Другая жизнь. Книга судеб

***

Вэй Усянь проснулся ночью. Он почувствовал под рукой мягкую шерсть, под боком — живое тепло.

— Хуатоу, малыш, — шепнул он.

Лань Ванцзи был неподалеку. Он спал на небольшой кушетке. После дороги и всего случившегося ему также нужно было восстанавливать силы.

Лис заерзал, прижимаясь к Вэй Усяню крепче. Он был рад, что тот пришел в себя.

— Напугался, бедняга? — тихо спросил его Вэй Усянь, ласково перебирая пальцами его мех. — Ты все же немного поспешил, понимаешь? Еще не все?

— Вэй Ин. Ты ранен, — огорчался Хуатоу.

— Это ничего. Совсем не болит, — заверил его Вэй Усянь. — Цзыдянь — вовсе не такая страшная штука, как оказалось. Только вспыхивает ярко. А на деле — игрушка.

— Тебе нужны лечение и отдых, — печально вздохнул лис. — Необходимо поправиться.

— Я этим сейчас и занят, — подтвердил Вэй Усянь. — Видишь же, лежу себе смирно. Хотя на самом деле должен быть вовсе не здесь, а там. Ведь всего шаг остался. Неужели на один небольшой шаг мне уже не хватит сохранившихся сил?

— Вэй Ин, поспи, пожалуйста? — стал уговаривать его кюби. — Сил тебе действительно может не хватить. Даже чтобы выйти отсюда? Ну, куда ты собрался?

— Обратно. Ты понимаешь, что значит отступить, не сделав последнего шага? — поинтересовался Вэй Усянь с волнением.

— Я знаю, что значит отступить, чтобы выжить, — буркнул лис.

— Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи.

Он проснулся, услышав его все более громкое бормотание, и теперь подсел ближе, принеся бульон и лекарство.

— Позволь, я помогу тебе пить? — попросил он.

— Хорошо? — согласился Вэй Усянь.

Лань Ванцзи напоил его, поддерживая, и снова уложил, бережно укрыв. Он погладил его по голове, перебирая свободно спадающие волосы, переложил их на одну сторону, чтобы не мешали.

— Не нужно, — попросил его Вэй Усянь.

Рука Лань Ванцзи замерла.

— Лань Чжань, пожалуйста, пойми? Мне необходимо вернуться и завершить это дело. Потерпи еще немного? Еще капельку. Я знаю, сейчас это труднее всего. Но я очень тебя прошу, отойди, не мешай мне.

Лань Ванцзи убрал руку, ничего не говоря, все еще находясь рядом с ним.

— Спасибо, что не оставил Хуатоу, — поблагодарил его Вэй Усянь. — Он любит жареный тофу. Сможешь найти для него? На самом деле лисий дух не нуждается в пищи. Но ему будет приятно.

— Хорошо, — пообещал Лань Ванцзи.

— Спасибо, — повторил Вэй Усянь. — И постарайся понять меня, ладно?

— Что ты намерен делать? — спросил его Лань Ванцзи.

— Сейчас просто спать. Ты ведь дал мне лекарство, — ответил Вэй Усянь. — Отдохни и ты тоже.

Лань Ванцзи вернулся на кушетку неподалеку и лег.

Вэй Усянь мог легко определить его место нахождения по шагам и дыханию. Он лежал тихо, пока дыхание Лань Ванцзи не стало мерным во сне. Тогда Вэй Усянь потихоньку достал жемчужину и вернул ее Хуатоу, тихо-тихо шепнув:

— Сохрани у себя и набирайся сил поскорее.

Кюби завозился и заскулил.

— Тише, — шикнул на него Вэй Усянь. — Я вовсе не собираюсь отказываться от тебя таким образом, глупый. Ты ведь быстрее поправишься с ней?

Лис перестал возиться. Вэй Усянь понял правильно. Но забирать жемчужину у него зверю не хотелось.

— Хороший мой, — погладил его Вэй Усянь. — Я попросту не могу позаботиться о тебе как-то иначе. Хуатоу, неразумная голова, ты же все еще здесь, рядом со мной. И ты мне очень дорог. Эта связь между нами никуда не денется от того, что жемчужина вернется к тебе. Ты не будешь слугой, но останешься другом. Послушай? Разве это плохо?

Кюби действительно прислушался к голосу Вэй Усяня, к легким движениям его пальцев, теплу, ритму сердца. Вытянув морду, он лизнул его, куда мог достать, — в шею. Поспешно повторил это движение несколько раз. Вэй Усянь рассмеялся, зарывшись лицом в валик. Язык кюби был шершавым и проходился по коже щекотно.

— Хватит, хватит, Хуатоу. Не то разбудим Ванцзи. Пусть отдыхает. Да, и нам стоит тоже. Лежи смирно. Бесстыжий лис.

Утром Лань Ванцзи снова поднес Вэй Усяню бульон и лекарство и заметил, что у того по щекам во сне катятся слезы. Стоило проснуться и попытаться открыть глаза, слезная пелена совсем застила их, не давая смотреть.

— Это от света, — проговорил Вэй Усянь.

— Давай, наложу повязку на время? — предложил Лань Ванцзи.

— Не надо, — заупрямился Вэй Усянь. — Я полежу, отвернувшись и сомкнув веки. Так ничего. Терпимо.

Выпив предложенное, он тут же лег и сделал, как и сказал.

Слезы из его глаз течь не прекратили.

— Вэй Ин, ... — попробовал найти компромисс Лань Ванцзи.

— Не нужно, пожалуйста? — взмолился Вэй Усянь. — Оставь меня. Оставь, как есть.

Лань Ванцзи инстинктивно протянул к нему руку, чтобы утешить.

— Не прикасайся! — резче потребовал Вэй Усянь. — Я буду спать. Уйди. Ты обещал найти тофу для лиса.

Лань Ванцзи опустил руку, так и не коснувшись его.

Он нашел ткань и накрыл ему голову и часть лица так, чтобы на веки падало меньше света. Вэй Усянь замер и не говорил с ним больше. Только лис из-под его руки наблюдал за Лань Ванцзи. Погладив красношерстого зверя, Лань Ванцзи действительно вышел из комнаты.

Но вскоре вошел кто-то другой, чтобы не оставлять раненного без присмотра. Вэй Усянь не стал ни спрашивать, ни пытаться увидеть, кто это.

Глаза у него слезились бесконечно. Это мешало и вместе с тем помогало ему. Вэй Усянь не видел и меньше воспринимал мир вокруг себя. Только слышал. И для верности почаще повторял сам себе, что нужно вернуться и все завершить и только потом можно будет позволить себе снова полностью принять в сердце родной дом и все окружающее, всех близких ему здесь людей.

К нему подходили, что-то спрашивали, поили и по счастью оставляли в покое.

Вэй Усянь лежал неподвижно и вскоре засыпал, но даже во сне он не прекращал думать:

«Ничего нет, но и осталось ведь что-то. Этот удар, что поразил Лань Ванцзи, был направлен не мной. Кто это сделал? Цзян Чэн? Попытался убить нас обоих одним ударом? Поэтому клинок с такой силой вошел в землю? Поэтому Лань Ванцзи отшвырнул меня прочь? Он видел? Он помнит? Спросить его?»

Вэй Усянь внутренне опасался этого. Говорить с любимым. Прикасаться к нему. Но он ведь уже прикасался к нему там, в том пространстве. Если Лань Ванцзи что-то видел, это может существенно помочь. Будет яснее кого и что следует искать, чтобы окончательно прекратить. Ведь тот, кто направил Суйбянь, остался там. Скорее всего Цзян Чэн. Все-таки Цзян Чэн... Ну, почему опять он?..

Новое утро и день не принесли Лань Ванцзи ничего хорошего. Сначала он отправился к брату, чтобы обсудить состояние Вэй Усяня, рассказать про проблему с его зрением и о том, что он не прекращает повторять очень часто, что ему нужно вернуться и завершить.

Те, кто побывал возле Вэй Усяня в течение дня, тоже слышали это.

Стали предполагать, что его сознание замутнено, он не вполне отдает себе отчет в том, где находится.

По крайней мере пока что на фоне этого он прилежно пьет лекарства и жидкую пищу. Не пытается противостоять и куда-либо пойти. Это хорошо.

И поэтому же Лань Ванцзи сомневался, в том, что рассудок Вэй Усяня и правда помутился. Уж слишком осознанно он принимал лечение и помощь. Невероятно осознанно для его характера. Только от этого понять происходящее с ним становилось лишь труднее.

К тому же Лань Ванцзи узнал и обо всем остальном.

Лань Сычжуй попал в плен. Лань Чжимин тяжело ранен, у него повреждена опорная точка на одном из ведущих меридианов. Он видел его. Пообщался с Вэнь Нином. Посоветовавшись, они решили сообщить Лань Чжимину, что его шифу вернулся в мир. Они надеялись, что это поддержит раненного, поможет цепляться за жизнь и продолжать терпеть.

Лань Вэньян был еще в пути к Облачным Глубинам, но уже сейчас и без него начали предполагать наиболее вероятную причину вспышек острой боли у раненного заклинателя: движение ци в поврежденной опорной точке сбивалось, меняясь на обратное, противодействуя самой себе. Чем сильнее поднимался уровень духовных сил, тем мучительнее для Лань Чжимина отзывался этот сбой. По-хорошему, нужно было бы удерживать его уровень духовных сил минимальным. Но потеря крови и ранения тела требовали их для восстановления, к тому же существовала опасность, что совсем низкий уровень духовных сил не справится со сдерживанием яда.

Умереть от ран или помешаться от боли?

Лань Чжимин уже не мог сказать им, что и во сне, в который его погружали иглы со снадобьем, он видел боль.

Она затапливала все его сознание, ничего не оставляя и не давая ему померкнуть. Он все еще узнавал людей, но уже ничего не говорил им, только смотрел, роняя со своих невозможно зеленых глаз редкие слезы.

Вместо криков и стонов осталось лишь прерывистое, хриплое дыхание. А эта вода, собирающаяся под веками, он совсем не мог сдержать ее, и она продолжала сочиться капля за каплей.

Отвар золотистой травы, что удалось сделать, поддерживал духовные силы раненного. Это помогало лечить его тело. Но лишь увеличивало боль.

Лань Ванцзи предложил рискнуть и, временно, закрыв глаза на возможную проблему отравления, наносить отвар золотистой травы прямо на раны, удерживая при этом духовные силы молодого заклинателя на низком уровне.

Не откладывая, Лань Ванцзи сам же и принялся отбирать духовные силы Лань Чжимина. Невольно подмечая для себя, что опять сложилась ситуация, в которой именно отбор ци мог принести небольшое облегчение.

Забирая очень осторожно, по чуть-чуть, Лань Ванцзи наклонился, чтобы немного ободрить молодого заклинателя словами. Он не сомневался, что тот слышит и понимает, и что именно голос по-прежнему важен для него.

— А-Мин, я постараюсь, чтобы тебе стало чуть легче, — пообещал Лань Ванцзи. — Продержись, пожалуйста, еще немного? Вэй Ин здесь, он вернулся.

Дыхание Лань Чжимина, все такое же слабое, стало постепенно ровнее. Лань Ванцзи смог различить его совсем тихий выдох:

— Шифу... Как он?..

Молодой заклинатель хорошо знал своего учителя. Тот бы непременно явился к нему сам, если бы мог. Значит, раз его нет здесь, то что-то помешало ему прийти.

— Ранен. Но вне опасности. В ханьши, — коротко сообщил Лань Ванцзи. Ясность мысли, сохранившаяся у раненного в таком состоянии, немного пугала даже Ханьгуан-цзюня.

— Шифу... — едва слышно повторил Лань Чжимин. — Я дождусь.

Он замолчал.

Лань Ванцзи прислушался к его пульсу, внутреннему ритму и прекратил отбор духовных сил.

— Без сознания, — сообщил он остальным. — Сейчас это для него хорошо. Наблюдайте.

Позвав Вэнь Нина, Лань Ванцзи отошел с ним снова, чтобы еще раз обсудить дальнейшие действия, а заодно спросить, не сообщил ли тот о возвращении Вэй Усяня раньше, он ведь прекрасно чувствовал это.

Вэнь Нин подтвердил, что о возвращении своего лаоши конечно же сразу узнал и о месте, где это случилось. Но был нужнее в тот момент здесь, подле раненного, и был уверен, что в ханьши Вэй Усяню окажут необходимую помощь и поддержку.

Лань Ванцзи кивнул.

Вэнь Нин сообщил ему, что кроме целителей рядом с А-Мином нередко бывает А-Шэн. Поддерживает силами и много говорит с ним. Склонится, обнимет и что-то шепчет ему. Может говорить так часами. Часто приходит среди ночи.

Лань Ванцзи заметил, что поддержку духовными силами необходимо ограничить, лучше постараться сдерживать их на стабильно низком уровне. В остальном, все, что помогает А-Мину справляться, — на пользу. Слова тоже нужны. И, если Лань Дэшэн чувствует потребность быть рядом, не оставлять и говорить — пусть продолжает, лишь бы о необходимом отдыхе за этим не забывал.

Сам Лань Ванцзи вскоре нашел Лань Дэшэна, чтобы узнать о ситуации с поселением на Янцзы. К тому времени были уже как раз получены первые разведданные. Правда, ответов на многие важные вопросы они еще не содержали. Ни о приблизительном числе заклинателей в поселении, ни о судьбе Лань Сычжуя пока что информации не было. Разведчикам отправили подкрепление и ждали новых сведений.

Возвращаясь под покровом вечерних сумерек в ханьши, Лань Ванцзи думал две противоположные мысли: как рассказать ему и как не рассказать ему.

Однако, Вэй Усянь освободил его от этой дилеммы.

Войдя в комнату, Лань Ванцзи увидел, как тот садится на кровати.

— Вэй Ин! — невольно вырвалось у Лань Ванцзи.

Его оставили одного буквально на минуту. Лань Ванцзи встретился в переходах ханьши с Лань Цин, которая только что вышла отсюда.

Полагая, что Вэй Усянь спит, они перекинулись от силы парой фраз, совсем не задержав друг друга.

Кюби на кровати подле Вэй Усяня не было. Обладая неплохим ночным зрением, Лань Ванцзи рассмотрел зверя лежащим в сторонке на полу. Рядом с ним стояла пиала с водой, хотя лис едва ли пил из нее.

— Лань Чжань, не шуми, — попросил Вэй Усянь. — Лучше подойди и помоги мне немного.

Лань Ванцзи метнулся к нему и поддержал.

— Что ты делаешь? — с укором произнес он.

— Хочу сесть, — ответил Вэй Усянь. — Ты ведь будешь менять перевязку? Так тебе будет удобнее, верно ведь?

Лань Ванцзи молчал, лишь пытался поймать его взгляд, вглядеться в его лицо в почти полной темноте. Свет сюда не вносили, щадя его пострадавшие глаза.

— Все в порядке, — заверил его Вэй Усянь. — Я правда могу сесть. Мне не больно. Не переживай, пожалуйста. Что это у тебя?

Лань Ванцзи держал в руке небольшой сверточек.

— Тофу для Хуатоу, — ответил Лань Ванцзи.

— Верно. Ты же обещал принести, — вспомнил Вэй Усянь. — Отдай ему. Я подожду. Все хорошо.

Лань Ванцзи отпустил его плечо и отправился к лису. Он присел перед ним, предлагая кусочек тофу, но тот отвернулся.

— Не ест, — произнес Лань Ванцзи.

— Хуатоу, малыш, что ты? Ты можешь брать с рук Лань Чжаня, как с моих. Он — хороший. Только выглядит немного строго. Это только на вид. Он ведь принес тебя ко мне, помнишь? Давай, поешь? Порадуй немного себя и меня.

Кюби повернулся и осторожно взял кусочек с раскрытой ладони Лань Ванцзи.

— Теперь кушает? — спросил Вэй Усянь.

— Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Погладь его? — попросил Вэй Усянь. — Он любит, когда его гладят.

Лань Ванцзи тронул Хуатоу по шерсти, другой рукой скармливая ему кусочки тофу. Потом по привычке предложил воды. Лис покорно отпил и, подняв морду, заглянул в его лицо. Лань Ванцзи было трудно понять этот взгляд.

— Почему он не с тобой? — спросил Лань Ванцзи Вэй Усяня.

— Другие опасаются его. Он это чувствует. Отошел, чтобы не мешать. Все равно ложится рядом, когда я сплю. Он ориентируется на шаги за дверью. Но твои, наверно, еще не очень хорошо знает, поэтому, едва заслышав, опять отбежал в свой угол и лег там. Ничего. Привыкнет.

— Это твой лис? — спросил Лань Ванцзи, возвращаясь к кровати.

— Это лис Инари, — ответил Вэй Усянь. — Но ему нравится быть подле меня. Позволишь ему остаться?

Лань Ванцзи согласно кивнул. Сейчас, за все время разговора Вэй Усянь ни разу не упомянул о необходимости куда-то идти, возвращаться, доделывать. Он говорил однозначно совершенно адекватно. Как обычно.

— Лань Чжань, скажи, то, что было в моей одежде не выбросили? Жемчужину я вот нашел за пазухой, где была. В рукаве цзя-кунь еще был мешочек с травами. Остался? Я понимаю, что после моей встречи с Цзыдянем одежду просто порезали на куски, чтобы снять. Тут без вариантов. Но зная твою аккуратность, не осмотрев ее же не выкинули?

— Там был мешочек, да, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Отлично. — обрадовался Вэй Усянь. — Будешь перевязывать, используй все, что осталось. Средство хорошее. Не раз меня выручало.

Лань Ванцзи принес мешочек и все необходимое для перевязки. Он не рискнул сейчас спрашивать его о том, что там было, не желая напоминать, опасаясь вернуть тем самым к казавшейся навязчивой идее вернуться и завершить.

Ханьгуан-цзюнь аккуратно и обстоятельно делал перевязку. Вэй Усянь старательно терпел производимые над ним манипуляции.

— Ложись. Побереги силы, — проговорил Лань Ванцзи, окончательно наложив и зафиксировав перевязочную ткань.

— Приляжешь со мной? — попросил Вэй Усянь.

— Сейчас, — охотно согласился Лань Ванцзи, аккуратно перекладывая волосы Вэй Усяня на одну сторону.

Он поднялся прибрать остатки перевязочной ткани, снадобья, отнес все это к столику у стены. Убрав с кровати длинный валик, Лань Ванцзи переложил его на небольшую кушетку, которую сейчас тоже переставили ближе к стене. Вернувшись, он помог Вэй Усяню лечь на бок и лег рядом с ним, уже счастливый тем, что тот перестал гнать его прочь, как было утром.

Вэй Усянь перебросил через него руку и колено, припадая ближе, опуская голову ему на плечо. Он услышал, как от одного этого движения сердце Лань Ванцзи заметно ускорилось. Он повернул голову, потерся щекой о волосы Вэй Усяня, опустил ладонь ему на затылок, нежно гладя и перебирая свободные длинные пряди.

Эта ласка заставила Вэй Усяня жмуриться от наслаждения. Он закрыл глаза, все еще надеясь удержать контроль и следовать плану. Повернувшись немного под приятно ласкающей его рукой, он тронул шею Лань Ванцзи кончиком языка. Быстро, едва, будто легкий взмах крыльев бабочки. Вслед за языком он потянулся к тому же месту губами, стараясь касаться также невесомо.

— Вэй Ин... — выдохнул Лань Ванцзи.

Вэй Усянь поцеловал его ощутимее, вырывая стон, сознавая явственнее, как сильно тот ждал, томился этим ожиданием и неминуемо возникающими опасениями за своего самого дорогого человека.

Прежде во время любовных ласк Лань Ванцзи обладал поразительным свойством сохранять внешнюю невозмутимость. Обычно у него лишь чуть алели мочки ушей, делалось глубоким дыхание, он мог страстно сжать Вэй Усяня, быть горячим и резким внутри него, но все звуки, производимые горлом во время акта любви, всегда самозабвенно исполнялись лишь Вэй Усянем, который был исключительно рад нарушать тишину за двоих.

Наверное, только находясь на грани легкого умопомрачения Лань Ванцзи мог бы позволить себе застонать в голос от почти невинного... ладно, не очень невинного, но все же просто поцелуя в шею.

Вэй Усяню же так понравился этот звук, что он дрогнул и сам от радости и удовольствия, прижался к Лань Ванцзи сильнее, перемещаясь, полностью ложась на него, чувствуя, как тот поддерживает его, позволяя и помогая. Вэй Усянь припал щекой к его щеке, жарко дыша, касаясь губами мочки его уха. Дрожь возбуждения захватывала их обоих.

Лис у стены деликатно сложил ушки и отвернулся.

Его хозяин, Инари, расширяя свое влияние, имел касательство и к этой стороне человеческой жизни. Кюби знал, что такое страсть и вожделение, когда два человеческих тела стремятся слиться и, как можно полнее и плотнее, совпадать друг с другом. Еще раньше он понял и то, что Вэй Ин и Лань Чжань крепко связаны, как одно целое. Люди зовут это любовью. А может быть даже иначе, чем-то еще большим и совершенным. Ни одна же настоящая и крепкая любовь не обходится без вкуса страсти. Особенно, когда столько пришлось пройти. И на время расстаться.

Кюби свернулся клубком и укрылся всеми своими семью хвостами, притворяясь, что его тут и вовсе нет, надеясь, что о нем случайно не вспомнят и что никто не войдет и нечаянно не прервет их.

— Лань Чжань, милый, любимый, скажи, тебе не было больно? — горячо шептал Вэй Усянь.

Склонившись, он мягко и вместе с тем сильно поцеловал его в горло, под подбородком, туда, куда в том пространстве ударил его Суйбянь.

— Тебе не больно? — переспросил Вэй Усянь, повторив этот поцелуй.

— Нет, — с придыханием скорее простонал, а не проговорил Лань Ванцзи, все-таки понимая, о чем вопрос. — Больно не было.

— Что ты почувствовал в тот момент? — продолжил спрашивать Вэй Усянь, обводя пальцами линию его брови, касаясь ладонью щеки.

— Будто сердце пропустило удар, — ответил Лань Ванцзи. — Потом стало темно.

— До того, как стемнело, ты что-нибудь видел? Почему оттолкнул меня? — подбирался к главному для себя Вэй Усянь.

— Суйбянь. Висел над нами и резко пошел вниз, — произнес Лань Ванцзи.

— В чьих он был руках? — быстро спросил Вэй Усянь.

— Ни в чьих. Просто меч, — ответил Лань Ванцзи.

— Просто меч... — повторил Вэй Усянь.

— Да, — вздохнул Лань Ванцзи, припадая к его коже губами, отвечая, хотя на этот рез вопрос даже не звучал.

— Хорошо, — выдохнул Вэй Усянь, уступая удовольствию от поцелуя. — Не думай об этом больше. Не надо.

Он приподнялся и повернулся, чтобы обвести его губы кончиком языка. Дрожащие лепестки приоткрылись навстречу. Невозможно было устоять перед таким искушением. Вэй Усянь с удовольствием заполнил его рот, лаская, дрожа от наслаждения всем телом, ловя его встречную дрожь и поток духовных сил, объявший их обоих. Вэй Усянь проглотил стон удовольствия и самозабвенно углубил поцелуй, посылая все к черту.

— Люблю тебя! Хочу тебя! — горячечно шептал он, набирая воздух, снова приникая к его губам, чувствуя как ладонь Лань Ванцзи гладит по загривку, другая — касается бока, все еще помня, что спины касаться нельзя.

— Милый мой. Единственный мой, — выговаривал Вэй Усянь. — Прошу тебя, постарайся. Я вернусь еще раз. Осталось потерпеть совсем малую каплю. Всего шажочек. Если не сделать сейчас,... Любимый, прошу, просто пойми меня, ладно? Ты понимаешь?

— Я понимаю, — завороженно выдохнул Лань Ванцзи, продолжая купать его в мягких потоках своих духовных сил, не вполне осознавая смысл прозвучавших слов, слишком поглощенный превращением физической близости в духовную, потому что секс к сожалению сейчас был вовсе не тем, что тело Вэй Усяня могло бы принять с удовольствием в полной мере.

— Милый мой, — повторил Вэй Усянь с чувством, глядя на опущенные, дрожащие ресницы Лань Ванцзи. — Прости. Я хочу, чтобы это счастье было не в долг. Твое. Мое. И гань-эра. Я сделаю всё, что должен. Всё будет хорошо. Мы обязательно снова будем рядом, все вместе.

— Я рядом, — ответил Лань Ванцзи.

Упоминание о Лань Сычжуе охладило его пыл, отрезвило разум, возвращая к реальности и необходимости удерживать контроль, не дать Вэй Усяню на волне расходившихся чувств зайти слишком далеко. — Не сбивайся с дыхания. Полежи так, пока я обнимаю тебя своей ци. Тебе ведь приятно? Хочешь поцелую ещё?

— Поцелуй, — согласился Вэй Усянь, поворачивая голову, ища его губы.

Они снова встретились, лаская друг друга нежно и глубоко. До тех пор пока Вэй Усянь не обмяк совсем от этих ощущений. В голове опустело. Казалось, он парит и только их общее дыхание и руки Лань Ванцзи удерживают его от полета куда-то в неведомую бесконечную даль.

***.

«Совсем как на той плоской равнине при медитации, — подумал Вэй Усянь. — Где представлял себя между небом и землёй. И где на самом деле ничего нет. Но что-то осталось. Это очень плохо. Нужно покончить с этим последним. Никто не держал в руках Суйбянь. Но кто-то там всё-таки был. И есть. Мне нужно понять, кто. Обнаружить его. Увидеть.»

Вэй Усянь принялся всматриваться в темноту.

Неяркий свет луны, висящей на привычном месте как и прежде помогал ему. Бескрайняя плоская каменистая равнина простиралась, куда хватал глаз, на горизонте соприкасаясь с сумеречным небом.

Здесь ничего нет.

И в этот раз Вэй Усянь не стал шагать, изводя себя движением, он лишь прислушивался и повторял про себя: «Мне необходимо увидеть его.»

Сначала послышался едва уловимый звук, ещё даже не шорох. Вэй Усянь сосредоточился. Звук стал более явным, напоминая шаги.

«Иди сюда!» — мысленно приказал Вэй Усянь.

Раз уж ему удавалось удерживать на месте луну в ночном небе, то призвать к себе одного единственного последнего здесь человека — тоже получиться непременно было должно.

«Иди сюда,» — повторил свой мысленный приказ Вэй Усянь.

Концентрируясь, он закрыл глаза, так лучше различался звук.

Шаги приближались.

Он ждал.

Нервы натягивались как струны.

Но только когда они уже, кажется, вот-вот должны были столкнуться, Вэй Усянь позволил себе распахнуть глаза и обернуться в направлении шагов.

— Мать твою! Какого члена ты здесь делаешь?! — резко прозвенело в два голоса.

Сюэ Ян и Вэй Усянь вперились друг в друга, грязно ругаясь.

Вэй. Усянь отступил на шаг и, машинально стиснув кулаки, ощутил в своих руках ножны с мечом.

— Нет, ты, давай! Отвечай! Это мой вопрос! Из какой такой дырявой задницы ты вывалился?! Тебя ж не должно тут быть!

Вэй Усянь смотрел молча и в основном на плоские ножны с Цзянцзаем, мечом Сюэ Яна, который тот нес, положив себе на плечо.

— Ишь ты! Размечтался! — выпалил бывший босяк из Куйчжоу, проследив его взгляд. И, смачно прицокнув языком, сообщил. — Кстати, а у меня ведь есть сюрприз для тебя. Смотри, покажу!

Сложив ручную печать, он заставил Суйбянь вылететь из ножен в руках Вэй Усяня и промчаться к нему рукоятью вперёд, как к хозяину.

Вэй Усянь воспользовался моментом, когда Сюэ Ян отвлекся, чтобы красиво поймать Суйбянь на лету.

«Дома продолжишь кривляться,» — мысленно заключил он и, пригнувшись, ринулся на Сюэ Яна.

В два прыжка он развил такую скорость, будто собирался пронзить беспардонного краснобая насквозь, не хуже клинка. Изо всех сил он толкнул его головой аккурат в солнечное сплетение, сбивая с ног.

***

Столкнувшись, оба упали и почему-то покатились по склону, хотя до этого вокруг них была совершенно плоская равнина.

Вэй Усянь ощутил, что каждый перекат через спину отзывается ему все более неприятными ощущениями, переходящими в боль.

Наконец, вращение прекратилось.

Он лежал на спине, тяжело дыша. Услышал звон металла о камни. Потом его вздернули за отвороты одежд с истошным криком:

— Псих! Что ты натворил?! Где мой меч?!

— Упал где-то рядом. Я только что слышал, — хрипло произнес Вэй Усянь.

— Так иди и найди! — рявкнул Сюэ Ян. — Слышал он!

— Не могу, — проговорил Вэй Усянь.

— Это с какого? Только что как безумный скакал! Влепил мне со всей дури так, что едва дух не выбил! Больно между прочим! А, я, может, и вовсе драться с тобой не собирался! Теперь ещё и Цзянцзай отлетел куда-то! Все ты! Давай бегом! Верни его мне, я сказал!

— Да, хоть оборись, — ответил Вэй Усянь, безвольно вися в его руках. — Я от этого не забегаю.

Сюэ Ян в сердцах оттолкнул его прочь.

Ударившись спиной о жёсткие камни, Вэй Усянь сдавленно вскрикнул от боли. Он попытался перевернуться на бок и это по счастью у него получилось.

— А, братец видать, и правда, нехило отделал тебя! — подметил Сюэ Ян, наблюдая. — И поделом! Мне было забавно посмотреть!

— Рад, что тебе было весело, — проговорил Вэй Усянь, силясь приподняться на руке.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я спасал твою шкуру? Честно говоря, порядком достало! — рыкнул Сюэ Ян.

— Спасибо, — на самом деле всерьез поблагодарил его Вэй Усянь.

— Да, пошел ты к черту! — выругался Сюэ Ян. — Не дави мне на жалость!

Выпрямившись, он зашагал прочь.

Вэй Усянь опустил голову на сгиб локтя. Он никак не мог справиться с дыханием. По телу гулял холод. Из одежды на нем была лишь нательная красная рубашка. Повезло, что и штаны тоже были. Поддавшись страсти, они с Лань Ванцзи могли и вовсе остаться без одежд. Только щадя его раны и слабость, Лань Ванцзи смог сдержаться. В итоге, хоть какая-то одежда у него осталась, и это было куда лучше, чем совсем ничего. Но обуви, например, вовсе не было.

Тело Вэй Усяня резко вздрагивало от холода и нервного напряжения.

— Неужели это всё? — прошептал Вэй Усянь, прерывисто выдыхая. — Он был последним? Теперь точно всё закончилось?..

Он чувствовал, что что-то изменилось. Что-то исчезло. Прекратилось. Окружающий его мир стал другим.

— Того поганого пространства больше нет? — бормотал Вэй Усянь, силясь окончательно поверить. — Ничего не осталось?

С трудом переведя дыхание между судорожными вдохами, Вэй Усянь позвал тихо и полубессознательно:

— Лань Чжань... Я хочу к тебе. Я хочу домой. Здесь так холодно. Куда я попал?.. Где я?.. Нужно выбираться... Я хочу к тебе. Милый мой... Я должен... Я...

***

Лань Ванцзи неожиданно проснулся среди ночи и подскочил, приподнимаясь на руке. Рядом с кроватью тихо и жалобно скулил лис Хуатоу. Его голос и привел Лань Ванцзи к пробуждению.

Вэй Усяня не было рядом.

Не было в комнате.

Не доносилось уже и эха его шагов.

— Где он? — быстро проговорил Лань Ванцзи, обращаясь к лису. — Ты видел?..

Выбравшись из постели, он метнулся прочь из комнаты, обежал дом до самого выхода, пересек полянку возле ханьши и остановился.

Сделал несколько глубоких глотков холодного ночного воздуха.

Рванул назад.

Вернувшись, он попытался снова расспросить лиса. Но тот только продолжал поскуливать, положив голову на часть постели, где лежал Вэй Усянь, чуть толкая носом одеяло, будто надеялся, что где-то там все еще есть его человек, исчезнувший так внезапно.

Хуатоу было так плохо, что он совсем ничего не соображал. Не подумал дать человеку, пытающемуся говорить с ним, жемчужину, чтобы тот мог слышать его. Да, и что он мог бы ему сказать?

Предоставив людей их сладостным утехам, кюби задремал уютным клубком. Вдруг проснувшись, он сразу понял и вместе с тем крайне растерялся. Он ощутил перемещение между пространствами. Но, чтобы человек без чьей-либо помощи сделал такое... Невозможно!

Только и Вэй Усяня в комнате уже не было. Это был совершенно очевидный факт. Лис подбежал к кровати, принюхался и взвыл от безысходности.

Он не чувствовал следа.

Зверь не мог понять, как может быть так? Что случилось? И где теперь Вэй Ин? Как найти?

Огорченный, растерянный лис не мог, просто не умел предположить, что пространство, через которое произошел этот невероятный переход настоящего человеческого тела из одного места в этом мире в другое, уже более не существовало.

От отчаяния и досады на самого себя Хуатоу заскулил, чем и разбудил Лань Ванцзи.

Поняв, что от лиса ничего не добьешься, Лань Ванцзи мигом оделся, прихватил меч и бросился прочь.

На ум приходило только одно место — то самое, через которое Вэй Усянь ушел прошлый раз. Лань Ванцзи поспешил туда, надеясь...

Второпях он не заметил, что меч Вэй Усяня Суйбянь оставался здесь же в комнате. Может, и увидь он его, не придал бы значения этому обстоятельству, ведь Вэй Усянь всегда небрежно относился к оружию и к тому же в прошлый раз, уходя, также не брал меч с собой.

Немного опомнившись, когда человек оставил его в покое, собрался и выбежал прочь, Хуатоу последовал за ним.

Обладая хорошим зрением, Лань Ванцзи и ночью вел Бичэнь быстро. Однако, благодаря своей жемчужине и отдыху, Хуатоу смог восстановить большую часть своих сил и не отставал от него. Только в горах ему пришлось труднее, когда мчался вверх по долгой тропе.

Сначала лис пролетел мимо до самого перевала. Но чутье подсказало, и он развернулся, побежал назад, нашел узкую тропу и вылетел на небольшой выступ как раз вовремя.

Ему показалось, что человек на краю вот-вот сорвется или шагнет прямо туда, в темную пустоту. На самом деле Лань Ванцзи просто замер, прислушиваясь к ощущениям, когда лис вцепился в край его одежд и потащил назад, ворча и рыча, даже шерсть его дыбилась и топорщилась. Зверь тряс головой, упирался всеми лапами.

Лань Ванцзи позволил ему увести себя.

— Хуатоу? — позвал он, когда они таким манером вернулись уже на большую тропу и давно удалились от опасного места. — Тише-тише. Что с тобой?

Лань Ванцзи остановился и опустился на колено, протягивая к нему руку. Хуатоу положил свою жемчужину в его открытую ладонь.

— Стой! Не ходи! Сорвешься! Не надо! Не надо! Вэй Ин прямо там! Не выходил! Просто ушел! След! Я не могу найти его след!

Задрав морду, лис обреченно завыл.

— Хуатоу, — как можно мягче позвал Лань Ванцзи. — Вэй Ин ушел в другое пространство прямо из комнаты?

— Да, — лис оборвал вой. Только напряженно вел своими семью хвостами и чуть перетаптывался.

— Ты можешь ощущать другое пространство и проходить в него? — продолжил спрашивать Лань Ванцзи.

— Да. Но нет следа. Я не чувствую! — снова заволновался лис.

— Ты можешь определить, здесь, у обрыва есть другое пространство рядом? — говорил о своем Лань Ванцзи.

— Нет! Ничего нет! Там пропасть! Пропадешь! Не смей! — кюби ощерился и лязгнул зубами, будто был в прямом смысле готов съесть Лань Ванцзи, если тот вознамерится вернуться к обрыву.

— Не волнуйся. Я больше не пойду туда, — заверил его человек. — Возвращаемся.

Он хотел предложить лису отнести его, но не успел.

— Да! — воодушевился зверь. — Проверю еще раз! Может, смогу найти!

Прихватив свою жемчужину с руки Лань Ванцзи, лис метнулся прочь, длинными прыжками, вниз по склону горы. Лань Ванцзи последовал за ним на мече. Только потому что оба раза кюби и человек были рядом, защитный барьер Облачных Глубин пропустил Хуатоу, не навредив ему.

Вбежав в комнату в ханьши, лис тщательно обнюхал кровать, но это ни коим образом ничего для него не изменило.

След не нашелся.

Зверь закружил по комнате, скуля и рыча.

— Ничего-ничего, — попытался ободрить его Лань Ванцзи. — Мы обязательно отыщем его. Потерпи? Не поддавайся отчаянию.

Лис не слушал. его, продолжая кружить.

— Хуатоу, тише? Прекрати эту панику и ложись, — жестче сказал Лань Ванцзи.

Мельтешение лиса мешало ему сосредоточиться и все взвесить.

Как ни странно более суровые интонации подействовали. Хуатоу отправился в угол, понуро повесив голову и все семь хвостов. Он свернулся там и затих.

Только спустя время Лань Ванцзи понял, что добился не совсем хорошего результата. Проанализировав и немного лучше осознав ситуацию, он понял и то, что лис вероятно теперь переживает лишь больше.

Лань Ванцзи подошел, чтобы погладить и поговорить с ним. Но, едва заслышав его приближение, Хуатоу глухо зарычал, предупреждая.

Это не остановило Лань Ванцзи.

Однако, сладить с ним он так и не смог. Лис скалился и щелкал зубами при попытке коснуться его. Его взгляд был злым, уши прижаты.

В конце концов Лань Ванцзи оступился.

Хуатоу мучался своей неудачей. Корил себя за то, что принял жемчужину назад и не мог теперь ощутить Вэй Ина и прийти к нему. Он ненавидел тот момент, когда ел с рук другого. Как будто кто-то может заменить его. Никто не может заменить его!

«Убирайся! Мне никто не нужен кроме него!» — кричал голос Хуатоу, когда он отгонял от себя человека, рыча и почти кусаясь.

«Я ведь не мешаю тебе! Вот и не трогай меня! Не приближайся! Не подходи!»

Теперь лис решительно держал жемчужину при себе и расслышать его голос снова Лань Ванцзи не мог.

Когда человек, наконец, отошел, оставив его в покое, лис опустил голову на лапы. Он продолжал жать уши и то и дело вздергивал губы, показывая острые клыки.