл глаза, не готовый смотреть, что же произойдёт дальше.
Это заняло не больше мгновения.
Глаза Тодороки расширились, он шумно вобрал носом воздух и за мгновение до того, как лезвие вонзилось в его шею, исчез.
– Я тоже тебя люблю, – выдохнул тут же кто-то над самым ухом Изуку.
Тот резко распахнул глаза. Шото навис над ним, уперевшись руками в ствол дерева, и тяжело дышал.
Мидория знал, для телепортации требуется очень большая концентрация. В пылу битвы и на волоске от смерти добиться ее не возможно. Как Тодороки удалось это?
– Шото, – Изуку потянулся к альфе, отчаянно желая к нему прикоснуться.
Альфа захрипел. Он повёл рукой, на кончиках пальцев появились маленькие огоньки, которые вмиг обуглили веревку.
– Не бойся, – только и выдавил из себя Тодороки, резко развернувшись.
Его противники, те, что остались в живых, соориентировались, кинувшись в атаку.
Мидория трусливо отступил и замер. Что-то не позволило ему спрятаться, нет. Он вдруг дернулся, встав к альфе поближе, и нервно выдохнул ему в спину.
– Что за фокусы? – Шинсо, что уже полностью был уверен в своей победе, оскалился.
– Ты забыл, кто стоит перед тобой, – отозвался спокойно Шото. Его голос вдруг зазвучал совсем по-другому. Сильно, воинственно. – Я не человек, нет, полудемон. И меня не убить так просто, – он наклонился корпусом вперед, зарычав.
Магия вновь затруилась из-под его пальцев, найгу волнами распространилась по телу. Тодороки переполнила мощь, энергия.
«И эти две души, объединившись вместе, образуют силу, сравнимую с божьей…»
Изуку встряхнул головой, показалось, глаза обманывают его. Так не бывает…
Шото взмахнул рукой, столб пламени окатил присутствующих. Температура была так колоссальна, что попавшие под её действие люди мгновенно обратились в пепел.
Кто-то в ужасе завизжал и бросился наутек.
Тодороки выглядел совсем другим. Он не человек, полудемон, порой Мидория забывает об этом. Зря…
Альфа двигался быстро, решительно. Количество выживших резко сократилось. Изуку лишь пару раз моргнул, а на ногах осталось лишь трое. Он сам, Шото и Хитоши.
Последний в страхе дернулся. На его лице отразился ужас: Тодороки стал другим, совершенно другим.
Омега сделал один единственный шаг назад, сглотнув. Шото же бросился вперёд, в мгновение нагнал Шинсо, схватил его, собираясь без промедления, как вампир, перекусить шею, оставив голову висеть на тонком лоскутке кожи. Но почему-то он остановился, поднял голову.
К ним навстречу спешила знакомая беременная фигура. Аояма оказался рядом в мгновение ока. Он встал позади Хитоши, положил ладонь ему на макушку, и альфа упал без сил.
Юга пнул его тушку носом ботинка.
– Это заклятие должно действовать не так, – нахмурился он.
Шинсо дернулся.
– А? – он резко сел. – Кто вы? – удивлённо спросил альфа. – Кто я?
– А-а, всё же, всё правильно, – улыбнулся Аояма.
Мидория в шоке хлопал глазами. Он сделал нерешительный шаг, а после бросился к Тодороки, что стоял совсем без движения.
– Его надо убить, – прорычал Шото.
– Ну нет, – Юга насупился, – красивый какой, – протянул он. – Он всё забыл, чист, как лист. Пусть будет со мной, – омега потер ладошки.
Тодороки закатил глаза. Он бы обязательно сказал что-то еще, но отвлёкся, обернувшись к Мидории.
– Шото, – тот застыл перед ним.
Полудемон выдохнул, обессиленно прижавшись к нему.
– Я испугался.
– Я тоже.
– Давай… не будем это обсуждать.
– Угу… – Мидория прикрыл глаза. Сердце все еще бешено стучало, волны облегчения накрывали его. – Только всё же проясни один момент. О чем вы говорили? Что за месяц? Я жил с Шинсо?
Шото вздрогнул. Он скрипнул зубами и слабо сказал:
– Да. Целый месяц… то, что тебе снилось, не было сном, а реальностью. Этот урод похитил тебя, я месяц вас искал. Нашёл, чуть не убил его, мы вернулись домой. Но ты… был очень плох, – Тодороки поморщился. – Воспоминания тебя терзали, не давали даже спать по ночам. И я предложил… избавиться от них. А ты согласился.
– А? – Изуку вздрогнул. Все постепенно начало вставать на свои места.
– И я немного поколдовал над твоей памятью, – подал голос Аояма. Он подхватил под руки ничего несоображающего Хитоши и куда-то его повёл.
– Извини, – Тодороки тяжело выдохнул. – Я должен был убить его еще тогда, но почему-то пощадил. А это вылилось в такие проблемы. Прости.
– Мм, – Мидория покачал головой. Он осторожно положил ладонь альфе на щеку. – Я так рад, что ты пришёл за мной.
– Как будто я мог не прийти, – Шото усмехнулся. – Пообещай мне, что… что не будешь ничего вспоминать из того, что Юга стер из твоей памяти, – попросил альфа.
– О… обещаю. А что ужасного было там? – заволновался Изуку.
– Так-то ничего. Этот урод… лишь пару раз поднимал на тебя руку, но больше ничего. Никаких приставаний, ничего. Но по твоим словам… ты мучался из-за тоски… – тихо проговорил Шото.
– О… – Мидория мягко улыбнулся, – ясно, тоска. По тебе, видно, тоска, – он тихо хихикнул.
Тодороки устало улыбнулся.
– Пойдём домой, – прошептал он, медленно взяв омегу за руку.