Другая жизнь. Книга судеб

***

Вечером, ближе к ужину Лань Ванцзи нашел своего любимого дома. Вэй Усянь был настолько увлечен делом, что лишь проговорил пару слов приветствия. Он сидел у столика в позе, в которой ни один приличный человек не протянул бы и часа. Впрочем, эта почти сразу сменилась другой, не менее неправильной. Вэй Усянь покручивал в пальцах кисть, вокруг него хаотично высился целый ворох бумаги, на которой были рисунки, текст и просто скомканное, по-видимому, непригодное.

Лань Ванцзи окинул все это взглядом, опустился на колено и вынул пару дощечек, скрывающих подполье.

— Уже пора есть? — поинтересовался Вэй Усянь.

— Можем поесть, — мерным голосом негромко ответил Лань Ванцзи.

Сейчас Вэй Усянь не смотрел в его сторону и не видел, как он опустил подпол конверт и мешочек цзя-кунь.

— Давай поедим, — подтвердил Вэй Усянь. — Все равно это просто черт знает, что такое.

— Что именно? — переспросил Лань Ванцзи.

— Дурные сны. И я в этих снах, — проговорил Вэй Усянь. — И загадки твоей семьи. Ну, почему все это сразу?

— С моей семьей все хорошо, — заверил его Лань Ванцзи. — Скажи лучше, почему ты отослал А-Юаня?

— Скажи лучше ты мне! — упрямо спросил в ответ Вэй Усянь. — Твой старший дядя, он знает, что на самом деле случилось с Цинхэн-цзюнем и его супругой, с твоими родителями?

— Нет. Конечно же нет, — глухо отозвался Лань Ванцзи.

— А твой отец, он... — начал Вэй Усянь. — Разумеется, он тоже ничего не знал.

Лань Ванцзи только кивнул ему в знак подтверждения.

— Впрочем, — продолжил Вэй Усянь. — Может быть, это и неплохо, что он не был в курсе. Что А-Ян рос вдали. Может быть, это все же лучше, чем...

— Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи. — Ты все еще думаешь об этом?

— Конечно! Иначе-то, как?! — воскликнул Вэй Усянь.

Лань Ванцзи прикрыл подпол, так и не достав еду, приблизился, сел рядом и погладил Вэй Усяня по спине:

— Вэй Ин, успокойся, пожалуйста? Все прояснится. Все наладится.

— Не само же по себе... — пробормотал Вэй Усянь.

— Не ожидал, что А-Ян расскажет тебе... — попытался сменить тему Лань Ванцзи.

— Это случилось внезапно, — согласился Вэй Усянь. — Я правда... все еще вижу в нем сверстника. Невозможно, чтобы... столько лет.

— Отцу и дяде выпало многое, они — заметно старше своих лет, — подсказал Лань Ванцзи.

— У каждого свои камни, — произнес Вэй Усянь. — Едва ли сыщутся многие, идущие совсем налегке.

— Камни? — переспросил Второй Нефрит Лань, чуть недоумевая.

— Старший... нет, невозможно! Как его теперь называть-то? — растерялся Вэй Усянь.

— Зови, как и прежде. Лучше, если для всех он останется нашим ровесником, — пояснил Лань Ванцзи.

— Ладно. Хорошо. Он и сам ведь говорил то же. Так вот. А-Ян сказал мне сегодня, все горькие чувства на сердце, как камни, из которых складывается наш Путь, — договорил Вэй Усянь.

— Это меткое замечание, — оценил Лань Ванцзи.

— Нельзя растерять. Нужно упорядочить, чтобы не забыть и позаботиться о каждом в свое время, когда будешь готов, — повторил усвоенное Вэй Усянь. — Но... когда я буду готов?

— Наверное, для этого тоже есть определенное ощущение? — предположил Лань Ванцзи.

Он все же вернулся к подполу, чтобы достать еду.

Вэй Усянь вздохнул:

— Ладно. Подожду с этим.

— А зачем здесь столько бумаги? — поинтересовался Лань Ванцзи.

Вэй Усянь понял, что ему нужен стол, и начал освобождать место.

— А-Ян рассказал мне свой сон. Я записал, пока помню.

— О... — проронил Лань Ванцзи.

— Ты знаешь, что там? — поинтересовался Вэй Усянь.

— В очень общих чертах, — ответил Лань Ванцзи.

— М. Да. Он сказал, что смог в этот раз припомнить больше, — проговорил Вэй Усянь.

— Вот как? — Лань Ванцзи заинтересовал этот момент.

— Может быть... — стал рассуждать Вэй Усянь. — Дело в этой технике. Я покажу тебе. Уже давно нужно было сделать это. А то в сплошных хлопотах и отчаянных мыслях даже сам позабыл. И весьма зря.

— Что за техника? — заинтересовался Лань Ванцзи.

— Для равновесия духа и души, — напомнил Вэй Усянь сказанное ранее.

— Да. Верно, — кивнул Лань Ванцзи и на миг замер, расставляя пиалы.

— Ты не хочешь? — удивился Вэй Усянь, по-своему истолковав причину небольшой заминки.

— Конечно же хочу. Но прежде расскажи мне, пожалуйста, больше о снах? — попросил Второй Нефрит Лань.

— Равновесие могло помочь ему вспомнить... — заключил Вэй Усянь. — Все это про движение энергий в мире, про взгляд сверху и мое стремление все разрушить... Точнее, не мое. Он сказал несколько раз, что если бы мы были знакомы раньше, он бы не принял того за меня.

— Почти все видели тебя в снах, — заметил Лань Ванцзи.

— Все. Кроме старшего учителя Лань, — подытожил Вэй Усянь.

— Может быть, он не успел рассмотреть. Ведь, с твоих слов, ты бросал меч издалека и сам не думал попасть в него. И дядя тоже говорил, что не разобрал иероглифов на мече, — напомнил Лань Ванцзи.

— Ты прав. В такой момент почти невозможно улавливать детали. И еще. Это был первый такой сон, который мы обнаружили, — в свою очередь дополнил Вэй Усянь.

— Верно, — согласился Лань Ванцзи.

— Выходит, и правда можно сказать, что каждый видел меня в своих снах? — повторил Вэй Усянь. — Хотя мы ведь и не знаем, сколько именно заклинателей видят эти сны. И еще я не знаю, что видела А-Анг.

— Пусть так, — кивнул Лань Ванцзи. — Сейчас это только запутает нас. Большинство тех, о ком мы знаем, и кто видел сны, — так или иначе знакомы с тобой.

— Большинство. Но не все, — подметил Вэй Усянь. — Глава Не, даоцзан Сун, Лань Вэньян. Последний и вовсе не знал меня раньше.

— Не был лично знаком, но точно слышал, — возразил Лань Ванцзи.

— Ох. Если так, то это тоже лишь больше запутывает. Есть ли вообще тот, кто обо мне не слышал? — поинтересовался Вэй Усянь с усмешкой.

— Возможно, это и имеет значение, — выдвинул предположение Лань Ванцзи. — И известность. И сомнительная при этом слава.

— Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, — фыркнул Вэй Усянь.

— Что имеем, — чуть пожал плечами Лань Ванцзи.

— Ладно. Ты снова прав, — легко уступил ему Вэй Усянь. — Кому-то моя шкурка пришлась по вкусу и по размеру. Знать бы, кому? Когда А-Ян рассказывал мне свой сон, я снова вспомнил о Вэнь Жохане. Оказался против всего мира. Может ли быть, что... Мда. Это ведь о нем и был самый первый сон, который я разделил с Лань Циженем. И после я видел его кинжал, переполненный Темной ци. И его самого, в тот самый, последний для него, день. Может быть, Вэнь Жохань тоже совмещал два Пути? Потому и оставался столь молод, на пике по истине невероятных сил?

— Теперь не спросишь, — проронил Лань Ванцзи.

— Да, уж... заклинателю такой силы нипочем и Расспрос, — подтвердил Вэй Усянь.

— Все-таки это не может быть Вэнь Жохань, — высказался Лань Ванцзи.

— Почему? — удивился Вэй Усянь.

— Тот, кто стрелял в тебя в Лань Я был живым человеком из плоти и крови. Вовсе не призрак. — напомнил Лань Ванцзи.

— Захват тела? — предположил Вэй Усянь. — Сделал дело, да выбросил. Между прочим, удобно. А мы тут ломаем головы над тем, что за неведомый талант пророс в тени, сокрытым! — он вдруг рассердился.

Лань Ванцзи покачал головой.

— Вэй Ин, не горячись так? Давай лучше поедим? Непросто охватить и правильно интерпретировать всю эту зыбкую картину разом.

— Но ведь все складывается! Если он и правда застрял между жизнью и смертью! Если увидел со стороны, как устроен мир! И понял вдруг, как проучить всех за то, кто ему не позволил творить здесь, что вздумается! — горячо проговорил Вэй Усянь.

— Захватил бы тогда тело и продолжал бы творить, что вздумается? — предположил Лань Ванцзи.

— Захват можно распознать и прекратить! — напомнил Вэй Усянь.

— Не всякий, — возразил Лань Ванцзи.

— Добровольная жертва? Ему? — поразился Вэй Усянь.

— Если уж можно вытащить самое болезненное из сознания человека, то вероятно можно и к принесению в жертву склонить, — предположил Лань Ванцзи.

— Вэнь Жохань был заносчив и горделив. Не в его характере начинать все с начала. А вот «не достанься же ты никому» — это в его стиле! — настаивал Вэй Усянь.

— Быть может... — бросил спорить Лань Ванцзи.

— Но ты ведь не согласен на самом деле! — возмутился Вэй Усянь.

— Твои доводы стройнее. И ты не хочешь слушать, — ответил Лань Ванцзи.

— Прости, — извинился Вэй Усянь. — Давай и правда поедим? Потом к ханьши сходим.

Лань Ванцзи не стал возражать.

Лишь, уже по дороге обратно он спросил снова, куда и почему так спешно отправился А-Юань. Вэй Усянь ответил, как есть, что молодой юноша последовал за Вэнь Нином, и это весьма неплохо, дополнительная пара глаз на Синлу не помешает, к тому же они условились, что А-Юань не задержится долго. Лань Ванцзи кивнул в ответ, хотя продолжал не вполне понимать, почему молодой заклинатель оставил своего названного отца без присмотра. Однако, заключил, что узнав о намерении сына, Вэй Усянь вероятно мог настоять, чтобы тот отправлялся в дорогу, не откладывая. Вполне может быть, что и сам он беспокоился о Вэнь Нине или не хотел больше довольствоваться лишь скупыми вестями. Не став развивать эту тему, оба замолчали.

В цзиньши Вэй Усянь устроился сидя на подушечке и гладя сэчжи. Однако, вопреки обыкновению, совсем ничего не говорил зверьку. Лань Ванцзи подсел к ним и обнял Вэй Усяня за плечи.

— О чем думаешь? — негромко поинтересовался он.

Вэй Усянь с удовольствием услышал близкий и низкий его голос, ответил он не очень охотно, но все же сказал:

— О том, что в ханьши сейчас хранится мой самый крупный камень. И... я очень хочу разобраться с ним.

— Каким образом? — аккуратно уточнил Лань Ванцзи.

— Хочу поговорить, — признался Вэй Усянь. — Просто. Нормально. Спокойно.

— По-твоему, это возможно? — усомнился Лань Ванцзи.

— А, по-твоему, нет?! — Вэй Усянь тут же взвился и было дернулся прочь из объятий.

Но Лань Ванцзи удержал его. Вэй Усянь уступил.

— Ладно, ты прав, — признал он. — В свете последних событий, моя идея может вовсе не выглядеть здравой. Но я хотел бы. Спросить прямо. И услышать ответ.

— О чем ты намерен спрашивать? — почел за лучшее узнать Лань Ванцзи.

— О том, во что он верит на самом деле. Кем считает меня, — не стал уходить от ответа Вэй Усянь.

— Разве множество раз он уже не сказал тебе это? — переспросил Лань Ванцзи.

— Это было... под воздействием снов. И тогда в Пристани, вероятно. И в тот день, когда проснулся в ханьши, наверняка тоже. Сегодня ровно пять дней, как он проснулся и продолжает слушать музыку утром и вечером, — проговорил Вэй Усянь. — Это должно было уже заметно успокоить его сердце и очистить разум.

— Не уверен, что Глава ордена Цзян пребывает в хорошем расположении духа, — все же усомнился Лань Ванцзи.

— Пусть так, — упрямо произнес Вэй Усянь.

— Вэй Ин,. ты ведь и сам еще не в лучшей форме, — рискнул напомнить Лань Ванцзи.

— Лань Чжань... Но ведь это он ранил меня. И... я устал теряться в догадках. Сейчас... Даже если случится очередная ссора, я могу быть уверен, что услышу то, что он думает на самом деле, а не под влиянием, — пробормотал Вэй Усянь. — Я бы хотел... но глупо поддаваться иллюзии. Пусть это снова будут гнев, ревность и боль, но его, настоящие. Я приму это.

— Я отправлюсь с тобой, — заявил Лань Ванцзи.

— Не надо, — покачал головой Вэй Усянь. — Только сделаешь этим хуже.

— По крайней мере я буду поблизости, — не отступил Лань Ванцзи.

— Ладно. Поблизости. Завтра утром, — решил Вэй Усянь. — Сыграем. А, когда проснется, отправлюсь переговорить с ним.

Лань Ванцзи ответил кивком и крепким объятием.

Ему хотелось отговорить Вэй Усяня от его намерения, но он также сомневался, что улучшит таким образом ситуацию в целом.

Всяко он не был мастером слова, а Вэй Усянь был упрям и, если к чему-то стремился, так или иначе добивался этого.

— Вэй Ин, — проговорил Лань Ванцзи, спустя некоторое время. — Ты хотел показать мне технику для равновесия духа и души.

— О... — выдохнул Вэй Усянь. — Опять успел позабыть о ней. Прекрасно, что ты напомнил.

Он повернулся в его руках:

— Я хочу, — проговорил он. — Чувствовать, как ты дышишь. И обнимать тебя. Хочу сделать это вместе.

— Давай попробуем, — согласился Лань Ванцзи.

— Раздевайся! — скомандовал Вэй Усянь.

Через минуту они оба остались в одних только штанах. Лань Ванцзи сел в позу лотоса. А Вэй Усянь, как ни в чем не бывало, расположился на его ногах, обвив своими его талию. Подавшись вперед, Вэй Усянь обнял Лань Ванцзи, потянув немного к себе. Их руки одновременно скрестились за спинами друг друга.

— Для начала нам нужно размеренное уверенно глубокое дыхание, — проговорил Вэй Усянь, с удовольствием чувствуя, как их тела сошлись теснее на вдохе.

Ощутив приятный трепет, Вэй Усянь опустил веки, его голос зазвучал тише и вместе с тем с легким придыханием:

— Не напрягай мышцы особенно сильно, поза должна быть довольно расслабленной, мысли — холодными, а сердце — свободным. Дыхание — это начало и основа. Выдыхая, нужно становиться все легче, чтобы постепенно оторваться от земли, найдя в воздухе опору, — в этот раз он смог выдать инструкцию весьма сжато, чтобы дополнить тем, о чем думал на самом деле. — Я хочу подняться вместе с тобой. Я хочу разделить это с тобой. Ведь мы по сути — одно целое.

— Сделай, что хочешь, — разрешил ему Лань Ванцзи, проведя ладонями по его спине сверху вниз, перебирая пальцами.

Вэй Усянь невольно выдохнул со стоном удовольствия.

— Не сбивайся с дыхания, — заметил ему Лань Ванцзи.

— Легко сказать, — ответил ему Вэй Усянь со схожим жестом.

Но выдержка и дисциплина Лань Ванцзи всегда были сильнее, его ритм остался неизменным, а движение рук по спине Вэй Усяня повторялось с каждым плавным мерным выдохом. Стараясь подстроиться, Вэй Усянь заговорил снова:

— Я хочу разделить с тобой каждый вдох.

— Я хочу разделить с тобой каждый вдох, — эхом повторил за ним Лань Ванцзи.

— Я хочу ощущать твои духовные силы, — продолжал Вэй Усянь. — Хочу, чтобы наши источники ци соприкасались между собой, как когда-то однажды раньше. Стремлюсь к тебе всем сердцем, всей душой и духом.

— Стремлюсь к тебе всем сердцем, всей душой и духом, — повторил за ним Лань Ванцзи.

Ци потекла между ними сразу в обоих направлениях, Светлая и Темная. От неожиданности оба они приникли ближе друг к другу, сконцентрировавшись на том, чтобы удерживать слитное дыхание.

Голова Вэй Усяня немного закружилась, когда перед его внутренним взором возникли два вращающихся вихря, оборачивающихся вокруг себя и друг друга, подсвеченные желтыми отсветами золотых ядер, сошедшихся близко.

Лишь благодаря ощущениям тела, все еще сохраняющимся, Вэй Усянь и Лань Ванцзи продолжали удерживать общий ритм дыхания, а чувство, будто оба они оказались вне пространства и времени пришло само собой.

Наверное, стоило бы только открыть глаза, и эта их внепредельная общность рассеялась бы, но им совсем не хотелось терять ощущение такого всепоглощающего духовного единения, которого удалось достичь, запустив обмен обоими видами ци одновременно.

Однако сознание человека не создано воспринимать подобное длительно с первого же раза. Так и сознание Вэй Усяня в конце концов отключилось, будто унесенное потоком. Он не помнил, как завершилась их общая медитация, и пришел в себя только следующим утром.

***

— Пожалуйста, поднимайся, и прими лекарство, — проговорил Лань Ванцзи, заметив, что Вэй Усянь проснулся, хотя тот еще и глаз не открывал.

— Угу, — пробормотал тот неохотно.

Лань Ванцзи уже успел подняться и сыграть на гуцине, пока Вэй Усянь еще спал.

— Вэй Ин, ты намеревался идти в ханьши, — напомнил он. — Я могу сходить сам. Отдохни после вчерашнего?

— Нет, — Вэй Усянь тут же сел на постели, правда веки все еще так и не разлепил. — Вчера... Я помню, как ци красиво вращалась в мягком свете наших источников. А что было потом?

— Ты потерял сознание, — сообщил ему Лань Ванцзи.

— А... Ох. Прости, пожалуйста, — тут же извинился Вэй Усянь.

— Я сам виноват, — вздохнул Лань Ванцзи. — Нужно было сообразить, что тебе сложно будет удерживать концентрацию долго.

— Ничего страшного. Было красиво и очень хорошо, — оценил Вэй Усянь и запоздало поинтересовался. — Все ведь в порядке?

— В порядке, — подтвердил Лань Ванцзи. — Когда ты отключился, обе ци вернулись к прежнему течению, и все. Я даже не сразу понял причину. Ты даже продолжал дышать в ритм. Будто просто заснул ненароком.

— Будто заснул? — переспросил Вэй Усянь.

— Вообще ритм дыхания в этой технике похож на тот, в котором человек засыпает, — заметил Лань Ванцзи. — Средне глубокий и легкий.

— Верно, — согласился Вэй Усянь.

— Лекарство, — напомнил Лань Ванцзи.

— Угу, — для вида подтвердил Вэй Усянь, без особого рвения. Но все же собрался, отыскал сосуд и отпил из него.

— Теперь присядь, расправь плечи, но не напрягай спину, чтобы мышцы оставались мягкими и приводи дыхание к размеренному, — принялся руководить Лань Ванцзи.

— Я помню, что нужно делать! — было возмутился Вэй Усянь.

— Не хочешь, чтобы я немного поговорил для тебя? — мягко поинтересовался. Лань Ванцзи.

— Поговори, конечно, — тут же сменил точку зрения Вэй Усянь.

После медитации и легкого завтрака они быстро оделись, собираясь выходить.

— Меч прихватить с собой не хочешь? — спросил Лань Ванцзи.

— Я драться ни с кем не намерен, — отмахнулся Вэй Усянь. — Да, и у Цзян Чэна сейчас меча нет.

— Цзыдянь, — напомнил Лань Ванцзи.

— Я только поговорить собираюсь, — с нажимом произнес Вэй Усянь.

Дальнейших уговоров со стороны Лань Ванцзи не последовало.

Уже сама перспектива того или иного разрешения ситуации радовала Вэй Усяня, приближая к привычной легкости. Он сыграл на Чэньцин хорошо и с удовольствием. После они отошли от ханьши, ожидая более подходящего времени для визита.

— Посетим дом? — предложил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи молча согласился. От Вэй Усяня не ускользнула легкая тень улыбки, тронувшая его губы.

В самый тихий утренний час они оба сидели молча на краю полянки с горечавкой.

— Иногда, я думаю, — сказал Вэй Усянь. — А верно ли, что в этом домике не живет никто. Память памятью. Но все же... здесь слишком тихо. Ни при жизни твоей матушке не досталось общения, ни после. Ее дух ведь остался здесь.

— Душа отца тоже, — напомнил Лань Ванцзи.

— Конечно, — согласился Вэй Усянь. — Конечно. И все же. Твоя матушка ведь была немного веселой и чуть-чуть озорной.

— В чем-то, как ты, — согласно кивнул Лань Ванцзи.

— Я люблю людей. Мне нравятся общение и разговоры, — произнес Вэй Усянь.

Лань Ванцзи промолчал.

— Если мы с тобой станем жить здесь, посторонних не будет появляться особенно много, — пообещал Вэй Усянь. — Да, и... разве же это посторонние? Ведь мы проводим досуг с друзьями и родственниками. Здесь не будет чужих.

Лань Ванцзи все еще не торопился отвечать ему.

— Что ж, если тебе нужно время, чтобы все взвесить, я пока что хотя бы буду выбираться сюда, чтобы поработать, — заключил Вэй Усянь.

— Поработать? — переспросил Лань Ванцзи.

— Ну да, — кивнул Вэй Усянь. — Что тебя удивляет?

— Над чем? — задал следующий вопрос Лань Ванцзи.

— Продолжу разбираться со снами. Это первостепенно, — сообщил Вэй Усянь. — Мне придется принести извинения Главе Не.

— За что же? — немного удивился Лань Ванцзи.

— Пока что я не могу придумать достойного решения его проблемы, — пояснил Вэй Усянь. — К тому же... дело может быть и не в их Пути вовсе. Это отвлекает меня от главного.

Лань Ванцзи чуть двинул бровью.

— Только там есть ответы, — произнес Вэй Усянь. — Я это чувствую. И еще. Вспомни. Храм Чистого Снега. Такой праведный. Разве кто-то мог бы позволить себе усомниться в светлости их Пути? И разве помогло им их такое чистое и светлое заклинательство?

— Они вмешались в естественное равновесие между Темной и Светлой ци, — напомнил Лань Ванцзи.

— Что ты сказал? — Вэй Усянь вздрогнул.

— Они вмешались в естественное равновесие, — повторил Ханьгуан-цзюнь.

— А Некрополь Не... он ведь тоже? — предположил Вэй Усянь, немного севшим голосом.

— Там скорее напротив, — предположил Лань Ванцзи. — Создается искусственное равновесие между мертвецами на пороге преображения и светлой яростью сабель почивших Глав клана Не.

— Ярость светлой не бывает, — возразил ему Вэй Усянь.

— Так говорят применительно к саблям. К тому же, они ведь действительно сдерживают трупы от преображения, — напомнил Второй Нефрит ордена Лань.

— Искусственное разделение. Искусственное соединение... — Вэй Усянь едва не подпрыгнул. — Надеюсь, гань-эр справится.

— С чем? — тут же спросил Лань Ванцзи.

— Я попросил его сообщить, чтобы уходили с хребта. Выставили там сигнальные поля, дозор и уходили! — признался Вэй Усянь. — Потому что без толку соваться туда снаружи. Нужно зайти изнутри!

— Вэй Ин... — проронил Лань Ванцзи.

— Только оттуда я мог сделать что-то. Воздействовать! Хотя бы немного мешать! — с жаром проговорил Вэй Усянь. — Здесь тоже требуется поддержка. Но действовать нужно там!

— Что ты намерен делать? — старательно сохраняя спокойствие, спросил Лань Ванцзи.

— Искать! — коротко ответил Вэй Усянь. — Но вместе с тем хочу посмотреть на Бася. Хочу предложить Главе Не технику уравновешивания духа и души. Ты научишь его.

— Я? — переспросил Лань Ванцзи.

— Да. Пожалуйста, возьми это на себя? Мне правда сложно думать о многих делах одновременно. Но теперь я, кажется, наконец понял, какое именно дело то самое, — решительно произнес Вэй Усянь, поднимаясь.

— Идем в ханьши? — уточнил Лань Ванцзи.

— В цзиньши, — возразил Вэй Усянь. — Заберу рисунки и записи и вернусь сюда вместе с сэчжи.

— Но ты ведь собирался... — почти невольно проговорил Лань Ванцзи.

— К черту! — отрезал Вэй Усянь. — Цзян Чэн, ежели захочет поболтать, пусть сам меня и разыщет. Сейчас есть дела поважнее. Если в Лань Я была точка входа меча, то на хребте Синлу может быть точка его выхода.

— Какого меча? — неподдельно изумился Лань Ванцзи.

— Какого угодно! — будто отмахнулся от вопроса Вэй Усянь. — Но едва эти точки соединятся, движение ци в мире рискует полностью остановиться. Это правда будет еще не конец, а лишь начало конца. Далее Луаньцзан, вероятно, действительно не выдержит внутреннего натиска, а растения сотрут камни в порошок.

— Но же они уже начали, — поддержал Лань Ванцзи вроде бы полную околесицу, прозвучавшую только что.

— Ну, да, — машинально кивнул Вэй Усянь. — Погоди. То есть, как это?!

— Даоцзан Сяо говорил об этом, — напомнил Лань Ванцзи. — Точнее его наставница. О том, что дух растений на горе Баошань настолько окреп, что они стали способны потягаться с камнем.

— Вот черт! — снова выругался Вэй Усянь. — Значит, времени может быть еще меньше, чем я думал! Мне нужно срочно понять! По крайней мере... Четыре точки, чтобы остановить, повернуть вспять и уничтожить — это логично!

Число четыре издревле было дурным, означающим гибель, его всячески избегали — тут и правда все было понятно, в отличие от остального. Лань Ванцзи моргнул и, наконец, тоже поднялся, чтобы идти. Он заметил лишь что странность выражений, которые использовал Вэй Усянь, и их обрывочность очень напоминают текст той самой книги из библиотеки, о параллельных пространствах.

Немного сбитый с толку услышанным, Лань Ванцзи последовал за Вэй Усянем.

— Тебе не кажется, Лань Чжань, что все это выглядит как простое и довольно дурацкое проклятье?

— Проклятье... — машинально повторил Лань Ванцзи, понимая, что ход этой мысли ему абсолютно не доступен.

— Ну, как же? Постичь такие тайны. Осознать закономерности движения бытия. И таким образом всем этим распорядиться? Разве не проклятье: из сотен тысяч миллионов возможностей выбрать одну, самую жалкую?! — энергично рассуждал Вэй Усянь.

— Почему, жалкую? — все-таки спросил Лань Ванцзи, все еще надеясь понять хоть что-то.

— Месть, пусть и целому миру разом, разве не остается деянием мелким, уважающего себя мужа недостойным? — переспросил Вэй Усянь, явно цитируя.

— Но. Кхм. Порой месть — дело весьма правое, — заметил Лань Ванцзи.

— О, это точно не тот случай! — заверил его Вэй Усянь.

— Все еще думаешь, что это Вэнь Жохань? — припомнил Лань Ванцзи разговор вчерашнего вечера. — Думаешь, это он взялся мстить целому миру?

— Вэнь Жохань или нет, но он точно мстит! — уверенно сообщил Вэй Усянь.

— С чего ты взял? — попробовал допытаться Лань Ванцзи.

— Он сам признался, — выдал Вэй Усянь в ответ.

— Что? Да... Как? Разве ты его когда-нибудь видел? — почти с негодованием выпалил Лань Ванцзи.

— Его видел Лань Вэньян, — ответил Вэй Усянь.

— Но это же... тоже был сон. Почему ты решил принять его за чистую монету? — поразился Лань Ванцзи.

— Он хотел его в союзники, Лань Чжань. Нередко это заметно добавляет искренности, — объяснил Вэй Усянь.

— Зачем тому, кто понял так много и может так много, кому-то раскрывать себя? — продолжал сомневаться Лань Ванцзи.

— Для всякого процесса может сыскаться противодействие. Это тоже закон равновесия, верно? — заметил Вэй Усянь. — Он, действительно, понял многое. И знает куда больше нас. Возможно, у него есть возможности видеть и замечать больше. Твой старший дядя почти всю свою жизнь провел скрытно. Но совсем не зря. Он совершенствовался. И его навыки высоки. Пусть ни он, ни другие в должной мере не ценят этого. Но, может статься, что именно он, сконцентрировавшись на мелодиях и медитации, действительно может всерьез противостоять сам и помочь другим сохранить правильное движение ци. С его слов, он не умеет толком защитить даже себя. Но при этом он — единственный, кто смог избавиться от сна, прервав его. Хочу поговорить об этом с учителем. Он тоже отмечал музыку ордена Лань, как полезную для внутреннего равновесия.

— Вэй Ин, — начал Лань Ванцзи, но осекся и отвел взгляд.

— Что? — Вэй Усянь не сразу заметил перемену в его настроении.

— Поговорим в цзиньши, — глухо ответил ему Лань Ванцзи.

— Тогда встань на меч? — предложил Вэй Усянь. — Доберемся быстрее.

Лань Ванцзи не стал спорить.

Вэй Усянь в этот раз не без внутренней радости отметил, что стоит на мече, как в прежние времена, уверенно и с удовольствием. Сходя на твердую землю возле цзиньши, он улыбался, в его глазах плясали веселые искры, отчего Лань Ванцзи сник еще больше.

Войдя в домик, потрепав по шее подбежавшего к нему сэчжи, Вэй Усянь обернулся и, наконец, заметил неладное: Лань Ванцзи остановился, едва переступив порог и стоял там, опустив взгляд.

— Лань Чжань, — Вэй Усянь тут же приблизился и тронул его запястье. — Я сейчас чувствовал себя на мече очень хорошо. Прямо как раньше. Наверно, можно будет попробовать и самому полетать.

— Хорошо, — тихо отозвался Лань Ванцзи.

— Что с тобой? — сердце Вэй Усяня кольнуло смутной тревогой. — Ты не рад?

— Я... — проронил Лань Ванцзи. — Не рассказал тебе вчера.

— О чем же? — в данный момент Вэй Усянь не был готов вынести длинных пауз и слишком скупых слов.

— Фу Ланьфан покинул Облачные Глубины, — Лань Ванцзи не стал ходить вокруг да около.

Вэй Усянь резко втянул воздух и отвернулся. Лань Ванцзи видел, как он опустил веки и сжал кулаки.

— Вэй Ин? — позвал он, положив ладонь ему на плечо.

— Я ведь чувствовал вчера, что нужно вернуться... — глухо и очень тихо проговорил Вэй Усянь. — Как ты узнал? Он зашел попрощаться с тобой?

— Нет,— ответил Лань Ванцзи.

— Почему? Разве его могли отпустить просто так?! — не сдерживаясь, воскликнул Вэй Усянь.

— Совет кланов давно окончен. Гости Облачных Глубин в праве оставаться, сколько необходимо, и уйти, когда им это потребуется, — напомнил Лань Ванцзи. — Разумеется, стража действует согласно распорядку, но у них нет никаких оснований удерживать Главу другого клана против воли. Он и так пробыл здесь довольно долго. Их клан невелик и живет обособлено. Там каждая пара рук на счету.

— Да. Верно, — снова очень тихо проговорил Вэй Усянь. — Они живут скрытно. Я даже не успел спросить, где, и как их разыскать. Значит ли это, что никогда больше... Впрочем, я сам виноват.

— Вэй Ин, не нужно так, прошу тебя? Он оставил письмо для тебя, — Лань Ванцзи пожал его плечо и отправился открыть подполье, где накануне укрыл принесенное.

Вэй Усянь следил за ним взглядом и увидел мешочек цзя-кунь, который Лань Ванцзи достал вместе с конвертом.

— Что еще кроме письма? — спросил он.

— Обереги, — снова, не увиливая, ответил Лана Ванцзи. — Осталось семь десятков, с собой он забрал только три.

Вэй Усянь присел у столика, тяжело, как будто за один миг ужасно устав. Лань Ванцзи протянул ему письмо и опустил мешочек цзя-кунь на поверхность стола.

«Когда увидишь это, не огорчайся, сяньшэн,» — было подписано на конверте.

Вэй Усянь развернул письмо, быстро пробежал глазами немногочисленные строки и опустил руку. Другой рукой он ослабил завязки мешочка цзя-кунь и потянул за него, вытряхивая содержимое. Небольшие камешки разных оттенков алого и розового с вкраплениями черного рассыпались, стуча, некоторые соскользнули на пол. Вэй Усянь провел по россыпи ладонью, небрежно роняя еще больше камешков.

— Вэй Ин, — обратился к нему Лань Ванцзи. — Твой труд не был напрасен.

— Я знаю, — шепнул Вэй Усянь. — Все это еще пригодится. Другим. Можно передать один... Нет, для него сделаю отдельный. Особенный. Как и обещал.

Лань Ванцзи протянул к нему руку, чтобы привлечь к себе, обнять, поддержать, видя его горечь, но в этот раз Вэй Усянь не позволил ему, остановив, упершись ладонью ему в грудь.

— Лань Чжань, — он произнес лишь имя, но в той же руке держал письмо и указал на него взглядом.

Лань Ванцзи взял его, чтобы прочесть. Вэй Усянь тем временем принялся аккуратно собирать камешки оберегов обратно в мешочек цзя-кунь.

Когда оба покончили каждый со своим делом, Вэй Усянь протянул мешочек Лань Ванцзи:

— Тебе лучше знать, кому будет нужнее.

Лань Ванцзи вместо ответа вернул ему письмо. Вэй Усянь сложил его и снова поместил в конверт. Лань Ванцзи подумал, что он уберет его в рукав, чтобы сохранить на память, но Вэй Усянь поднялся, держа конверт в руке, и направился к небольшому переносному очагу в углу комнаты.

Летом его использовали редко, чаще очаг оставался холодным. Однако, Вэй Усянь уверенно опустил конверт в него и, надкусив палец, вывел несколько черт кровью на своей ладони, после чего накрыл ею бумагу в очаге. Столп сине-зеленого пламени взмыл так высоко, что на миг едва не коснулся потолка, глаза Лань Ванцзи расширились от удивления.

В следующий момент ставшие совсем безобидными небольшие синие язычки на стылых углах начисто стерли все следы письма, не оставив даже пепла.

Обернувшись, Вэй Усянь заметил потрясенное выражение лица Лань Ванцзи.

— Если сбыться чему-то не суждено, то и беречь не стоит, — пояснил он.

Лань Ванцзи в свою очередь поднялся на ноги. Вэй Усянь подошел к нему в несколько шагов и теперь уже сам крепко обнял, тесно прижавшись.

— Лань Чжань, — шепнул он. — Лань Чжань.

— Я рядом, — привычно ответил Лань Ванцзи и сомкнул руки за его спиной.

Вэй Усянь не обратил внимания сам, а Лань Ванцзи так и не решился рассказать ему, как узнал о том, что Фу Ланьфан покинул Обитель. Ведь в этом действительно не было ничего из ряда вон. Стража бы не стала незамедлительно беспокоить замещающего Главу ордена подобным. В итоге, известно бы стало только сегодня. Может быть даже, Вэй Усянь узнал бы о произошедшем сам, первым. Но все дело было в том, что накануне, оставив Вэй Усяня в цзиньши, удостоверившись, что он занялся чем-то и что его состояние нормально и стабильно, Лань Вэньян поспешил к Ханьгуан-цзюню. По его немного сбившемуся дыханию, Лань Ванцзи сразу понял, что тот буквально бегом к нему примчался. Едва войдя и приблизившись, Лань Вэньян сразу спросил, кого Вэй Усянь пытается звать своим учителем и что это вообще за заклинатель? Лань Ванцзи ответил как всегда кратко и уточнил, в чем собственно дело? Тогда Лань Вэньян рассказал ему о произошедшем, отдельно заметив, что этот человек, судя по всему, сменил правильное движение ци в теле Вэй Усяня на обратное. Лань Ванцзи напомнил, что дух Вэй Усяня пострадал и предположил, что причина временной потери чувства реальности может быть как раз в этом. Лань Вэньян сообщил в ответ, что незадолго до этого Вэй Усяня резко вывели из состояния медитации, назвав по имени, и сам он склонен считать именно это основной причиной. Лань Ванцзи колебался, предположив, что связь между событиями не столь очевидна. Лань Вэньян согласился предполагать, что человек, практикующий ту или иную технику, может все же не вполне понимать всех ее свойств, однако, он также настоял, что причинение вреда, осознанное или нет, все-таки именно причинением вреда и остается. Лань Ванцзи уступил, ведь речь шла о Вэй Усяне. И все же прежде чем идти разбираться лично, попросил Лань Вэньяна изложить детали, особенно значимые на его взгляд. Во-первых, тот рассказал ему о технике равновесия духа и души, которая проста и эффективна, но лишь когда начинается с души, то есть со светлой ци и на ней же заканчивается. Именно духовные силы должны первыми вступать и, после, завершать медитацию. Это естественный ход, при котором порядок увенчивает хаос, а не наоборот. Во-вторых, Лань Вэньян сказал, что им всем вероятно очень повезло, потому что кажется он заметил Вэй Усяня весьма вскоре после того, как его внутреннее движение ци сбилось. Его сердце оставалось достаточно открытым, чтобы помочь оказать ему помощь.

Сегодня, когда Вэй Усянь сказал о способе совершенствования и внутренней силе Лань Вэньяна, как о недооцененных другими и им самим, Лань Ванцзи молчаливо согласился. Весьма сомнительно, что любой другой на месте Лань Вэньяна смог бы также быстро и точно оценить суть совершенно новой для него техники, найти изъян и исправить его.

Проникнувшись серьезностью положения, Лань Ванцзи поспешил вчера к домику, который занимал Глава клана Фу, для разговора, содержание которого представлял себе, надо сказать, весьма смутно, но все же при этом ощущал его полную необходимость. Явившись, он как раз и нашел домик уже оставленным его временным хозяином, а также письмо и мешочек с оберегами. Все вопросы остались в итоге незаданными, а сомнения — неразрешенными. И все же то общение, что было между ними, те строки письма Вэй Усяню, что дышали неподдельной искренностью, — все это уводило Лань Ванцзи прочь от мыслей о преднамеренности поступка Фу Ланьфана.

Казалось, вовсе неправдоподобным, чтобы этот человек хотел навредить.

«... ты, — написал он в завершении письма Вэй Усяню. — целеустремлен и упрям в исполнении своих замыслов. Твои желания имеют свойство сбываться. А, значит, однажды мы непременно встретимся вновь.»

— Лань Чжань, — шепотом позвал его Вэй Усянь, отрывая от мыслей. — Вернись ко мне пораньше в этот раз? Я буду в том домике, пока ты не придешь. И я хочу сделать оберег для А-Яна сегодня.

— Но Вэнь Нин... — проронил Лань Ванцзи.

— Вэнь Нин у хребта Синлу, поэтому мне нужен ты, — терпеливо пояснил Вэй Усянь, подтверждая его догадку.

Вдох замер в груди Лань Ванцзи. Он хотел возразить, что ему все же пожалуй не стоит сейчас браться за работу с Темной энергией, но слова эти будто застряли у него поперек горла, не находя выхода.

— Все будет в порядке, — заверил его Вэй Усянь, немного отстраняясь и заглядывая в лицо. — Все будет хорошо. Вспомни? Оберег, который он получил от Цзиньи и носит сейчас, сделан так же.

Лань Ванцзи медленно кивнул, соглашаясь с ним.