Другая жизнь. Книга судеб

***

Ранним утром следующего дня в поселение Вэнь на той стороне горы ворвался скорый перестук конских копыт.

Лань Дэшэн осадил лошадь у дома Вэнь Нина и Мо Сюаньюя, в котором теперь жила и А-Цин.

Несмотря на ранний час девушка отворила двери, заслышав появление верхового, что случалось здесь довольно редко.

— Командующий стражей, — она, как положено, поклонилась, но выпрямившись тут же спросила, волнуясь. — Что у вас произошло? Что случилось?

Не нужно было вглядываться и быть особенно внимательным, чтобы определить: Лань Дэшэн провел ночь без сна и сейчас находится буквально на нервном пределе, его почти заметно трясло.

А-Цин видела, как дрожит его рука, все еще сжимающая поводья коня. Лошади рядом с ним было две: та, на которой он ехал сам, и рядом еще одна, без всадника.

Лань Дэшэн действительно спешил сюда изо всех сил, но увидев девушку сейчас, молчал, не в силах заговорить с ней, не в силах что-либо сказать ей. Он совсем забыл и вспомнил только теперь, рассмотрев воочию — она ждала малыша. Разве мог он попросить ее в таком положении сесть в седло и мчаться во весь опор?..

Только что он придумал вроде бы неплохой план, но тот тут же начал рассыпаться на глазах. Лань Дэшэну не хватало моральных сил, чтобы перестроиться. Минувшая ночь так измотала его, что он с трудом верил, что над миром все-таки поднялся свет нового дня.

— Цин-Цин, милая, не стой, пожалуйста, в дверях легко одетой, сквозит ведь, — Мо Сюаньюй показался в проеме, набросил любимой на плечи теплую накидку и, увидев Лань Дэшэна оторопел. — Что произошло? — его голос немного сел от волнения.

Даже во второй раз услышав один и тот же вопрос, Лань Дэшэн все еще не знал, как теперь на него отвечать. Он лишь перевел взгляд с А-Цин на Мо Сюаньюя.

Наконец из дома вышел и Вэнь Нин.

Он вовсе не стал задерживаться и тратить время на положенные приветствия, сразу спустился по ступеням небольшой террасы, приблизился и положил руку на плечо Лань Дэшэна:

— Говори, — попросил он.

— А-Мин ранен, — наконец смог выговорить командующий стражей. — Я вспомнил о золотистой траве. Какая трава в это время года... — вздохнул он и чуть покачнулся.

Вэнь Нин поддержал его.

— Ничего-ничего. На то она и золотистая трава. Если нужна, сыскать можно, — он обернулся. — А-Юй, ты слышал? Вы с А-Цин множество раз собирали золотистую траву вместе, когда ее требовалось много. Сейчас вот, видишь ли, она снова понадобилась. Возьми его лошадь, скачи и найди. Дай только сначала немного отдышаться коню на шагу, а то загонишь. Ищи тщательно и спокойно. Как отыщешь и наберешь, отправляйся в Обитель. Мы с девой А-Цин будем ждать тебя там.

Вэнь Нин забрал у Лань Дэшэна поводья коня и передал их подошедшему к ним Мо Сюаньюю. Тот вскочил в седло и тронулся прочь исполнять полученное поручение.

— А-Цин, теперь ты. Во-первых, позавтракай хорошо, — обратился Вэнь Нин к девушке. — Потом собирайся, оденься, как следует, возьми кого-нибудь тебя проводить и отправляйся через гору в Обитель. Смотри, одна не ходи. И не торопись. Слишком поспешить — верный способ опоздать, а нам ведь нужно все хорошо сделать, правда?

— Конечно, дядя Нин, — подтвердила А-Цин.

— Вот и славно, — кивнул ей Вэнь Нин и обратился к Лань Дэшэну. — Садись верхом. Я поеду с тобой.

Лань Дэшэн подчинился. Вэнь Нин запрыгнул на лошадь вслед за ним.

А-Цин видела, что, сев на коня вторым номером, он обхватил командующего стражей поперек корпуса, поддерживая, и, перехватив у него поводья, тронул лошадь с места, от движения Лань Дэшэн по инерции качнулся назад, прислоняясь спиной к Вэнь Нину.

О командующем стражей то и дело, не сдержавшись, переговаривались за спиной, о нем ходили разные слухи.

После истории в Лань Я его и вовсе иной раз шепотом называли хладнокровным убийцей.

«Что же такое случилось? Что так поразило его?» — недоумевала девушка.

Тут же, одернув себя, она поспешила вернуться в дом, чтобы поесть и собраться.

Золотистая трава оставалась даже в мире заклинателей почти небывалой редкостью и чудом, поэтому ко всему, связанному с ней относились очень щепетильно и аккуратно.

Считалось, например, что если трава показалась кому-то, то этот человек и должен впредь собирать ее.

Именно А-Цин нашла золотистую траву на старинном захоронении ордена Лань. Тогда она хотела помочь своему другу, Мо Сюаньюю, потому что понимала, тот стремится стать таким же, как его любимый дагэ Вэй Усянь, стать заклинателем.

А-Юй был в те времена еще юношей. Но в его возрасте заклинатель уже давно должен был бы сформировать золотое ядро. А если это не удавалось, то и дальнейший Путь постигать становилось невозможным.

Мо Сюаньюй говорил, что просто старается заниматься и ему нравится медитировать. Но А-Цин понимала его стремление и хотела поддержать.

Небезосновательно полагая, что одними словами в таком деле не обойтись, она и решилась на поиски волшебной травы и попытку приготовить из нее отвар.

Позже Вэй Усянь говорил девушке, что на одном чуде, даже если его получается правильно сварить, далеко не уедешь. Но он же сам после просил А-Цин готовить еще такой отвар для него самого, для даоцзана Суна, для Сяо Синченя, для Лань Ванцзи.

Считалось, что отвар помогает.

Точнее оказывает важную поддержку.

К сожалению, ни сам отвар, ни золотистую траву, исходное сырье для него, невозможно было достаточно долго сохранить или запасти.

Сейчас в своем нынешнем положении будущей матери А-Цин уже нельзя было ездить верхом и она не могла сама быстро отправиться за золотистой травой, поэтому Вэнь Нин отправил на ее поиски Мо Сюаньюя.

Но все же А-Цин по-прежнему оставалась той, кто должен приготовить из нее отвар. Поэтому поев и собрав еще полезных на ее взгляд трав, она попросила одного из заклинателей Вэнь проводить ее в Облачные Глубины, сообщив, что там кто-то ранен.

Лань Дэшэн назвал при ней лишь краткое имя, да и говорил не очень громко. Девушка не смогла разобрать, о ком шла речь.

***

Перемахнув протекавшую неподалеку от поселения Вэнь реку, Вэнь Нин сдержал коня, направляя его ближе к горе, в лес.

— Куда мы? — тут же отреагировал Лань Дэшэн.

Он позволил Вэнь Нину управлять, ехал полуприкрыв глаза, но безошибочно ощутил отклонение от привычного маршрута.

— Пройдем по склонам, — ответил Вэнь Нин. — Я знаю, где. Это будет быстрее и короче, чем гнать коня вдоль подножья и подниматься потом общей тропой.

— Хорошо, — согласился Лань Дэшэн.

Он попытался сесть ровнее, на шагу лучше ощутив, что всей спиной привалился к Вэнь Нину. Ему было не по характеру проявлять слабость.

— Пожалуйста, расслабься и оставайся, как есть, — попросил его Вэнь Нин. — Тебе нужна хотя бы небольшая передышка. Ты с ночной стражи?

— Да, — коротко ответил Лань Дэшэн, заставляя себя принять поддержку и расслабиться.

— Что случилось? — вполне ожидаемо спросил Вэнь Нин.

— Кто-то засел выше по течению большой Янцзы, около четырех часов хода от границ Гусу. Заклинатели. Лучники. Их поселение скрыто от глаз. Луки в два раз мощнее наших, поэтому они и смогли подстрелить его, — проговорил Лань Дэшэн.

— Как он попал туда? — удивился Вэнь Нин.

— Мне неизвестно, — ответил Лань Дэшэн. — Вчера он ушел, чтобы проводить Лань Сычжуя в Цаи. Я понятия, не имею, как получилось, что они отправились по большой реке и как попали... в засаду? Лань Сычжуй остался там, вероятно, заложником.

— А-Юань... — невольно проронил Вэнь Нин.

— Ты что-то знаешь? — переспросил Лань Дэшэн.

— Нет, — не оправдал его ожиданий Вэнь Нин. — Только то, что он здесь, в Гусу, прибыл вместе с Главой Лань из Нечистой Юдоли и Ханьгуан-цзюнь, кажется, тоже собирался заглянуть домой вскоре.

— Сегодня к вечеру, — уточнил Лань Дэшэн. — Отряд к тому месту на Янцзы ушел еще ночью. Даоцзан Сун повел его. Я знаю, что должен был идти сам. Но я не смог оставить его. Всякий раз приходя в себя, просыпаясь, видя рядом, он гонит меня туда. А я не могу уйти. Я вообще ничего не могу. Сун Лань буквально заставил меня дать ему людей. Необходимо собраться и действовать. Но я хочу лишь, чтобы ему стало легче.

— Что говорят целители? — поинтересовался Вэнь Нин.

— Говорят, что несмотря на большую потерю крови с ранами все не так плохо, — ответил Лань Дэшэн. — У него с собой были травы. Он сразу же, как мог, обработал и перевязал их.

— Ран несколько? — задал уточняющий вопрос Вэнь Нин.

— В левое плечо и в живот, — произнес Лань Дэшэн. — Одна из стрел прошила его тело насквозь. Повезло, что жизненно важные органы не задела. И что наконечники стрел не пробыли в его теле долго. Целители предполагают, что стрелы были отравлены. Я сразу вспомнил Лань Я. И тот необычно сильный выстрел издалека. Наверняка, это связано. Хотя стрелы разные. Но мощность выстрелов и яд — одно это уже слишком для простого совпадения.

— Значит, у А-Мина неплохие шансы, — резюмировал Вэнь Нин, имея ввиду что тот справился с тем, чтобы оказать себе помощь и внутренние повреждения не столь серьезны, как могли бы быть.

— Залечить раны — да, — подтвердил Лань Дэшэн. — Но стрела задела точку тянь-шу на втором из ведущих парных меридианов. Движение ци в его теле нарушено. Ты что-нибудь слышал о таких ранах?

— Я слышал, — подтвердил Вэнь Нин осторожно. — Но никогда в своей практике не сталкивался с подобным.

— Вот черт... — не сдержавшись, негромко выругался Лань Дэшэн.

— Он сильно страдает? — предположил Вэнь Нин, исходя из того, что знал о таких повреждениях.

— Очень, — ответил Лань Дэшэн. Вздохнув, он будто позволил себе что-то приоткрыть внутри и выпустить, потому что не мог больше сдержать. — Я нашел его за полночь, чуть ниже середины подъема в нашу Обитель. Уходя днем, он сказал, что проводит Лань Сычжуя до Цаи и вернется. Я не знаю, почему так четко запомнил эти слова. И почему он едва прибыв, сам только с дороги, вдруг бросился идти за ним? Быть может почувствовал что-то?.. Почему я не пошел вместе с ним...

— Не кори себя, — попросил Вэнь Нин, перемещая руку поперек груди Лань Дэшэна.

Голос того звучал не очень громко, хоть и с чувством, но сердце в груди при этом заходилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу.

— Ты же смог его найти. Значит, тоже что-то почувствовал, — заметил ему Вэнь Нин.

— Он так и сказал мне, — подтвердил Лань Дэшэн. — Но я ведь не знал... Страшно подумать, что мог повернуть назад раньше и не дойти до него. В какой-то момент чуть не сделал этого, но подумал пройтись еще чуть-чуть. Потом услышал запах крови... и...я уже знал, что это он. Только склонившись над ним, я ощутил его духовные силы, так мало их осталось. Весь в крови. Я чуть приподнял его, поворачивая на бок. Не думал, что он в сознании. А он открыл глаза и сразу заговорил со мной, притянув за шею ближе к себе. Я ничего не мог сделать, хоть и понимал, что должен отнести его в Обитель к целителям, и видел, что он тратит на слова последние силы. Он рассказал мне все прямо там. Говорил, что я должен немедленно отправиться на Янцзы и вернуть Лань Сычжуя живым. Он повторял только это. Потому что именно для этого проделал весь путь. Он и сейчас продолжает это говорить. Он всё произносил слова, а я никак не мог решиться остановить его. Когда наконец попросил его замолчать, все было зря, он не слушал. Я же думал лишь о том, как отнести его. Я не могу поднять на мече двоих. А с его раной каждый шаг — это боль. Сун Лань взял его на руки и только ступил на меч, я услышал, как он застонал от этого, и окончательно понял, я бы не смог его спасти. Мы бы шли слишком долго. Даоцзаны оказались рядом так вовремя. Что ты делаешь? — вдруг спросил Лань Дэшэн, ощущая у сердца почти приятную прохладу, от которой оно перестало сжиматься так резко.

— Ничего особенного, — отговорился Вэнь Нин. — Рассказывай дальше?

— Отправив отряд, я вернулся к нему, — подчинился и продолжил Лань Дэшэн. — Его перевязали, кровь смыли. Он просто спал. Только все время норовил положить ладонь над раной, чтобы прикрыть. Целитель сказал, это не очень хорошо. Я взял А-Мина за руку и оставался подле него. Просто держал, понемногу передавая ци. Мне стало спокойнее и легче, когда увидел, что он спит. Но это было не очень долго. Час, может чуть больше. Открыв глаза, он узнал меня и принялся просить уйти, но осекшись на полуслове, застонал. Я понял... Я, кажется, даже почувствовал, какую сильную боль он вдруг испытал. Целители попросили меня помочь удержать его. Я держал. Они говорили ему кричать, выпускать боль через голос, постараться меньше напрягать мышцы. Он не привычен к такому. Но он постарался делать, как говорят. Несмотря на такую мучительную боль, он не теряет сознание. Благодаря этому он может принимать лекарства, что ему дают. Но их действия хватает на час, максимум полтора, если повезет. Потом все с начала. К утру его голос стал хриплым от крика и стонов. Если это не прекратится... Это очень страшно, когда живой человек так кричит... Я боюсь, что он просто не выдержит, сломается, лишится рассудка от боли.

— Все дело в ци, — предположил Вэнь Нин. — Поврежденный меридиан наверняка реагирует на повышение уровня духовных сил.

— Но они нужны ему, чтобы залечивать раны, — возразил Лань Дэшэн. — Чтобы сдерживать яд. Какая-то его часть все же попала в кровь. Чтобы не допустить воспаления. Чтобы восстановить объем крови.

— Да, это так. Ты прав, — согласился Вэнь Нин.

— Утром Глава ордена отправил меня отдыхать после доклада, — рассказал Лань Дэшэн. — Но я правда не могу... Пока он в таком состоянии. Вспомнил о золотистой траве и рванул к вам. Забыл напрочь, что дева А-Цин ждет дитя, что ей нельзя садиться на лошадь. Забыл, что уже скоро зима, и трава не растет круглый год. Я все забыл, понимаешь? Я только хочу, чтобы ему стало легче. Даоцзан что-то проговорил про Один Путь между слов... Какой к черту Один Путь? Разве это может быть так?

— Что они тебе сказали? — попытался Вэнь Нин направить поток его мыслей.

— Да, толком ничего, — ответил Лань Дэшэн. — Сяо Синчень лишь обмолвился, что если это Один Путь, мне тоже придется трудно... Но мне. просто хотелось увидеть его. Удостовериться, что все в порядке, что ему помогли. Я не сомневался в Сун Лане. Хотя, когда он остановил меня у дома дежурных целителей, я было подумал... я подумал в секунду столько глупостей, сколько не сделал и за всю прожитую жизнь, а ошибался я часто. Я всего лишь хочу быть подле него и удостовериться... Поддержать хотя бы как-то. Когда ему становится плохо, я не могу просто физически удерживать его, мне хочется говорить с ним. Поэтому, я склоняюсь как можно ближе, пока он кричит, и говорю с ним, обняв. До тех пор пока он не получит лекарство и оно не подействует, пока он не затихнет и не заснет. Иногда мне кажется, что это помогает, что голос отвлекает его, что так ему легче. Может быть, я этим только утешаю себя... Мне всего-лишь хочется, чтобы боль не терзала его. Я — не целитель. Это знание никогда не привлекало меня. Я не чувствовал в себе... достаточно доброты, чтобы хотя бы просто пожелать оказать кому-то подобную помощь, дать утешение. Я всегда лучше понимал оружие и его использование. Но сейчас я успел сотню тысяч раз пожалеть. Я мог бы знать больше, лучше понимать, чем помочь, как правильно воздействовать. Мне трудно видеть его боль, но еще труднее оставить его наедине с этим. Когда я нахожусь так близко, что его крик отдается во мне, мне кажется, что мы делим его, что я хотя бы немного могу взять на себя, помочь, раз уберечь не осилил. Столько провести возле Мертвой Горы и не пострадать, сохранить всех людей, кто там работал, чтобы теперь, когда все хоть немного успокоилось, стабилизировалось, попасть вот так... там, где ничего не предвещало...

— Беда нередко приходит, откуда не ждешь, — подсказал Вэнь Нин.

— Ты прав? — согласился Лань Дэшэн. — Мне всегда было сложно понять его. Он выглядит мягким. Так и не скажешь, сколько на самом деле силы в его характере. Учениками здесь, в юности, мы и вовсе скорее враждовали. Он казался мне внушаемым, безвольным, когда начал увиваться за своим cтарейшиной Илина, Вэй Усянем. Тогда его еще не называли сяньшэном. И я понятия не имел, какой он на самом деле и почему. А А-Мин понял это сразу. Я же слишком хорошо зазубрил все правила и уроки моего учителя. Темный путь все осуждали, и я осуждал. Учитель был зол на Вэй Усяня, и я тоже был в ярости. Еще и из-за А-Мина. Чтобы кто-то из наших, из моего ордена, принялся звать темного заклинателя учителем? Расходившиеся чувства, эмоции, всегда мешают оценивать, мы столько всего натворили в те времена... То есть, я натворил. Потому что не выследи я их на улице тогда, и не реши так глупо играть мечом, он не бросил бы в меня кинжал и не получил бы наказание. Я отделался лишь легким испугом и клеймом, как мне казалось тогда, что темный заклинатель спас мне жизнь, а его шрамы от дисциплинарного кнута так и остались. За покушение на жизнь брата по ордену три удара кнута, как и положено. А-Мин стерпел молча и никогда не вспоминает об этом. Вэй Усянь как раз и был тем, кто со своей стороны тоже попытался остановить нашу вражду. Я помню, какое испытал потрясение, узнав, что он был обычным человеком в то время, не заклинателем, простым смертным. Кажется, от этого знания, мой мир начал рушиться и после рассыпался до основания. Я перестал понимать, как вообще следует в таком случае оценивать происходящее вокруг, и почел за лучшее просто оставить все и продолжать только учиться и тренироваться. Так и жил до тех пор, пока не случился тот обстрел Облачных Глубин, когда заклинатели из Цзинь попытались заодно и пробраться в пещеру Фумо, и покончить с основателем Темного пути. Я понял, что в моем ордене есть не только безвольные трусы, но еще и предатели. Это было уж слишком. Так вышло, что я поделился своими предположениями с А-Мином тогда. Он же моментально неведомо как пришел к мысли, что его учитель где-то в Облачных Глубинах, и принялся просить меня помочь отыскать его. Это точно была не та проблема, которой я хотел бы заняться, но мы нашли их. Чутье не подвело моего шиди и в тот раз. Потом я случайно подслушал разговор караульных, потому что вечно отирался у стен, и клубок заговора распутался окончательно. Моего дурного ума хватило на то, чтобы, однажды случайно встретив на улице, поддразнить эту мразь. Почему я должен скрывать от грязного предателя, кто вывел его на чистую воду? Предположить, что тот завяжет поединок, мне смекалки, разумеется, не достало. Тот же конечно отлично знал, что ученики еще не умеют сражаться всерьез. Убить другого человека — не так просто. Даже захотеть убить другого человека — и то без причин не получится. Я не знаю, могла ли бы мне стоить жизни та моя глупая заносчивость. Но я помню, что в наш поединок вмешались. Сначала Вэй Усянь, я слышал его окрик издалека. А потом А-Мин, гораздо ближе. Он бросил свой кинжал в этого мерзавца, отвлекая его от меня. Как он вообще оказался там, я до сих пор понятия не имею. Но он пришел помочь мне. Прошло столько лет. Я вроде бы стал старше. Иногда мне кажется, что я и правда кое в чем преуспел. Но, несмотря на все это, вчера я не смог оказаться рядом, чтобы прикрыть ему спину, уберечь.

— Ты нашел и спас его, — напомнил Вэнь Нин. — Конечно же ты помог ему. И продолжаешь помогать.

Лань Дэшэн будто не слышал его:

— Раненным он провел больше четырех часов на мече, может все пять, возвращаясь ночью, когда и в нормальном-то состоянии летать опасно, трудно ориентироваться. Как он только смог совершить это? Я знаю, он умеет не только стоять на мече. Было время, он развлекался, пытаясь стрелять из лука с колена, в полете, с меча. Получалось не очень. Тогда ему еще не удавалось одновременно точно прицеливаться и контролировать меч. В те годы, в обычной стрельбе на земле он уже стал лучшим лучником. Поэтому придумывал для себя новые трюки, чтобы расти и развлекаться. Перенял у своего учителя тягу и умение превращать тренировки в аттракцион. С детства упрямый, он научился смеяться над своими промахами и ошибками. Это помогает ему продолжать и пробовать что-то новое. Временные неудачи воспринимаются легче, его непросто заставить отступить. Я знаю, он умеет и любит летать на мече, не только стоя, и может поднять его вместе с собой хоть прямо с земли. То, что прежде выглядело забавой, спасло его. Он сам спас себя, выстроив все свои действия так, чтобы вернуться и предупредить нас. Он же и говорил мне, что ничего не хочет, только чтобы Лань Сычжуй вернулся домой живым. Он и потом это повторял. Я знаю, что должен быть там, приложить все усилия, перерыть все вверх дном, но найти Лань Сычжуя и вернуть его невредимым. Только я не могу уйти и оставить А-Мина вот так, за своей спиной. Он гонит меня, но от этого я лишь больше хочу оставаться рядом, наклониться поближе и говорить, помочь хоть чем-то перетерпеть это все, пока не станет легче. Когда ему станет лучше, Вэнь Нин? Что со мной происходит?..

— Он дорог тебе, — отозвался лютый мертвец. — Вы выросли вместе. Пусть не похожи, ссорились прежде и не понимали друг друга, он все равно дорожит тобой, а ты — им. Хочешь быть подле него, оставайся. Сун Лань наверняка обещал держать с тобой связь. Дождись вестей от него. Он соберет разведданные. Проработать их ты можешь и здесь.

— Хорошо, — согласился Лань Дэшэн.

— Сколько ты уже провел на ногах? — спросил его Вэнь Нин.

— Две ночных стражи. Это немного, — ответил тот.

— Тебе необходимо отдохнуть, — решительно заявил Вэнь Нин.

— Хорошо. Только посмотрю, как он, когда доберемся. Ты сможешь побыть с ним? — попросил Лань Дэшэн.

— Конечно, я останусь с ним, — пообещал Вэнь Нин.

— Хорошо, — еще раз повторил Лань Дэшэн. — Благодарю тебя.

***

Лань Сычжуй пришел в сознание задолго до того, как его шисюн достиг подножья горы, на которой располагается резиденция их ордена. Аркан на шее придушил юношу ровно настолько, чтобы заклинателям клана Фу не составило труда связать его и перенести к месту дальнейшего содержания.

Связали на совесть. Руки за спиной от локтей до запястий. Ноги — так что не разогнуть коленей. Веревка уже не обычная или арканная, а божественного плетения — не перегрызть ее и не перетереть.

Лежа на боку, он чувствовал щекой гладкий деревянный пол. Он находился в обычной комнате. Здесь даже была ширма, небольшой столик и постель, расстеленная прямо на полу.

Неподалеку от него стояли две плоские емкости: одна — с водой, другая — с рисом. Захочешь пить или есть, можешь подползти и лакать, как собака. Сможешь ли не сделать так, когда будет очень хотеться пить? Все окружающее будто издевалось над ним. Бумажные окна, в которые днем наверняка будет заглядывать свет, слишком высокие, чтобы выпрыгнуть туда связанным. Руки и ноги стянуты туго, встать не получится, только немного ползти или перекатываться.

Чтобы не смотреть на воду и еду, Лань Сычжуй перевернулся через спину и, как мог, пополз в самый дальний темный угол. Забившись в него, он замер и зажмурился.

Сознание малодушно вопило:

«Пусть это будет просто кошмар, от которого можно проснуться!»

Но то же самое сознание было не в силах полностью убежать от действительности.

«Они убили его! Я убил его! Шисюн! А-Мин! Я ведь только хотел разыскать отца!»

По щекам Лань Сычжуя покатились слезы.

Он стиснул зубы. Потом он всхлипнул. Потом взвыл и заорал во все горло, выкрикивая имя старшего брата по ордену.

Никто не позаботился заткнуть ему рот и он имел возможность орать хоть до умопомрачения. Похоже, его отчаянные вопли, полные безысходной тоски, никому не мешали.

Перед его зажмуренными глазами невероятно четко и замедленно вставала картина, как фигура в белом, ярко подсвеченная закатным солнцем срывается с меча и, падая, скрывается меж верхушек деревьев.

Свалиться раненным с такой высоты — верная гибель. К тому же, наверняка, ужасно больно. Даже если каким-то чудом приземлился живым, здесь нет поблизости никого, кроме тех, кто подстрелил его. Скорее всего найдут и прикончат. Хорошо еще, если не измучают напоследок.

Лань Сычжуй проклинал сам себя.

Он вспоминал, сколько раз за ушедший день он мог поступить иначе, что-то изменить, чтобы ничего этого не произошло и А-Мин остался жив и невредим.

Это Лань Сычжуй принес клятву Главе клана Фу и нарушил ее. Но жизнью заплатил вместо него Лань Чжимин. Лань Сычжую досталась лишь пара ушибов и ссадин. Его взяли живым. И взяли так быстро и просто.

Шисюн ведь даже прямо сказал ему, что будет рядом. Он ничего не скрыл. Это Лань Сычжуй глупо уперся в свое дурацкую затею, во что бы то ни стало — сейчас. Во что бы то ни стало? Ценой его жизни!

Страшнее всего было осознание: просто выполнив распоряжение шисюна, он еще мог бы спасти его. Лань Чжимину бы не пришлось разворачивать меч, чтобы попытаться вернуться к берегу прямо здесь, на этом злосчастном месте.

Нужно было быть круглым идиотом, предполагая, что клятва кровью не будет иметь последствий. Еще давая ее, юноша внутренне холодел, опасаясь. А теперь почему-то решил вдруг пренебречь этим. И почему, когда шисюн сказал ему уходить, он не послушал его?.. Почему не подумал, что после внезапного появления, пролетая на большой скорости по прямой еще можно уцелеть, а вот на маневре, на виду — уже нет.

Глава клана Фу специально сразу же выкрикнул приказ, чтобы Лань Сычжуй испугался за шисюна и захотел защитить, не помня о себе, не думая ни о чем. Опытный, закаленный в жизни и сражениях, Фу Ланьфан понимал, нужно выиграть секунды. О, да, он понимал — всё. А Лань Сычжуй — ничего. Даже не смог положиться на шисюна, уже выручавшего его раньше.

У Мертвого кургана Лань Чжимин, мгновенно приняв решение, поднял Лань Сычжуя с собой на мече, хотя прежде он не делал подобного. Шисюн двигался низко в тот раз, чтобы в случае ошибки отделаться лишь синяками. Не очень быстро, потому что концентрация Темной ци вокруг росла постепенно, и можно было позволить себе отступать в среднем темпе, не слишком спеша.

Выйдя из того своего непонятного оцепенения, Лань Сычжуй оторопел, обнаружив себя с ним на мече. Даже дышать боялся.

Шисюн прекрасно справился в тот раз.

Юноша же впредь приложил все усилия, чтобы выполнять все получаемые у Мертвого кургана его распоряжения незамедлительно и точно.

Почему сейчас он позабыл об этом?

У Лань Чжимина же теперь не было возможности подхватить его и вытащить из переделки за шкирку, как малого незадачливого ребенка. Их бы расстреляли из луков обоих. Поэтому он и не опускался слишком низко и крикнул с воздуха. Но Лань Сычжуй не оправдал его ожиданий, подвел, на этот раз окончательно. Как последнее ничтожество. Он даже никого не убил. Уже увидев, как на его глазах погиб шисюн, он не смог никого лишить за это жизни. Ничтожество. Ничтожество. Ничтожество. Почему его тоже не убили? Так хочется перестать жить...

Лань Сычжуй, оглушенный случившимся, совсем не допускал мысли, что его шисюн мог все же выжить и даже вернуться к своим. В одном юноша был прав — Глава клана Фу приказал отыскать тело.

Время шло, но группа заклинателей, ушедшая на поиски, не обнаруживала ни следов, ни самого заклинателя в белых одеждах. Группа продолжала обыскивать местность, несмотря на опустившуюся ночь, уходя от поселения все дальше.

Даже если строптивый мальчишка, с налета перебивший пятерых заклинателей: троих на берегу, двоих на башне, не сдох и подстреленным, пытался уйти, где-то спрятался или свалился в реку, необходимо было его отыскать.

Поиски продолжались до рассвета.

Они ведь не знали, что небольшой отряд ордена Лань во главе с даоцзанами успел прибыть к месту, ориентируясь на метки, оставленные вдоль реки Лань Чжимином. Им удалось засечь поисковую группу. Немал был соблазн тихо порешить всех на месте, но так они точно обнаружили бы себя. Группа же местных, возвращаясь в свое селение поможет им сориентироваться на местности и избежать возможных неприятных сюрпризов.

Отряд заклинателей Лань разделился. Трое остались наблюдать за группой, остальные отошли, продвигаясь вглубь от берега большой реки.

***

Мо Сюаньюй провел на старом кладбище полдня. Прежде он ни разу не отправлялся собирать золотистую траву в одиночку. В отваре в последнее время вовсе не было нужды. Никто не получал серьезных ран, а использовать такую редкость в качестве обычной поддержки не решались, чтобы не расходовать зря. Для этого было в достатке и других действенных трав. Такие-то травы Мо Сюаньюй собирал неоднократно.

Сейчас, понимая срочность, волнуясь и сомневаясь, юноша переживал и гадал, что же такое случилось? Кто мог серьезно ранить Лань Чжимина и где? Как он сейчас? Если даже строгий и сдержанный командующий стражей выглядел замученным и потерянным...

Мо Сюаньюй понимал, что нужно поторапливаться. И как раз поэтому никак не мог обнаружить это загадочное растение, умеющее вбирать в себя духовную силу из могильной земли. По счастью он все же догадался остановиться, погрузиться в медитацию и привести в порядок чувства, отогнать лишние мысли, прежде чем продолжать поиски.

В конце концов он смог найти. Совсем немного. А-Цин в отличие от него умела обнаруживать целые скопления такой травы, которых хватало, чтобы собирать на одном месте несколько раз. Это было прекрасное умение, ведь было время, когда она каждый день делала отвар из такой травы.

Мо Сюаньюй же в одиночку смог найти всего несколько растений. Но все же в середине дня он решил отправляться в Облачные Глубины, с чем есть.

А-Цин ничего не сказала ему, не пожаловалась, что сырья слишком мало. Все это время она терпеливо ждала его в одном из гостевых домиков, где для нее подготовили все необходимое. Горела жаровня, было тепло.

Мо Сюаньюй заботливо уточнил, не замерзла ли она и не устала ли слишком, пока добиралась.

А-Цин с легкой улыбкой заверила его, что все хорошо. Ей было приятно его внимание.

Когда отвар был готов и немного остыл, Мо Сюаньюй отправился отнести его. А-Цин он уговорил остаться. Вэнь Нин утром тоже только встретил и проводил ее в уже согретый домик, все показал и ушел. Она не успела спросить, что произошло, кто пострадал. И все же, приняв, как должное, она осталась ждать, когда А-Юй принесет ей золотистую траву для отвара.

Когда он в свою очередь тоже попросил ее подождать, она, пусть и немного обижено, но вновь согласилась.

Он отсутствовал не так уж и долго, а, вернувшись, тихо подсел поближе к жаровне и молчал.

Приглядевшись, А-Цин заметила, что у него дрожат руки.

— А-Юй, ну что там? Дела не очень, да?

Мо Сюаньюй не ответил.

— А-Юй, скажи хотя бы, кто пострадал? Я не расслышала утром. — попросила девушка.

— Лань Чжимин, — машинально произнес Мо Сюаньюй.

— Ох! — А-Цин всплеснула руками. — Ну, почему именно он?! На Мертвом кургане, да? Столько времени там пробыл... Говорили ведь, гора почти успокоилась, стала, как прежде...

Мо Сюаньюй не подтвердил и не опроверг этих слов.

— А-Юй, а отвар, он хоть немного помог ему? — все пыталась разговорить его девушка.

— Пока что сложно сказать, — с трудом выговорил юноша ей в ответ.

Когда Мо Сюаньюй доставил отвар золотистой травы в домик целителей, он спросил, можно ли ему увидеть раненного, и ему не запретили.

Не сказать, чтобы они были особенно близки и дружны меж собой. Лань Чжимин часто странствовал. Мо Сюаньюй жил на поселении. Встречались редко. Но новостями обменивались с удовольствием.

Лань Чжимин был единственным, кому Вэй Усянь позволил называть себя учителем. Неофициально. Только среди своих. Но все же. Ведь упрямый юноша в конце концов действительно поклонился Основателю Темного Пути. Его сердце стремилось к этому, и Вэй Усянь уступил. Лань Чжимин добился своего.

Став старше, заклинатель больше ходил по миру своими путями, во многом подобно даоцзанам, оказываясь там, где творится хаос, вдали от Облачных Глубин. Но связь учителя и ученика измеряется вовсе не общими дорогами.

Находясь рядом или на разных концах земли, Лань Чжимин и Вэй Усянь хранили друг друга в сердцах. От того Вэй Усяню и было особенно непросто отправить Лань Чжимина во главе отряда на Мертвый курган, где творилось тогда непонятно что. И все же вместе с тем Лань Чжимин также был тем человеком, которому Вэй Усянь мог доверить такое дело.

По началу, как и А-Цин позже, Мо Сюаньюй тоже подумал, что единственный и любимый ученик его старшего названного брата пострадал именно там. Увидев его, он уже не думал о том, было ли это и в самом деле так или нет.

С первого взгляда не казалось особенно страшно. Лань Чжимин лежал в постели, как положено раненному. Вэнь Нин сидел подле него. Мо Сюаньюй сделал несколько неуверенных шагов, было очень тихо. Раненный видимо спал. Мо Сюаньюй увидел перевязочную ткань на левом плече. Но этого было все еще слишком мало, чтобы понять что-то, он просто отметил взглядом ранение.

Вэнь Нин сидя рядом, держал руку Лань Чжимина в своих и вдруг быстро попросил другого целителя, дежурившего в комнате, подойти и подать лекарство. Только после этого Мо Сюаньюй заметил напряжение, охватившее тело раненного. Тот дернулся и застонал. Кричать к тому времени Лань Чжимин уже не мог. На крик нужны силы, а их совсем не осталось. От него больше уже ничего и не требовали, просто старались как можно скорее напоить лекарством, дать временное облегчение.

Мо Сюаньюй видел, как Лань Чжимин открыл глаза, повернул голову и смотрел на Вэнь Нина. Было ясно, он понимает, кого видит. Вэнь Нин дал ему лекарство. Вскоре напряженные мышцы расслабились. Лань Чжимин попросил пить, ему хотелось обычной воды, не лечебных отваров. Мо Сюаньюй не слышал его слов, понимал происходящее по тому, что делали целители.

Потом Вэнь Нин попросил Мо Сюаньюя побыть рядом вместо него, он отошел с другим целителем подальше, они остановились и говорили очень тихо между собой. Мо Сюаньюй успел только заметить, что лица обоих внимательны и озабочены.

Опустившись рядом с Лань Чжимином, Мо Сюаньюй осторожно взял его за руку. Тот ответил, чуть двинув пальцами. Мо Сюаньюй крепче пожал его руку. Вблизи было видно насколько тот ослаблен и измучен. Несмотря на это Лань Чжимин поднял веки и заговорил с ним, совсем тихо, но все же разобрать его слова удавалось.

— Не переживай так? Мне просто немного не повезло.

Мо Сюаньюй совсем не знал, что ответить на это. Он погладил его плечо, взял находящуюся рядом влажную ткань, аккуратно тронул лицо и шею раненного. Немного прохлады может отвлечь его от боли хотя бы чуть-чуть.

Лань Чжимин прикрыл глаза, потом заговорил снова.

— Вэнь Нин сказал, ты искал золотистую траву. Значит, нашел? Для меня? Спасибо... Мало, кто может...

— А-Мин, я найду еще. Принесу, сколько бы ни было нужно! — тут же пообещал Мо Сюаньюй.

— Спасибо, — снова поблагодарил его Лань Чжимин.

Потом он затих и лежал, закрыв глаза, будто спящий.

Мо Сюаньюй продолжал тихонько гладить его по плечу, сомневаясь, что тот и правда заснул. Дыхание было другим, короткое, неровное. До этого он вероятно тоже просто лежал, опустив веки. Мо Сюаньюю было больно смотреть на него, как раз от понимания, что, все время находясь в сознании, он не может отстраниться и отдохнуть от того, что терзает его.

Вэнь Нин подошел, чтобы проводить его.

Едва они вышил из домика, Мо Сюаньюй решительно потребовал рассказать ему, что с Лань Чжимином. Вэнь Нин не стал скрывать, пояснил что есть две раны от стрел, но хуже что ранение затронуло опорную точку на меридиане духовных сил. Именно это нарушает движение ци в теле, причиняя острую боль и не давая вместе с тем сознанию погаснуть хотя бы на время. Сейчас между приступами он уже не может даже заснуть. Решили попробовать использовать иглы со сдерживающим снадобьем, может быть с их помощью удастся дать ему хоть какую-то передышку. Мо Сюаньюй спросил, как часто поднимается боль. Вэнь Нин ответил, что интервалы разнятся от четверти часа до полутора, днем стали чаще.

Мо Сюаньюй не решился спрашивать еще и ушел с тягостным сердцем.

Вэнь Нин сказал ему, тоже самое, что юноша, вернувшись, озвучил А-Цин: после пары применений не скажешь, поможет ли золотистая трава, поэтому нужно найти ее еще.

Собравшись с духом, Мо Сюаньюй принялся расспрашивать А-Цин о том, как лучше искать это волшебное растение.

Повреждение каналов духовных сил, тем более опорных точек на них не было явлением частым и оттого достаточно изученным. Все, что Мо Сюаньюй знал, это предположение, что «не почивший в мире» первый из учеников Баошань, сошедший с ее горы, возможно получил схожую травму, уж слишком разительно изменились поступки и нрав этого заклинателя.

Поначалу достойный и талантливый, восхваляемый и почитаемый за добродетель, позже Яньлин Даожэнь превратился в злодея, убивающего людей, не моргнув глазом.

Это было лишь одно из множества предположений на его счет. Но, если приходится испытывать резкую мучительную боль самое меньшее раз в полтора часа — немудрено от подобного крайне ожесточиться или лишиться рассудка.

Лань Чжимин все еще продолжал стойко держаться. Мо Сюаньюй от всего сердца надеялся, что целители отыщут средства и способы облегчить его состояние.

***

Когда Лань Сичень пришел позже днем проведать Лань Чжимина, Вэнь Нин не пропустил его, принося глубочайшие извинения и прося о небольшом разговоре.

— Стало хуже? — с беспокойством обратился к нему Глава ордена Лань.

— Цзэу-цзюнь, пожалуйста, поймите, я лишь ищу способ стабилизировать состояние хотя бы немного, — поклонился Вэнь Нин.

— Расскажи мне? — попросил Лань Сичень.

— Пока что не удается определить основную причину внезапных вспышек боли. С одной стороны это похоже связано с уровнем духовных сил, но мы не знаем, что именно происходит. Иногда приступы становятся совсем частыми. Ему очень трудно. Он не может даже заснуть сам, мы использовали иглы. По счастью это дает нужный эффект. Я думаю, что многое зависит от того, что он чувствует, в чем еще ему приходится превозмогать себя, — пояснил Вэнь Нин.

— Звучит логично, — кивнул Лань Сичень.

— Я бы хотел ограничить круг людей рядом с ним, — сообщил Вэнь Нин. — Это хорошо и понятно, что о нем беспокоятся. Но он сам тоже чувствует, каково им видеть его таким, и не знать чем помочь, как поддержать. В такой ситуации никакие слова не кажутся уместными. Рядом с ним тяжело. Он не хочет... страдая сам, еще и причинять боль другим.

— Я всё понимаю, — поспешил подтвердить Лань Сичень. — Хорошо. Пока состояние А-Мина сложное и непонятное, пусть рядом с ним остаются только ты и дежурные целители. А-Шэн тоже еще здесь?

— Нет, Цзэу-цзюнь, — возразил Вэнь Нин. — Мне удалось уговорить его утром. Он отправился отдохнуть и больше пока что не приходил. Это хорошо. Я надеюсь, он сможет немного поспать, восстановить свои силы, смирить чувства. Но, если вернется сюда, я хочу попробовать позволить ему бывать рядом с А-Мином... Будет сложно не пропустить его на самом деле... — добавил Вэнь Нин, извиняющимся тоном, ведь Главу ордена пройти к раненному он только что решительно не дал..

— Все в порядке, — заверил его Лань Сичень. — Поступай, как считаешь нужным. Ты знаешь А-Мина с юности. Ты можешь лучше понимать его. Я рад, что ты здесь, рядом с ним сейчас. Распоряжусь, чтобы целители подчинялись тебе беспрекословно.

— В этом нет нужды, Глава ордена, — осторожно проговорил Вэнь Нин. — Я не так хорош. К тому же ситуация редкая и сложная. Лучше, чтобы мы были здесь на равных. Чтобы каждый имел возможность предложить что-то. Иначе будет сложнее подобрать действенные методы. Мы не можем заставлять его терпеть все это слишком долго.

Лань Сичень кивнул:

— Скоро должен прибыть Ванцзи. Он в пути. Я не стал перехватывать его вестями в дороге, — сообщил Лань Сичень. — Отправлю людей забрать Лань Вэньяна из Нечистой Юдоли. Он хорош в том, что касается потоков ци. Это может быть нам полезно.

Вэнь Нин поклонился:

— Благодарю, Глава ордена.

Лань Сичень поддержал его руки, не давая склониться особенно глубоко. Вэнь Нин поднял голову, их взгляды встретились, они чуть кивнули друг другу и разошлись.