Другая жизнь. Книга судеб

***

Маленький сэчжи провел с Вэй Усянем все время до окончания собрания cовета кланов и после ни на шаг не отставал, куда бы тот ни направлялся.

Вэй Усянь, вопреки своей привычке походя нарушать все правила подряд, отыскал старшего учителя Лань и изложил ситуацию: так мол и так, появилась тут маленькая живая легенда и уходить не хочет.

Лань Цижень лично присутствовал на совете в тот день и все видел своими глазами.

К слову сегодня на совете кланов вместе с Лань Сиченем из числа старейшин ордена были только Лань Цижень и ещё один заклинатель.

Глава Ордена предупреждал, что скорых действий после того, как он узнал о судьбе родителей, не последует, и Вэй Усянь теперь несколько терялся в догадках, которые прояснять пока не спешил.

Лань Цижень же смотрел на маленького зверька у ног сяньшэна. По всему выходило, что из правила "держать животных на территории Облачных Глубин запрещается" следует сделать исключение.

— Так, погоди, — вдруг произнес старший учитель Лань, поглаживая бородку. — Это же не животное.

— То есть... в смысле? — не понял Вэй Усянь.

— Незаурядное разумное существо с редчайшей способностью, которого и принуждать-то ни к чему нельзя. Разве такому можно что-либо запретить? — проговорил Лань Цижень. — Это же не овца, не осел и даже не кролик. Раз ему нравится здесь, то и славно. Только смотри... — хотел попросить старший учитель Лань Вэй Усяня, но осекся и посмотрел прямо на сэчжи. — Веди себя хорошо, малыш, ладно?

— Раз проблемы в том, что он взялся шастать за мной по Обители, нет, тогда отлично, — кивнул Вэй Усянь, снимая со зверька поводок.

— Подожди-ка секунду, — попросил Лань Цижень и выдал сэчжи вместо ошейника нефритовый жетон. — Чтобы стража не подскакивала, если заберется куда-нибудь, любопытный, — пояснил он.

После этого Вэй Усянь и сэчжи отправились восвояси.

Сначала они гуляли по отдаленным местам Облачных Глубин, а потом и вовсе выбрались за стены и отправились в горы. Вэй Усянь перебирал события дня и размышлял в тишине. Оказывается, он успел устать от внимания и людей. Уединиться и бродить в одиночестве в компании одного лишь маленького зверька ему было приятно.

В цзиньши они вернулись уже за полночь. Сапоги Вэй Усяня ступали тихо, а вот маленькие копытца сэчжи издавали по полу дома четкий перестук. Зверёк немного оторопело повел ушками и остановился. Он попробовал ступать медленнее, но все равно звук его шагов получался гулким.

Вэй Усянь чуть усмехнулся и подхватил зверька на руки:

— Чудо ты, — шепнул он и опустил сэчжи на одну из подушечек для сиденья. — Лежи здесь. Спи.

Поставив рядом неглубокую плошку с водой, Вэй Усянь проворно разделся сам и юркнул в постель под бок к Лань Ванцзи.

Он вовсе не настолько устал, чтобы хотеть спать. Зато припомнив полученное сегодня признание, весьма хотел кое-чего другого. Разбудить и раззадорить Лань Ванцзи было для него не особенно трудно. Тот, правда, пытался сказать, что благодаря Вэй Усяню их утехи обычно довольно громкие, а рядом спит А-Юань. Но это не впечатлило должным образом Вэй Усяня. Он лишь набросил на них темное маскировочное облако и, смеясь, пообещал вести себя тихо. При этом он уже вытворял такое, что Лань Ванцзи и сам не мог ручаться за тишину.

"Я счастлив, разделяя ложе каждый день," — так сказал Вэй Усянь Цзян Чэну сегодня прямо перед началом собрания совета кланов.

И пусть это не было действительно каждый день, хотя все равно довольно часто, — всякий раз Вэй Усяню казалось, что он совершает путешествие через все девять небес на волнах всепоглощающего удовольствия.

Наконец, доведенный до полубморочно блаженного изнеможения, он мирно и тихо задремал в объятиях любимого.

После полночных игр падающей жар-птицы и феникса, оба ухитрились проспать традиционный час утреннего подъёма.

А-Юань же, выглянув из дальней части цзиньши имел по этой причине возможность наблюдать спящих в обнимку обнаженных шифу и ганьфу. На самом деле из под одного на двоих одеяла выглядывали только их руки, плечи, да ключицы. Ханьгуан-цзюнь лежал, как положено, а Вэй Усянь наполовину поверх него, зарывшись лицом у сгиба шеи. Однако, несмотря на одеяло, было более чем очевидно, что никаких одежд на них нет, потому что все они в беспорядке валялись тут же, на полу или свисали, зацепившись за изножье кровати.

Взгляд А-Юаня почти неосознанно медленно скользил по этой ужасающе неприличной картине, а под конец он оказался смотрящим в глаза небольшому зверьку. Если бы кто-то наблюдал их в этот момент, то заметил бы, что оба выглядят примерно одинаково ошалевшими.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, А-Юань решил немного прибрать беспорядок и принялся аккуратно собирать одежду. Он двигался тихо, стараясь не шуметь и не потревожить спящих. Однако не учел, что зверёк может опасаться незнакомца.

Спрыгнув с подушечки, сэчжи подбежал к кровати, на которой спали Лань Ванцзи и Вэй Усянь, довольно громко процокав копытцами по деревянному полу.

Лань Ванцзи тут же открыл глаза и, разумеется, увидел А-Юаня. От природы очень бледную кожу Ханьгуан-цзюня на щеках тронул едва заметный румянец.

Заметив его взгляд, А-Юань с лёгким поклоном подал своему учителю нательные одежды и вышел обратно в дальнюю часть цзиньши.

Лань Ванцзи подвинулся, выбираясь из-под Вэй Усяня и прикрывающего их одеяла.

— Нет-нет, сегодня никаких собраний! — сонно пробурчал любитель поспать подольше. — У меня и так полно дел. Нужно пробраться в дом Главы, пока его там не будет.

Лань Ванцзи попытался осмыслить это неожиданно полученное сообщение, но бросил затею, сознавая всю ее тщетность, и заботливо укрыл Вэй Усяня.

— А-Юань проснулся, — шепнул он ему, не надеясь правда, что тот воспримет услышанное.

Так и вышло:

— Угу, — пробормотал Вэй Усянь, кутаясь в одеяло.

Лань Ванцзи погладил его по спине и только услышав очередной торопливый цокот, заметил подле кровати маленького сэчжи.

— Ты тоже здесь? — тихо сказал ему Лань Ванцзи. — Испугался?

Он осторожно протянул к зверьку руку., Погладив мордочку и заметив нефритовый жетон у сэчжи на шее, Лань Ванцзи одобрительно кивнул. Посмотрев в направлении дальней комнаты, он сильнее ощутил потребность как-то загладить создавшуюся неловкость и отправился туда.

— А-Юань? — позвал он, войдя.

Тот сидел на краешке кровати, немного понурясь.

Лань Ванцзи подсел к нему, довольно близко, но не касаясь.

— Прости? — шепнул он.

— Но... — вздохнул юноша, — Если вам с папой хорошо вместе, разве нужно извиняться?

— Даже если хорошо, нельзя забывать о приличиях, — ответил Лань Ванцзи.

— Небольшой беспорядок — это не так страшно. Ничего другого я не увидел, — возразил А-Юань и, поскольку Лань Ванцзи молчал, продолжил — Я бы тоже хотел обнимать во сне любимого человека, просыпаться рядом. Но мне не доведётся.

— Почему ты так говоришь, А-Юань? — с каплей удивления в голосе, потому что слова юноши и в самом деле прозвучали поразительно горько, спросил Лань Ванцзи.

— Потому что для нее уже есть брачный договор, — ответил Лань Сычжуй своему шифу. — Ганьфу говорил, что если не знаю наверняка, не стоит и беспокоиться. Но теперь я знаю и... — он глубоко вздохнул. — Словом, теперь я знаю.

Лань Ванцзи едва слышно вздохнул, он не знал всей ситуации и в отличие от Вэй Усяня не умел найти подходящих слов и разговорить человека. Тема была очень личной и Ханьгуан-цзюнь не ощущал за собой права ее развивать, несмотря на то, что был учителем Лань Сычжуя.

— Мое сердце, наверно, немного глупое, — проговорил меж тем А-Юань. — Или у некоторых и правда слишком мало свободы выбора. Впрочем, что уж теперь размышлять. Шифу, скоро ведь начнется собрание совета. Я задерживаю вас?

— Нисколько, — покачал головой Лань Ванцзи. — Позавтракаем вместе?

— Конечно, — согласился А-Юань.

Поднявшись, они вместе вышли в другую часть комнаты. Едва войдя, оба застыли по немного разным, но схожим причинам. Всему виной был маленький сэчжи.

Сердце А-Юаня просто не вместило столько впечатлений разом, поэтому первую встречу со зверьком он почти не осознал. Теперь же их взгляды снова встретились. Оба не моргая смотрели друг на друга.

— Не нужно все же, пожалуйста, спать на моей постели? — прозвучал сдержанно, совсем едва дрогнув, глубокий голос Второго Нефрита Лань.

— Лань Чжань, ну, не занудствуй, а? — сонно проворчал Вэй Усянь. — Какая к черту разница, где я сплю?

Потянувшись, он ощутил под боком живое тепло и мягкую шёрстку, в следствие чего наконец пробудился, распахнул глаза и обнаружил у себя под боком маленького сэчжи.

— А. Кхм. Да. Ээээ. Послушай, ты — очень милый. Но зверям все же не полагается спать на кровати вместе с людьми, — проговорил Вэй Усянь, садясь.

Сэчжи смотрел на него с очень жалобным видом, у Вэй Усяня тут же создалось впечатление, что он незаслуженно отчитывает маленького беззащитного ребенка.

Стоило Вэй Усяню сесть, одеяло побежало вниз с его плеча, обнажая изящный и вместе с тем сильный торс. При движении под кожей перекатывались мышцы. А-Юань вглядывался, оценивая состояние ушибов и успел подумать, что это гибкое тело представляет не только целительский интерес, но и эстетический. Стоило осознать эту мысль, как юношу тотчас бросило в жар.

"О чем я только думаю!"— одернул себя А-Юань.

— Поищу снадобье, — быстро проговорил он, отворачиваясь. — Нужно обработать.

Пользуясь моментом, Лань Ванцзи передал Вэй Усяню штаны. Тот проворно натянул их и проговорил:

— А-Юань, раз уж ты полез под пол, найди там локв. Проверим, похожи ли гастрономические предпочтения этого малыша и нашего Яблочка.

— А... А кто это и почему он здесь, откуда пришел? — полюбопытствовал А-Юань.

— Это маленький сэчжи, — ответил Вэй Усянь, слезая с кровати и забирая зверька с собой.

Он снова устроил его на подушечке.

— Можешь лежать здесь. А там спит Лань Чжань, — пояснил Вэй Усянь зверьку, как будто бы тот действительно мог его понять.

Лань Ванцзи как раз принялся приводить в порядок постель.

Вэй Усянь взял у А-Юаня небольшую локву и протянул сэчжи, предлагая:

— Попробуй?

Зверёк обнюхал угощение и деликатно откусил кусочек, пожевал его, хрустя, и потянулся ещё.

— Кажется, ему нравится, — предположил, наблюдавший за ними А-Юань.

— По крайней мере он не против, — утвердительно кивнул Вэй Усянь.

Пока Лань Ванцзи наводил порядок, А-Юань тщательно осмотрел и обработал оставшиеся ушибы на теле Вэй Усяня. На его собственный вкус возиться уже не стоило труда, однако он не возражал, позволяя названному сыну упражняться в своем призвании.

После все перебрались за стол. Зверёк остался на месте, на подушечке, но хватило его не надолго. Встав, сэчжи хотел подойти, но его копытца по-прежнему издавали гулкий звук по полу, и он остановился в нерешительности.

— Ну, и что ты вдруг засмущался? — спросил его Вэй Усянь. — Не нравится больше всех шуметь в тихой комнате? Зато на кровать влезть получилось вполне легко, м?

— Кровать мягче, — сказал Лань Ванцзи. — По ней его шаги не слышны.

— Значит, если не привыкнешь шуметь, заведем тебе мягкую домашнюю обувь, — пообещал Вэй Усянь. — Но вообще-то, ты можешь просто ходить. Ничего страшного, если будет немного громко.

Сэчжи попробовал переставлять ножки мягче. Выглядело, будто он боится поскользнуться и осторожно трогает пол.

— Уф, — вздохнул Вэй Усянь. — Иди же?

— Должно быть это потому, что от природы, они склонны скрываться и прятаться, — проговорил Лань Ванцзи.

— Ладно. Привыкнет, — махнул рукой Вэй Усянь.

— Он останется теперь жить с нами? — спросил А-Юань.

— Спроси его, — пожал плечами Вэй Усянь. — Все только и говорят, что сэчжи своевольны и не любят долго быть рядом с людьми. Но вчера на совете кланов этот малыш решил, что будет ходить за мной. Пришлось мне сообщить старшему учителю Лань, что это существо самовольно вступило в Орден. После этого он, как положено, получил нефритовый жетон. Потом мы бродили по окрестностям и пришли вместе домой. А дальше — посмотрим, как сложится.

Вэй Усянь нарезал дольками яблоко и протянул лакомство на ладони. Сэчжи угощение явно понравилось. Но он не мог достать, не подойдя. Решив проблему в два коротких немного неуклюжих прыжка, зверёк умостился подле Вэй Усяня и с удовольствием захрустел полученным кусочком. Выждав, когда тот прожует, Вэй Усянь протянул ему следующий кусочек. Так и закончили завтрак: Вэй Усянь ел сам, заодно подкармливая яблоком своего маленького нового подопечного. Как перешли к чаю, Лань Ванцзи спросил:

— Вэй Ин, зачем ты хочешь пойти в ханьши сегодня? Да ещё и в отсутствие сюнчжана?

Вэй Усянь удивленно выгнул бровь:

— В отсутствие Цзян Чэна ты хотел сказать? Цзян Цинъян и Цзян Шуанг все ещё там, если помнишь. И я думаю, что с госпожой я смогу поговорить более спокойно, чем с шиди.

— О, — наконец понял Лань Ванцзи услышанное утром и напомнил. — Не ходи один. Ты обещал мне.

— Даже туда?! — было возмутился Вэй Усянь, но быстро передумал и уступил. — Схожу с А-Юанем.

Руки юноши чуть дрогнули, но этого никто не заметил.

— Сходим вместе, — тихо подтвердил он.

На том и договорились.

Формально на собрании совета кланов Вэй Усянь не был обязан присутствовать каждый день, так как не был во главе и вообще не состоял в каком-либо клане, а свободных заклинателей на совете уже представляли Сун Лань и Сяо Синчень. К тому же он справедливо полагал, что при необходимости любой мог бы найти его для разговора. Кроме того Вэй Усянь точно собирался присутствовать на последнем дне совета, просто сегодня важными ему казались другие дела, и нужно было еще кое-что обдумать.

По дороге к ханьши Лань Сычжуй счёл нелишним немного подготовить названного отца и рассказал, что о ситуации с его духом в семье Главы ордена Лань знают все, даже Мин-эр. Она очень переживала и хотела помогать. Лань Сиченю на силу удалось отговорить её.

— Как вышло, что она узнала? — чуть нахмурился Вэй Усянь.

— В тот день младшая троюродная сестрица проснулась очень огорченной. Я как раз направлялся в ханьши сообщить тете, что Глава ордена, ты и остальные перебрались в пещеру Фумо. Мин-эр выскочила мне на встречу, бегом, вся в слезах. А-Тао, показавшийся следом за ней, сказал, что так она ведет себя с самого пробуждения и никто не может дознаться причин и успокоить ее. Тетя Цин отправилась найти супруга. Мы разминулись с ней.

— Тебе удалось узнать, в чем было дело? — нетерпеливо спросил Вэй Усянь, хмурясь сильнее.

— Не сразу. Я принес оберег для сестренки. Она несколько раз повторила твое имя при мне. Я подумал, она соскучилась. Пока ждали тетю, я также пообещал А-Тао, что он может позвать брата и присутствовать при разговоре. Я собирался в двух словах рассказать о том, что случилось с тобой... — А-Юань чуть вздохнул. — Вернувшись тетя хотела отправить Мин-эр погулять со служанкой, пока мы будем говорить. Но сестренка отказывалась уходить наотрез, не хотела слушаться. Тогда тетя предложила ей рассказать, что с ней случилось, почему она так плакала после сна. Мин-эр рассказала, что видела сон.

Вэй Усянь остановился, слушая названного сына.

Лань Сычжуй тоже остановился, продолжая рассказ:

— Ей снился город у подножья горы. И будто ты был болен, у тебя был жар, а она искала для тебя целителя. В то время, на днях, у тебя действительно был жар, я подумал на секунду, что Мин-эр могла... — А-Юань осекся, увидев выражение лица Вэй Усяня. Договаривать вопрос стало не нужно, было ясно и так: он тоже видел это во сне и помнил.

— Маленькая Орхидея рассказала, что-нибудь еще? — с трудом заставил себя выговорить Вэй Усянь.

— Да. Она сказала, вам помог слепой человек, — припомнил А-Юань. — А молчаливый дядюшка Линь странный, но хороший целитель. Ты поправился. Но когда пришел в себя, прогнал ее из-за того, что рядом с тобой опасно. Видимо, именно это огорчило малышку так сильно.

— Мин-эр... — одними губами произнес Вэй Усянь.

Лань Сычжуй не расслышал его и продолжал:

— Узнав, что твой дух переместился в другое пространство, сестренка очень хотела оказывать тебе помощь вместе с остальными. Потому что ты доверяешь ей и попросил присматривать за Цзян Шуанг. Сяомин играла для нее на своем свистке. Похоже, это пошло на пользу. Да, и теперь они совсем сдружились. Ей хотелось поиграть для тебя, чтобы ты поскорее пришел в себя и вернулся, — Лань Сычжуй заметно погрустнел и замолчал.

— Свисток, — повторил Вэй Усянь.

Он прикрыл глаза и поднял руку к виску, зрительно припоминая и силясь понять, как мог не заметить раньше.

— Мин-эр. Маленькая Орхидея, — пробормотал он, распахнул глаза и бросился бегом к ханьши.

Логичный разум сообщал ему, что бежать сейчас уже нет никакого смысла. Но осознание и сила всколыхнувшихся в душе чувств гнали его вперед.

Лань Сычжуй и сэчжи, который так и ходил вместе с Вэй Усянем, — оба метнулись следом за ним.

Они вылетели из бамбуковых зарослей возле ханьши с таким треском, что Лань Тао, сидевший на ступенях террасы, подскочил. Однако, проявив сдержанность и вежливость, подобающие сыну Главы ордена, мальчик тут же вежливо поклонился.

— Где Сяомин? — выпалил Вэй Усянь, чье сердце сейчас было вовсе не согласно тратить время на условности и приличия.

— Она в своей комнате, сяньшэн, — сразу же ответил Лань Тао.

Он уже начал волноваться, что за причина могла заставить старшего мчаться сюда со всех ног. Все же, заметив его нетерпение, мальчик отступил, давая ему дорогу.

Вышедший на шум голосов старший из близнецов Лань, также посторонился.

Вэй Усянь скользнул мимо них так быстро, что полы его одежд, подхваченные потоками воздуха, взметнулись и захлопали, словно крылья.

Взгляды обоих, ничего не понимающих, сыновей Главы ордена Лань устремились на подоспевших Лань Сычжуя сэчжи.

Зверек все же был не так смел, чтобы последовать за Вэй Усянем мимо совсем незнакомых людей. Чувствуя на себе их взгляды, сэчжи перетаптывался на месте, нервничал, но все же не убегал.

— Не бойся, — негромко сказал ему Лань Сычжуй. — Никто здесь не обидит тебя. Просто эти ребята тоже никогда раньше не видели таких, как ты.

— Откуда он? — Лань Тао не мог больше молчать. — Да, еще и с нефритовым жетоном? И какая собака укусила сяньшэна?

— А-Тао, следи за языком, — со вздохом, но без явного осуждения проговорил Лань Танцзин.

— Это сэчжи, — ответил Лань Сычжуй. — Он еще маленький и не привык к людям. Ведите себя, пожалуйста, потише и не пугайте его. Дайте привыкнуть.

— Сэчжи, — повторил А-Тао и переглянулся с братом.

— Я думал, их не бывает, — чуть пожал плечами старший из близнецов, отвечая на взгляд. — Просто сказка о зверьке безобидном и чутком, который с возрастом может выучить речь человека.

Лань Сычжуй тем временем осторожно погладил сэчжи по холке. Тот раздувал ноздри, принюхиваясь и все еще заметно переживая.

— Какой же он чуткий? — удивился А-Тао. — Просто пугливый.

— Он может почувствовать, если скажешь неправду, — пояснил А-Цзин.

— О, — выдохнул А-Тао. — Так, как же он очутился здесь?

— Ганьфу сказал, что его привели на собрание совета кланов накануне, — рассказал Лань Сычжуй. — А потом зверек увязался за ним сам.

— Все самое интересное происходит без нас! — заключил Лань Тао.

— Но разве сэчжи сейчас не здесь? — возразил ему Лань Танцзин.

Вэй Усянь тем временем давно добрался до комнаты Лань Сяомин, коротко постучав, он в нетерпении распахнул двери, хотя и сам едва ли знал, что станет делать дальше.

Девочка сидела на коленях на мягкой подушечке, ее осанка была очень прямой, а весь вид серьезным и сосредоточенным. Она только что играла на своем свистке, но сейчас уже опустила его и, прикрыв глаза, думала, что же и почему прозвучало не так, как ей хотелось.

Услышав шум от дверей, девочка обернулась.

Ее служанка стояла поблизости, почтительно склонившись, но Вэй Усянь не видел ее. Он смотрел на Лань Сяомин, которая в этот раз не спешила к нему и очень напоминала сейчас маленького строгого Лань Ванцзи. Не медля, он подошел к ней сам и опустился на пол рядом. Погладив по волосам, он не мог сдержать порыва обнять ее, тихо шепча:

— Мин-эр... маленькая моя....

— Ин-шушу, — также негромко ответила девочка. — Твое сердце бьется так часто. Ты бегал?

— Да, — подтвердил Вэй Усянь, которому вдруг перестало хватать слов.

— Почему ты бежал? — спросила Лань Сяомин.

— Гань-эр рассказал мне о твоем сне. Про город подле горы, — ответил Вэй Усянь, собравшись.

— Ин-шушу, ты тоже помнишь его? — как будто с надеждой проговорила девочка.

— Я помню, — выдохнул Вэй Усянь, гладя ее по спине.

От осознания, что та Чэньцин и эта маленькое еще совсем дитя — один человек, у него щемило сердце.

— Я... очень прошу тебя. Это правда может закончиться скверно для тебя, для нас обоих. Эти сны — опасное место. Прошу, будь внимательнее к себе и сделай все, чтобы не попадать туда больше.

Лань Сяомин резко дернулась в его руках, не то отталкивая, не то пытаясь вырваться. Вся ее сдержанность разом пропала, ведь все это время она переживала о том, что во сне Вэй Усянь отослал ее домой.

— Зачем ты пришел? — воскликнула она. — Снова прогнать? Тогда уходи! Я не хочу тебя больше видеть!

Служанка понимала, что маленькая госпожа повела себя совсем недостойно, но в то же время не решалась вмешаться при виде Основателя Темного Пути.

Сяомин стиснула в кулачках отвороты одежд Вэй Усяня, ее взгляд чуть затуманился от подступивших к глазам слез, и все же она заметила, как он напрягся, сжал побелевшие губы и опустил веки.

— Ин-шушу, больно? — спохватилась Мин-эр, поняв, что сильно толкнула его.

Она вспомнила, что Вэй Усянь пришел в себя совсем недавно и заметила остатки синяков на его шее. Значит, вероятно, у него могли быть и другие раны.

— Ничего, — ответил ей Вэй Усянь, медленно вдохнув. — Нормально.

Он считал, что в глазах ребенка и правда скорее всего заслуживал подобного обращения. В тот раз, в том пространстве Вэй Усянь действительно специально отталкивал Чэньцин, был холоден и не щадил, чтобы у той не осталось сожалений. Но в том, что касалось настоящей живой Лань Сяомин он не мог и не хотел поступать также:

— Я не гоню тебя, — он поднял на нее взгляд. — Но, что я буду делать, если ты пострадаешь?

— Ты всегда сможешь защитить меня! — уверенно ответила Маленькая Орхидея, обняв Вэй Усяня за шею. — Пожалуйста, прости, Ин-шушу, я не хотела, чтобы тебе было больно.

Даже сейчас, когда она сердясь сильно толкнула его и причинила боль, он не выпустил ее, не дал ненароком скатиться с его колен. С самого начала и все время, что они были знакомы, Лань Сяомин ощущала от него лишь заботу и искреннее участие, с которыми Вэй Усянь был готов делить ее печали и радости, не считая их незначительными для взрослого капризами маленькой девочки. Из старших еще только родной отец относился к ней так же. Именно поэтому Маленькая Орхидея так огорчилась и испугалась, когда Вэй Усянь, которого во сне она звала братцем, вдруг настолько резко переменился к ней.

Он молчал, не найдясь сходу, что ответить на такое заявление ребенка.

Все еще продолжая обнимать его и доверчиво прильнув, Лань Сяомин прошептала:

— Все говорят, что сны страшные и плохие, но мне было хорошо там. Сначала я жила на окраине городка у небольшой заводи с лотосами. Нас было семеро, не считая родителей. Во сне я видела только братьев, пятерых, и сестренку, младшую. Мне бы так хотелось, чтобы у меня и правда была сестренка. По утрам я ходила к заводи посмотреть на тихую воду, умыться и забрать из кувшинки раскрывшегося лотоса чай, что мы оставляли в нем на ночь. В первый миг, как увидела тебя у воды, обрадовалась. Думала, ты просто прилег задремать в мягкой траве, как бывало на нашей полянке с кроликами. Братец, шедший со мной, кажется, сразу понял, что что-то не так. Я испугалась, — призналась девочка. — И все же была рада. Ведь мы смогли помочь. И ты был рядом. Подле тебя всегда очень приятно. К тому же во сне я могла сидеть с тобой, сколько вздумается, и даже заснуть с тобой или сыграть для тебя.

— Почему ты выбрала имя Чэньцин? — спросил ее Вэй Усянь.

— Я не выбирала, — пожала плечами Лань Сяомин. — Меня так и зовут там. И даже если бы могла, то выбрала бы его же. Потому что маленькая. Твоя флейта тоже невелика. Но она единственная, кому ты позволяешь помогать тебе с Темной ци, которой многие так боятся. Тебя боятся поэтому тоже. Но все-таки ты — не один. Нельзя преуспеть в одиночку. Всякий раз мне очень хотелось оказаться рядом с тобой и помочь. Мне всегда было очень хорошо, когда это удавалось, и я просыпалась счастливой. Для тебя там опасно, я знаю. Но для меня — нет, ведь ни разу ничего не случилось по-настоящему плохого.

— А обвал в пещере под горой? — спросил Вэй Усянь. — Разве это не испугало тебя?

— Я волновалась за тебя, когда ты ушел. Было немного не по себе в темноте и холодно. Потом резко стало громко, посыпались камни. Я побежала спрятаться, но что-то сильно толкнуло меня, я упала и тотчас проснулась. А потом в следующем сне мы были уже в том городе. Ты снова был рядом и мне было хорошо. Только ты был сильно огорчен, а потом заболел. Мало, кто добр к тебе здесь. Еще меньше добрых к тебе там, — проговорила Сяомин. — Когда ты заставил уйти и я больше не могла найти тебя, было страшно, что никто-никто не будет добр к тебе и не поможет в беде. Я хотела помочь. Я хочу помогать.

— Ты уже сделала очень много, Мин-эр, — произнес Вэй Усянь.

Он гладил и чуть покачивал ее, немного опасаясь, чем может продолжиться их разговор. Однако от продолжения его неожиданно избавили.

— Первая госпожа, — тихо шепнула служанка, склоняясь еще ниже. — Прошу прощения, я...

— Все в порядке, — успокоила девушку Лань Цин, вошедшая в комнату дочери.

Надо сказать, что до этого момента Вэй Усянь будто напрочь забыл о ее существовании. Сейчас он обернулся через плечо и просто смотрел на нее.

Супруга Лань Сиченя и хозяйка дома приблизилась к ним.

Вэй Усянь понял, что по крайней мере не ощущает прежней резкой неприязни к ней и потребности как можно скорее уйти, чтобы не совершить что-нибудь, опрометчивое.

Лань Сяомин чуть отстранилась, но не отошла от своего Ин-шушу и тоже смотрела на мать.

— Вэй Ин. Ты здесь, — немного робко проговорила Лань Цин.

Она тоже помнила, как в последнее время реагировал на ее появление Вэй Усянь и как он держался с ней. Сейчас она заметила разницу и это давало небольшую надежду.

— Прости за вторжение, — ответил Вэй Усянь. — Мне стоило сообщить тебе.

— Что-нибудь случилось? — спросила Лань Цин, оценив что в этот раз он говорит, как обычно, не пытаясь подчеркнуть дистанцию нарочитой вежливостью.

— Нет, ничего такого, — покачал головой Вэй Усянь. — На самом деле я хотел бы увидеть Цзян Цинъян. И Цзян Шуанг. Их обеих. К Сяомин я зашел по дороге.

— Она видела тебя во сне, — поделилась с ним Лань Цин. — И очень хотела помогать, пока ты ... спал.

— Я знаю, — немного поспешно проговорил Вэй Усянь. — Я знаю. А-Юань всё рассказал мне.

— Тем лучше, — кивнула Лань Цин и, решившись, спросила. — Ты не согласишься пройти немного поговорить со мной?

— Хорошо, — чуть помедлив, согласился Вэй Усянь.

Лань Сяомин опустила голову. Он чуть тронул пальцем кончик ее носа и улыбнулся:

— Эй. Я не уйду не попрощавшись, обязательно найду тебя еще, позже.

— Пойду скажу А-Анг, что ты здесь, — вздохнула девочка.

— Давай, — одобрительно кивнул Вэй Усянь. — Только не бегай и не шуми, особенно снаружи дома. Кое-кто пришел со мной сегодня. Но он еще мал и пуглив. Будь терпелива с ним.

— Кто это? — тут же оживилась Маленькая Орхидея.

— О. Он, значит, так и ходит с тобой? — удивилась Лань Цин.

— Ну, да, — подтвердил Вэй Усянь и ответил девочке. — Взгляни сама. Я думаю, твои братья так и остались снаружи ханьши из-за него.

Лань Сяомин чуть нахмурилась, потом кивнула:

— Ладно, Ин-шушу. Пойду посмотреть.

Она было быстро, почти бегом. направилась к дверям, однако притормозила и вернулась, чтобы прихватить свой свисток с собой, только после этого она побежала к выходу.

— Молодая госпожа, молодая госпожа, пожалуйста, осторожнее! — заговорила служанка, негромко и робко, торопясь следом за Лань Сяомин.

— Идем, — кивнула Вэй Усяню Лань Цин, тот поднялся.

Первая госпожа Лань провела их в кабинет мужа, почему-то на данный момент другое место для разговора казалось ей неуместным. Вэй Усянь следовал за ней.

В дверях она пропустила его внутрь первым, а когда, прикрыв створки, обернулась услышала:

— Почему ты решила приготовить именно хан-ту в тот день?

Это прозвучало так внезапно и беспощадно, что Лань Цин замерла и побледнела. Она конечно не рассчитывала, что разговор между ними выйдет хорошим, простым и легким, но и подумать не могла, что парой слов Вэй Усянь повернет все вот так.

Она была в замешательстве, близком к отчаянию, поэтому всё ещё ничего не говорила.

Ей едва хватало выдержки смотреть, как он стоит перед ней свободно, прямо, спокойно. И его глаза сейчас серые-серые, как когда-то раньше, кажется, очень-очень давно.

— Если не хочешь сказать, зачем позвала меня? — спросил он.

Лань Цин опустила взгляд, вздрогнув. Теперь ей самой хотелось уйти прочь от него, но она не могла позволить себе этого.

— Ох... — вздохнул Вэй Усянь и подошел к ней ближе.

Обняв за плечи, он потянул ее вглубь комнаты к подушечкам у небольшого столика в стороне. Уголок был явно обставлен так, чтобы можно было немного отдохнуть, отвлечься и помедитировать прямо здесь, не выходя из кабинета.

— Вот. Присядь здесь, — попросил Вэй Усянь. — Я присяду тоже.

Ей пришлось подчиниться, хотя и казалось, что он вот-вот сделает что-то ужасное. Хуже того, ей казалось, что именно этого она и заслуживает.

Лань Цин прекрасно знала, что тогда в пещере Фумо один лишь статус супруги Главы ордена уберег ее. Однако ее тогдашний поступок в ее собственных глазах выглядел и по сей день столь кошмарно, что она всерьез допускала, в какой-то момент Вэй Усянь может не остановиться ни перед чем и будет прав в этом.

Тем временем, устроившись, напротив нее, Вэй Усянь протянул руку и тронул ее за запястье:

— Я надеялся не говорить этого. И не говорить слишком много. Но, видимо, не получится. О судьбе родителей Лань Сиченя ты знаешь? Он рассказал тебе?

— Д-да... — чуть запнувшись, смогла выговорить Лань Цин.

Она поняла, что Вэй Усянь не собирался осуждать ее. И это было еще большей неожиданностью.

— Я тоже знаю... — начал Вэй Усянь.

— Я догадываюсь, — решилась прервать его Лань Цин. — Сичень не мог не поделиться с братом. Ванцзи не смог бы скрыть от тебя.

— Так почему именно это зелье? Неужто в Цишане это такое уж популярное средство? — спросил Вэй Усянь.

— Достаточно. Ведь в чем-то хан-ту действительно действенен. И растение на самом деле не так опасно, — ответила Лань Цин.

Вэй Усянь посмотрел на нее удивленно.

— Опасен только отвар, приготовленный особым образом. Ты можешь найти куст, поесть сырых ягод - и ничего с тобой не случится. Разве что скривишься от вкуса, они терпкие и кислые. Только выглядят красиво. Словно алая бусина с черной точкой.

— И все же, — проронил Вэй Усянь. — Ты давно оставила Цишань. В Гусу хан-ту — большая редкость. Ты, что, гуляя случайно наткнулась на этот проклятый куст?

— Нет, — покачала головой Лань Цин. — Просто мне тогда казалось, что опасность велика и требуется очень хорошее сильное средство, — ее губы задрожали, потому что она вспомнила, как муж собрал губами несколько капель с пореза на ее руке, и что было с ним после. Она действительно в тот раз выварила ягоды слишком сильно, снадобье получилось очень насыщенным.

— Тише-тише, — Вэй Усянь погладил ее по руке. — Я просто подумал о том, что... быть может, кто-то посоветовал тебе? Или ты слышала о хан-ту в разговоре? Кто-то из старейшин клана мог приходить к тебе, когда Лань Сичень согласился попытаться вернуть к жизни Сун Ланя. Многие были недовольны. Мной будут недовольны и дальше. Вчера на совет кланов привели сэчжи. Невероятно, что это маленькое чудо объявилось так вовремя. Ненадолго это впечатлит, заставит одних задуматься, других — медлить. Но вскоре всё вернется на круги своя. У нас мало возможностей понять что-либо. Нужно использовать всякую.

— Здесь многие — целители. Что с того, если кто-то знает и говорит о хан-ту? Это растение известно и не под запретом, — удивилась Лань Цин.

— Люди лучше помнят о том, что самим приходилось готовить и использовать. Целители — практики. Куда чаще особенно невольно с языка слетает то, о чем не только в книгах читал, — заметил Вэй Усянь. — Я не ищу жертв для обвинений и подозрений. Но Лань Сичень едва ли оставит дело своей семьи просто так. Если орден ждут перемены, лучше заранее предполагать, кем и как это может быть встречено.

— Ты думаешь, кто-то попытается?.. — ахнула Лань Цин.

— А-Шэн и его люди не допустят этого, — заверил ее Вэй Усянь. — Но если ты вспомнишь, упоминал ли кто-то в те дни хан-ту при тебе, это может оказаться полезным.

— Хорошо, — кивнула Лань Цин. — Я постараюсь припомнить.

— Есть кое-что еще, — Вэй Усянь чуть вздохнул. — Твоя младшая дочь, Мин-эр, видела не просто сон, она действительно была там. Я тоже видел ее. И это случалось несколько раз. Я просто... до сих пор я не знал, что те, с кем я знаком здесь, могут выглядеть иначе там. И я представить не мог, что Маленькая Орхидея окажется..

— Какое у нее там имя? — поинтересовалась Лань Цин.

— Чэньцин, — тихо ответил Вэй Усянь.

И Лань Цин, покачав головой, рассмеялась, однако заговорила серьезным тоном:

— Вэй Ин, это дитя очень любит тебя. Не меньше, чем родного отца. Если ее дух от этого стремится следовать за тобой, что удивительного? Скажи, она в самом деле помогала тебе?

— Да, — кивнул Вэй Усянь. — Она помогала мне. Но это пространство все еще слишком опасно. Пусть дитя и говорит, что сны не пугают ее, а напротив — приятны, все это... Пойми, это не дает никаких гарантий, что все будет хорошо.

— Я понимаю, — согласилась с ним Лань Цин. — Сейчас у нее есть оберег, как и у всех нас. Она говорит, что больше не видела снов и что ты заставил ее уйти. Но это сделало ее несчастной. Я не знаю, что лучше, Вэй Ин. Много раз я уже ошибалась, пытаясь переспорить, переломить ее упрямство, думая, что ей неправильно потакать. Это дитя умеет получить свое, совсем не хочет уступать и подчиняться. Для девочки это особенно плохо. Но что, если вставать на пути устремлений ее сердца будет еще хуже? Что, если сны действительно как-то иначе принимают ее? Она ведь всегда была особенной на самом деле. И я очень рада знать, что ты переживаешь о ней. Спасибо тебе.

— Ты благодаришь меня? — вскинул брови Вэй Усянь.

— Ты, как всегда невзначай, забрал себе сердце еще одного ребенка, — развела руками Лань Цин. — Что же еще мне остается делать?

Вэй Усянь на секунду нахмурился, пытаясь угадать в шутливых интонациях подвох, но, не найдя его, произнес:

— К слову, Сяомин поделилась со мной, что мечтает о младшей сестренке. И что в сне братьев у нее целых пять.

— Ох... — выдохнула Лань Цин с почти искренним отчаянием.

— Я думаю, вы сможете полюбовно договориться, — попытался утешить ее Вэй Усянь.

— Спасибо, — кивнула Лань Цин.

Ей было непросто восстанавливать добрые отношения с дочкой после того, как она попробовала запретить ей произносить имя Вэй Усяня.

— Опять благодаришь? — не на шутку поразился Вэй Усянь.

— Я... — Лань Цин запнулась, но продолжила. — Вэй Ин, я правда не хочу больше ссор между нами. И я не хотела... Прости, если сможешь?

— Я знаю, что ты ни в чем не виновата, — произнес в ответ Вэй Усянь, сверившись со своими чувствами. — Тебе пришлось нелегко. Мне было сложно понять раньше, но сегодня я увидел, когда задал вопрос слишком внезапно. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Не надо, — покачала головой Лань Цин. — То, что выпало тебе, еще горше. Но они все равно будут требовать с тебя свое, хотя ты и сам не станешь бездействовать.

— Бездействовать мне нельзя, — размеренно подтвердил Вэй Усянь.

— Побереги себя? — попросила Лань Цин. — Тебе еще нужно восстановиться.

— А-Юань и Лань Чжань по несколько раз за день вспоминают, что они — целители, — чуть усмехнулся Вэй Усянь. — Их стараниями мое тело уже почти полностью зажило.

— Этого мало, — не уступила Лань Цин.

— Я понимаю, что не могу ошибиться, рассчитывая свои силы, — заверил ее Вэй Усянь. — Не беспокойся.