9.
Т/и держала Джуна в своих объятиях, чувствуя, как его тело тяжело опирается на неё, а его дыхание становилось всё более прерывистым. Она не могла отпустить его, даже если бы и захотела — это было слишком важно. Всё, что происходило, будто было не с ней, а в каком-то кошмаре.
Но её чувства — страх, благодарность, беспокойство — были настоящими.
Её руки всё ещё тряслись, когда она продолжала аккуратно перетягивать ткань вокруг его раны, пытаясь остановить кровь. Каждый её шаг был полон страха, что она может сделать что-то не так, что не успеет вовремя помочь.
— Мы должны уйти отсюда, — произнёс Джун, его голос был хриплым от боли. Он пытался сесть, но его тело не слушалось.
Т/и подхватила его, крепко удерживая. Она не могла позволить ему падать. Он был её спасителем, её единственной надеждой, и теперь ей нужно было быть для него такой же опорой.
— Ты не должен вставать, — сказала она, не давая ему подняться. Она чувствовала, как её собственное тело устало, но она не могла показать свою слабость. Она должна была заботиться о нём, как он заботился о ней.
В её глазах появился новый свет — свет того, что она больше не была одна, что её жизнь, наконец, приобрела смысл. Она не могла позволить этой возможности ускользнуть. Даже если её собственные страхи и сомнения были с ней, она знала: если она доверится Джуну, если она будет рядом, то всё будет не так уж и плохо.
С каждым шагом она ощущала, как её собственные эмоции меняются. Страх, который был её постоянным спутником, немного отступал, уступая место какой-то неведомой силе. Она не могла поверить, что всё это происходит на самом деле — что, несмотря на боль, несмотря на всё, что случилось с ней, она могла быть частью чего-то более большого.
Когда они вышли из подвала и начали идти по тёмным улицам, Т/и вновь обернулась и увидела, как Джун с трудом шагает, опираясь на её плечо. Но его решимость не покидала его, даже несмотря на рану. Он не жаловался, не просил о помощи, но Т/и видела, как тяжело ему. Это было нечто невероятное — его сила духа, его готовность бороться даже в такой ситуации.
— Ты... ты правда спас меня, — её голос был едва слышен, но в его словах звучала вся глубина её благодарности. Она не могла сдержать эмоций, но они были уже не такими, как прежде. Это не был страх. Это была благодарность.
Джун посмотрел на неё. Его глаза были полны усталости, но в них было нечто важное — надежда, которую он не мог скрыть.
Т/и крепче прижала его к себе, почувствовав, как его тяжёлое дыхание тихо замедляется. В этот момент она поняла, что действительно не одна. Что, несмотря на всё, что она пережила, и несмотря на всё, что её ждало, она нашла кого-то, кто готов быть рядом, кто готов сражаться за неё.
Они шли молча, но их шаги стали более уверенными. В этой тёмной и пустой ночи, наполненной страхом и болью, они стали чем-то большим. Чем-то, что обещало будущее.
•
Когда они добрались до дома, Т/и едва держала себя в руках. Сердце билось в груди с бешеной скоростью, а в голове царила суматоха. Она успокоила Джуна, едва дышащего от боли, и помогла ему попасть внутрь. Он пошёл, опираясь на неё, каждый шаг даваясь с трудом.
Они оказались в небольшой прихожей, где свет тускло мерцал. Т/и почувствовала, как её силы истощаются. Но было важно не упасть сейчас. Было важно помочь Джуну, как он помог ей. В его глазах был тот же решительный взгляд, что и раньше, но теперь в них читалась усталость.
— Садись, — сказала она, и, как бы осторожно ни звучал её голос, в нём всё равно проскальзывала тревога. Она сразу направила его в комнату, где стоял старенький диван. — Я обработаю твою рану.
Джун молча сел, постаравшись не показывать, как сильно ему больно. Его рука сразу же потянулась к боковой части, где кровь всё ещё сочилась сквозь бинт, который Т/и наложила на бегу. Она села рядом и, взяв его руку, аккуратно положила на своё колено.
Т/и приняла глубокий вдох, стараясь контролировать своё беспокойство. Она никогда не была хороша в медицинских вещах, но знала, что должна помочь. Протерев рану спиртом, она чувствовала, как его тело напрягается от боли, и каждое его движение заставляло её сердце сжиматься. Но она продолжала, несмотря на страх, что может сделать что-то не так.
— Прости, — прошептала она, её голос был дрожащим, но полным решимости. — Я... я не хочу тебе больно.
Джун лишь слегка качнул головой, глядя на неё с усталой, но благодарной улыбкой. Его лицо было бледным, но глаза горели огнём, который не мог погасить ни боль, ни усталость.
— Ты ничего не должна извиняться за, — ответил он, его голос был мягким, почти умоляющим, чтобы она не переживала. — Ты делаешь всё, что можешь.
Т/и аккуратно промывала рану, чувствуя, как её руки дрожат от напряжения. Но, несмотря на это, она старалась быть уверенной, как никогда раньше. Каждый её шаг был осознанным, каждое её действие — важным. Она должна была доказать себе, что она может сделать что-то правильно. Что она способна заботиться.
Как только рана была обработана и перевязана, она вздохнула с облегчением, но ощущала, что её забота была чем-то важным для обоих. На мгновение их взгляды встретились, и Т/и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Но на этот раз страх не был главным чувством в её груди. Вместо этого в её груди зажглась искра — искра доверия и благодарности. Она увидела в Джуне что-то большее, чем просто спасителя. Она увидела человека, готового отдать всё ради неё. И это наполнило её не только благодарностью, но и какой-то неожиданной нежностью.
Она аккуратно положила его руку обратно на диван и села рядом с ним. Т/и не могла больше сдерживаться — она обняла его, прижимаясь к его груди, ощущая его тяжёлое дыхание. Неважно, что происходило вокруг, неважно, что могло произойти. В этот момент они были вместе, и этого было достаточно.
— Спасибо... спасибо тебе за всё, — её слова выходили с трудом, её глаза были полны слёз. Но они были другими, не от страха, а от благодарности и боли, смешанных в одно целое. — Ты спас меня... Ты действительно спас меня.
Джун тихо вздохнул и ответил, его голос был наполнен той же теплотой, которой он всегда окружал её, несмотря на боль:
— Я не оставлю тебя, Т/и. Я всегда буду рядом.