10
Брови Изуку поползли вверх, он медленно выдохнул, чувствуя, как под ребрами скапливается злоба. Мидория прищурился, изучая вошедших взглядом.
Шото будто почувствовал его взгляд на себе. Или просто знал, где Изуку находится, специально посмотрел в ответ, изучая его реакцию.
Омега, его спутник, был красиво одет, причесан и накрашен. Мидория просто не мог соревноваться с ним в ослепительности. Но он и не собирался. Изуку с огромным усилием воли отвернулся и направился к гостям, имитируя жуткую заинтересованность в мероприятии.
Всё его желание поговорить с Тодороки, помириться с ним и всё разрешить куда-то улетучилось.
С подноса скользящего мимо лакея Мидория взял красивый бокал со светлой полупрозрачной жидкостью. Наверное, вино, хотя раньше Изуку такого никогда не видел. По запаху действительно вино. Он залпом опустошил стакан, прикрыв от удовольствия глаза.
Ему захотелось уйти, ведь, если Шото так приятно проводить время с кем-то другим, то смысла в их разговоре нет. Его слова про брак были просто шутками. Мидория глянул на вход, сделал шаг в сторону, но что-то заставило его остановиться.
Ну не мог он оставить Тодороки один на один с этим омегой. Уж слишком он ослепительный, слишком великолепный. Буквально светящиеся золотые глаза, белоснежные длинные волосы, спадающие на плечи.
Изуку искоса посмотрел в их сторону. Омега что-то говорил, а Шото внимательно слушал, кивал и вставлял редкие комментарии.
Мидория отдаленно подумал, что им должно быть очень интересно вместе. Интересно… Изуку усмехнулся. Он не дурак и прекрасно понял, зачем Тодороки позвал кого-то другого. Он хотел пойти вместе с Мидорией, не с кем-то другим. Значит, то, что происходит сейчас, лишь попытка вызвать ревность.
Мидория поправил волосы, расправил плечи. План Шото работает, злоба нарастает в Изуку, он ревнует. Но подходить к ним, устраивать скандал или разборки Мидория не собирается. Прилюдно показать, как Тодороки ему не безразличен. Ну уж нет!
Если Шото спокойно гуляет, с кем хочет, демонстративно игнорируя притяжение между ними, то и Изуку может так же.
Он огляделся по сторонам. Многие гости пришли не одни, в парах. Вряд ли хоть кто-то из них состоял в отношениях, скорее для торжественного мероприятия все нашли красивых спутников. Положено, пусть и не обязательно, по этикету. Но были и одиночки, вроде Мидории.
Омега прищурился и повел носом, выискивая альфу. Подойти решился к самому на вид умному. Красотой Изуку никогда не отличался, глупо думать, что кому-то чрезмерно симпатичному он сможет понравиться. А вот блеснуть своими знаниями перед умными людьми…
Мидория неторопливо подошел к какому-то невысокому, серому альфе, что стоял обособленно от остальных. Он растянул тонкие, бескровные губы в улыбке.
Альфа поднял на него глаза. Равнодушные, серые, под которыми залегли большие круги.
Изуку сглотнул, почему-то стало не по себе. Ему захотелось отступить, но взгляд вновь упал на Тодороки, что так же заинтересованно и мило беседовал со своим спутником.
Переполненный решимости он представился:
– Я Изуку, а вы?
– Нм, – альфа медленно моргнул, сделал шаг навстречу. От него веяло чем-то пугающим, от чего закипала кровь. – А я Шинсо. Из семьи Хитоши, может быть, вы слышали о нас?
– Э… нет, – Мидория улыбнулся, – я не местный, – он, пересиливая какой-то животный страх, сделал шаг вперед, встав к альфе вплотную. Это могло выглядеть странно, но Изуку словил взгляд Тодороки на себе и не мог не сделать этого.
Шинсо удивился. Он усмехнулся и легко взял Мидорию за руку, потянув на себя. Тот нервно вздохнул, но ничего говорить не стал, ведь сам подошел некрасиво близко.
– Потанцуем? – предложил Хитоши, слащаво улыбаясь.
– Э… вообще-то, я не танцую, – неловко улыбнулся Изуку. Об этом он не подумал. – Не в смысле, что не хочу. Просто не умею, – объяснил он.
– Не страшно, – Шинсо склонил голову набок, еле заметно и быстро облизнув губы, – это совсем не сложно. Я поведу, – альфа потянул его за руку, бережно приобняв за талию.
Мидория без сопротивления последовал за ним, осторожно наблюдая за Тодороки, что, заметив их, уже не сводил с Изуку глаз. Мидории это страшно нравилось, пожар под его ребрами только разгорался. Ему нравилось думать, что Шото сейчас ревнует его. Вот пусть знает, что нельзя другим излишнее внимание уделять!
Изуку в ужасе встряхнул головой. Он же ученый, человек, поглощенный знаниями и наукой. Другие его никогда не интересовали. Отношения, любовь. Что на него нашло? Целенаправленно вызывает у кого-то ревность, пытается отомстить. И откуда весь этот пожар в груди? Сердце щемит, когда он видит Тодороки с кем-то другим. Внутри всё замирает от того, что Шото смеется рядом с кем-то другим…
– Вы же не местный? – полюбопытствовал Мидория, пытаясь отвлечься от странных мыслей.
– Нет, – Шинсо улыбается, его голос звучит гортанно и тихо. – Ехал сюда полдня. Живу далековато. А вы?
– А я? – Изуку растерялся. У него вообще нет дома. – Эм… а я живу здесь. Можно сказать, эм… работаю, – неловко протянул омега.
– И кем работаете? – с жутко добрым выражением лица спросил Хитоши.
Мидория отвел глаза. Подсознательно Шинсо ему не нравится. Странный он. Видно, что умный, хитрый человек. Если человек. Но такие люди ещё и опасные, пугающие. Нужно быть начеку.
– Так, расшифровываю старые книжки, – пожал плечами Изуку, придавая голосу обыденность. – Ничего интересного... ой! Простите!
– Кхр, – Хитоши дернулся, на мгновение его лицо искривилось.
– Я случайно, – Мидория поежился, – я же говорил, не умею танцевать. И вот… задумавшись, наступил вам на ногу.
– Это не страшно, – Шинсо мгновенно вернул себе доброжелательное выражение лица. Улыбнулся, приобняв Изуку крепче, и потянул его, кружась по залу. Музыка словно сама подталкивала.
Они начали светскую беседу, Хитоши постепенно начал казаться совершенно обычным. Первое впечатление отступило, Мидория подумал, что вовсе он и не страшный. И, что важнее, умный.
Глаза Изуку разгорались от восторга, он улыбался, внимая каждому слову альфу. Инновационные идеи, новые взгляды. Сама речь была пронизана смыслом, Мидория отдаленно думал, что давно не встречал человека, легко связывающего сложные термины.
– Вы очень обаятельны, – вырвалось у омеги.
Шинсо легко рассмеялся.
– Шарм – моё второе имя, – тихо проговорил он, наклонившись к Изуку.
Тот и не подумал отстраняться, внимательно на него глядя. Он уже и думать забыл о Тодороки и его кавалере.
Неожиданно свет в зале погас на мгновение, а после зажегся около импровизированный сцены, куда все обратили своё внимание.
– Рад приветствовать всех вас сегодня! – провозгласил торжественно знакомый злой голос.
Мидория вздрогнул, дернувшись. Он выглянул из-за плеча стоящего впереди колдуна, узнав в говорившем Шото. Тот стоял чинно, держался жутко высокомерно, через чур аристократично. Меж его бровями залегла еле заметная складочка, а в голосе звучала сталь. Изуку сразу же понял причину его злости. Любой бы понял, если бы знал всю их ситуацию.
Омега почувствовал легкий укол вины. Может, Тодороки решил пойти с тем омегой, потому что Мидория идти не хотел? А одному на таком мероприятии появляться как-то несолидно…
Шото громогласно вновь заговорил, приветствуя гостей. Все радовались, поднимая за его здоровье бокалы. Изуку не слушал. Он отвернулся, боясь встретиться с полудемоном взглядом. У Мидории много работы, прочих куда более интересных дел. Что он здесь забыл? Собирался с Тодороки помириться, а в итоге только отдаляется от него. Стоит уйти.
Изуку вздохнул, обернулся к Хитоши, уже собираясь извиниться и удалиться, но тут на периферии зрения увидел, как Шото легко спрыгнул с небольшого возвышения на пол.
Мидория удивленно обернулся.
Тодороки смотрел точно на него, его глаза почернели от злости. Он облизнул губы и махнул рукой, приглашая своего спутника к себе подойти.
Изуку приподнял удивленно брови.
Полудемон приобнял рукой омегу, что легко к нему подскочил, наклонился к нему, нюхая густые длинные волосы.
Мидория сглотнул. Нет, Шото точно привел его сюда, дабы показать, что от Изуку он никак не зависит. Но ничего, так даже лучше. Тодороки должен понимать, что им не по пути, несмотря на всякое притяжение между ними.
Мидория подумал об этом, но тоска и боль из груди никуда не ушли. Обида взыграла в нем, он уверенно схватил стоящего рядом Шинсо за руку. Тот удивился, но ничего не сказал, никак не отреагировал.
Зато отреагировал Шото. Его глаза сверкнули, он еле заметно обнажил клыки. Гости продолжили спокойно веселиться, переговариваться, танцевать. Никто и не замечал этих двоих, что пламенно смотрели друг на друга.
Они стояли в десяти метрах, но Изуку всё равно чувствовал, как сильно альфа напряжен. Его запах стал ещё более ледяным, обжигающим.
Тодороки вдруг улыбнулся. Его лицо разгладилось, он спокойно вздохнул. Мидория в недоумении на это уставился. Полудемон развернулся к своему спутнику, что беспечно попивал вино из бокала. Выхватил его из руки удивленного омеги и притянул того к себе, вдруг горячо поцеловав в губы.
Сердце Изуку пропустило удар. Он всё мог понять, но… Шото уговаривал буквально совсем недавно выйти за него, говорил, ну, скорее шутил о детях, маленьких демонятах. А сейчас…
Мидория резко отвернулся. Он знал, что краем глаза Тодороки наблюдает за его реакцией, и не хотел доставлять альфе удовольствия, показывая, как ему больно. Но больно было. Очень. Это глупое заклятие, связавшее их вместе и заставляющее страдать друг по другу, это оно во всем виновато!
Умом Изуку понимал, что лучше вместе им не быть. Они будто из разных миров. Да и Мидория, будучи магом, с детства ненавидел колдуном и демонов. Пусть теперь он и чувствует, что различия не так уж и велики, вместе им не быть.
Умом понимает… Но внутри всё клокочет и закипает, когда происходит что-то подобное. Изуку давно перестал себя контролировать. Он окунулся с головой в Шото, упал с ним в любовь. Сейчас просто стоять и смотреть на их поцелуй Мидория не может.
– Шинсо, – Изуку кокетливо убрал выбившуюся прядь своих кудрявых волос за ухо. Хотя он знал, что у него плохо получается. – М, вы такой интересный человек, – омега осторожно провел ладонью по груди альфы, глядя на него снизу вверх.
Хитоши усмехнулся.
– Кажется, я понял, – весело сказал он и, приобняв Мидорию за талию, притянул к себе, наклонившись.
Его губы оказались в сантиметре от губ Изуку. От вздрогнул, напрягшись. Если они сейчас поцелуются, Тодороки будет так же неприятно. Пусть знает! Но целоваться с кем-то другим… Мидорию бросает в озноб от одной это мыслей. Да и что Шото сделает с ним за это? Что сделает с Шинсо? Некрасиво получится.
Но додумать он уже не успел. Кто-то мимо проходящий толкнул Хитоши в плечо, и их губы встретились. Изуку замер, почувствовав привкус чужого запаха. Неприятного, тяжелого, забивающегося в легкие.
Шинсо внимательно смотрел на него, не закрывая глаз. Он разжал свои руки, отпрянув, и Мидория, что уже не держал самого себя, чуть не упал.
– Я неправильно угадал ваше желание? – изумился Хитоши.
Изуку неловко улыбнулся. Шинсо, видимо, намного добрее, чем он подумал в первое мгновение.
Неподалеку от них послышался сдавленный рык.
Мидория резко обернулся. Шото смотрел на них в упор, его глаза покраснели от гнева. Он тяжело дышал, скалясь. Еле заметно. Окружающие были поглощены музыкой и совершенно их не замечали.
Изуку опустил глаза, испугавшись. Но тут Хитоши дернул его за руку, отводя назад. Он мило улыбнулся, притягивая Мидорию к себе, и повернулся к Тодороки спиной, закрывая Изуку от его глаз своим телом.
– Эм… зачем это? – глупо спросил Мидория. Когда речь шла о Шото все его знания и интеллект куда-то улетучивались. Он начинал волноваться и переживать, как дурачок, и переполнялся от радости. Влюбленность делает человека слишком наивным, беспечным и глупым.
– Кажется, вы испугались, – учтиво заметил Шинсо. – Тодороки, хозяин дома, напугал вас, верно? Он это умеет, – альфа усмехнулся уголками губ.
Омега поежился.
– Не совсем… ох…
– А что же тогда? – прищурился Хитоши. Изуку удивленно на него посмотрел. – Впрочем, это не мое дело. А, возвращаясь к нашему поцелую, – он перешел на шепот, – неужто я не правильно угадал ваше желание? Извините меня.
– Нет, то есть… – Мидория поморщился. Он привстал на носочки, из-за плеча Шинсо посмотрев на Тодороки.
Тот стоял всё в той же позе, внимательно на них смотрел. Заметив взгляд Изуку, он отвернулся, взяв за руку своего спутника. Тот выглядел совершенно ко всему равнодушным. Шото что-то сказал ему на ухо, омега покраснел. Полудемон усмехнулся, подмигнул Мидории и вдруг подхватил своего кавалера на руки, закинув себе на плечо. Омега сдавленно захихикал.
Окружающие этого не заметили. Тодороки покрепче схватил его за бок и быстрыми шагами вышел из зала. Изуку проводил их пустыми глазами.
– Что-то случилось? Вы побледнели. Вам нехорошо? – послышался словно сквозь толщу воды чей-то спокойный голос.
Мидория поднял на Хитоши растерянный взгляд.
– Я… он… – омега закусил губу, погрустнев. – М, нет-нет, всё в порядке. Кажется… кажется, мне просто нужно ещё выпить, – запутавшись в словах, пробормотал Изуку.
Шинсо сладко улыбнулся. Выхватил с подноса лакея бокальчик, протянул его Мидории.
– Впервые вижу, чтобы столь интеллигентный и умный человек, как вы, стремился напиться. Обычно на такие дорогих мероприятиях любителей лежать носом в салате нет.
– Я просто хочу повеселиться и расслабиться, – отмахнулся Изуку. – И лицом в салате лежать не собираюсь! – заверил он уверенно.
Прошло полчаса.
Мидория не пил никогда раньше. Нет, он пригубивал на званных ужинах, пробовал из любопытства. Но не больше одного маленького стаканчика. Поэтому сейчас, выпивая уже седьмой, он не отдавал себе отчета в сделанном.
Шинсо учтиво его не останавливал, с некоторым любопытством за всем этим наблюдая.
– Позвольте поинтересоваться, – улыбнулся он Изуку, чьи глаза расфокусировались, – Тодороки вам… сильно симпатичен, да?
– Нет! – Мидория возмущенно топнул ногой. В голове была каша, он слабо понимал, что делает. – Нет, – повторил он уже тише и грустно вздохнул.
– Нет? – удивился Хитоши. – Значит, мне показалось, – усмехнулся он. – Неужто вас и вправду совершенно не волнует, куда он понес того омегу?
– Нет! – Изуку сдавленно зашипел. – Этот Шото… – он заскрежетал зубами, – замуж меня звал, о детях говорил! Уговаривал даже!
– Даже так, – Шинсо закивал головой, приняв это к сведению. – Интересно, – пробормотал он себе под нос.
Мидория же устало зашатался из стороны в сторону, ноги его уже не держали. Хитоши подскочил и поймал его на руки точно в тот момент, как Изуку начал падать, совсем отрубившись.
Гости удивленно на это уставились, кто-то захихикал. Шинсо извинился и быстро вынес омегу из зала в коридор. Он унюхал ледяной запах, пошел по следу. Добрался до какой-то большой комнаты, где концентрация аромата была самой сильной.
Значит, Тодороки здесь.
Хитоши улыбнулся своим мыслям. Он расстегнул верхние пуговицы своего фрака, взлохматил свои волосы. Стянул с Изуку его престный палантин и обмотал вокруг своей шеи. Без него Мидория начал казаться излишне обнаженным. Шинсо смял пальцами шаровары Изуку, на них образовались жуткие складки, и стянул их чуть вниз.
– Спектакль начинается, – пробормотал себе под нос Хитоши и постучал в дверь.
Её открыли через мгновение. Словно тот, кто за ней скрывался, сидел прямо на пороге, чего-то трепетно ожидая.
– Какого… – лицо Шото, что вышел вперед, в ужасе вытянулось.
Шинсо покачивался туда-сюда, некрепко стоя на ногах.
– Мы… ик, ох, а… – он засмеялся и забулькал, шатаясь. – С эти мы вместе… и он, а я…
– Ты пьян? – Тодороки оскалился, схватив Хитоши за плечо. – А что с ним?
– Мы вместе пили, – заулыбался Шинсо. – Но он… увы… ик, раньше заснул, – прискорбно вздохнул он. – А куда нести его – не знаю.
– А мне зачем притащил? – сипло спросил Шото. Его голос вдруг стих.
– Вы… ты… ик… дома хозяин. И… ик, знаешь, где он живёт… – Хитоши затряс руками и пошатнулся, будто бы начал ронять Изуку.
Тодороки сразу же его подхватил, прижав к себе. А Шинсо зашатался, упав на стену.
– Я разберусь с этим, – прохрипел Шото. – А ты проваливай! – он сдавленно зарычал, бережно поглаживая спящего Мидорию по плечу. – И палантин отдай!
Хитоши театрально поклонился и, пошатываясь, пошел прочь. Тодороки тут же скрылся в комнате, захлопнув дверь.
Шинсо расправился, усмехаясь. Он всегда был прекрасным актером, не удивительно, что даже полудемон не смог раскусить фальшь. Сегодня Хитоши не выпил и капли. Альфа постоял, ещё несколько секунд с прищуром глядя на дверь, а после быстро ушел.
Шото в этот момент осторожно укладывал Изуку на кровать. От того ужасно разило алкоголем, сколько же он выпил? Тодороки открыл окно, решив проветрить. Он замер, внимательно разглядывая Мидорию.
Тот смешно спал, что-то бурча во сне. Похоже, злился. И даже ясно на кого…
Шото присел на край кровати рядом с Изуку, устало вздохнул. Мятая, сдвинутая с положенных мест одежда. Да и Мидория, как он сам говорил, слишком спокойно относится к соитию. Он бы вполне мог…
Альфа сдавленно застонал. Ему было неприятно, вот он и учинил этот маленький концерт, надеясь, что Изуку приревнует.
Тодороки пошелкал пальцами у него перед лицом. Не помогло. Он всегда был плох в снятии похмелья и опьянения. Пришлось звать лекаря, чтобы тот дал Мидории отвар, снимающий всякие последствия выпитого Изуку вина.
– Он проснется через десять-пятнадцать минут, – объявил лекарь и поспешил удалиться, ведь видел, в каком плохом состоянии полудемон находится. Явно злится.
– Пятнадцать минут… – повторил Шото и вздохнул. Ему необходимо поговорить с Мидорией сейчас!
Альфа сидел без движения, внимательно на него глядя. Облизывал губы, хотелось поцеловать Изуку. Такой приятный родной аромат. К которому примешивается чужой, грубый, неприятный.
Тодороки хочется рвать и метать от одной лишь мысли, что у Изуку, его Изуку было что-то с этим хмырем.
Сам Шото, только вышел со своим спутником, омегой, из зала, поставил его на землю и поблагодарил за эту сценку. После они разошлись.
Возвращаться на бал слишком скоро было нельзя, иначе все поймут, что это постанова, поэтому Тодороки решил отсидеться в своей комнате.
А через полчаса ему приносят пьяного спящего полураздетого Мидорию.
Альфа зарычал, вновь подумав об этом. Он схватил Изуку за руку, с беспокойством глядя на его веснушчатое лицо.
– Я сам виноват, что начал этот спектакль, – вздохнул печально Шото. – Зачем ты пришел на бал? Может, хотел помириться? – спросил он у омеги.
Тот не ответил, всё ещё пребывая в сладкой неге сна.
Тодороки не мог ждать. Ему важно было знать прямо сейчас, было ли у Изуку что-то с тем уродом. Он стянул его штаны, постоянно поглядывая на лицо, вдруг сейчас проснется. Перевернул на бок, скрежеща от беспокойства зубами. Провел ладонью Мидории по бедру, кончиками пальцев коснувшись его ануса. Совершенно сухой, ничуть не растянутый.
Сердце Шото пропустило удар, он выдохнул. Значит, ничего не было? Для уверенности наклонился носом к его ногам, принюхался. Чистый аромат клубники без примесей горькости. Никто не касался Изуку здесь.
– А? – Мидория вдруг дернулся. Он открыл глаза, медленно моргнул. – Ой! – и резко сел, прикрыв ладонями обнаженные места. – Вы что творите! – зашипел возмущенно.
Тодороки отстранился, закинув ногу на ногу. Изуку ни с кем не спал, можно расслабиться. Он вновь вернулся в расслабленное расположение духа и усмехнулся.
– Ничего такого. А что? Волнуешься, что я могу что-то с тобой сделать?
– Нет, – омега обиженно нахмурился. – Если бы вы что-то сделали со мной, то нарушили бы постановление, совершили бы преступление!
– Да? – Шото хмыкнул. – Родной, твоей страны уже не существует. А для этой ты чужеземец. Никому нет до тебя дела. Могу хоть убить, – засмеялся альфа.
Мидория вздрогнул и поежился. Ну конечно, как он мог забыть об этом! После выпитого голова отказывается соображать…
– Неважно, – шикнул Изуку. – Что я делаю у вас? Как же бал? И где ваш спутник? – он нахмурился, принюхиваясь. Но здесь не было ни одного омежьего аромата кроме его собственного.
-- М, вижу, тебе не всё равно, – Шото бережно взял его за руку, – ревнуешь меня?
– Тц, – Мидория оскорбленно отвернулся.