Другая жизнь. Книга судеб

***

Когда Лань Дэшэн и Лань Сычжуй вернулись в цзиньши, они застали там Ханьгуан-цзюня и одного из молодых целителей ордена Лань.

— Шифу? — удивленно проронил Лань Сычжуй и приблизился к нему.

Лань Ванцзи сидел за столиком для игры на гуцине, так легко касаясь струн, что отзвук их был едва уловим. Он чуть повернул голову, когда Лань Сычжуй подошел и опустился подле него.

— Они все в пещере Фумо. Отправься туда, — проговорил он. — Может быть, сможешь помочь.

— А вы... не придете тоже, шифу? — осторожно спросил Лань Сычжуй.

— Для перемещений на мече сил у меня еще недостаточно. Пешком слишком долго. Пока нет сил, от меня нет и особой пользы, — проговорил Лань Ванцзи.

Лань Дэшэн стоял почтительно в стороне, исподволь наблюдая. Что-то было не так во всем этом.

Лань Сычжуй колебался недолго:

— Я узнаю, как там дела, и после вернусь к вам, — пообещал он.

— Не спеши оставлять его, — произнес Лань Ванцзи в ответ.

Юноша кивнул, поднялся и посмотрел на командующего стражей, с которым вошел в домик.

— Ханьгуан-цзюнь, вы позволите мне задержаться здесь? Уделите мне немного времени? — уточнил тот.

— Конечно, А-Шэн, — Лань Ванцзи накрыл ладонью струны, успокаивая гуцинь.

Не медля более, Лань Сычжуй взял свой меч и откланялся. Мысленно он тут же отругал себя, за то, что ни о чем не спросил своего учителя. Но в цзиньши кроме них был еще один человек. Не имея представления, о том, что произошло, что и кому стоит знать, молодой заклинатель повел себя сдержанно. Может быть, даже слишком.

Вздохнув, Лань Сычжуй встал на меч. Его сердце снова заныло от волнения, томясь неясным предчувствием.

— Я бы хотел поговорить наедине, если можно? — попросил Лань Дэшэн.

— Господин командующий стражей, мне перейти в другую часть комнаты или? — с поклоном уточнил целитель.

— Наружу, — холодно проронил Лань Дэшэн. — И как можно дальше. Я пришлю за вами позже, если в этом будет необходимость.

— Но... — рискнул заикнуться целитель. — Глава ордена лично просил меня...

— Вон отсюда! — резко бросил Лань Дэшэн. — Немедленно!

— А-Шэн, — произнес Лань Ванцзи и поднялся. — Присядь, пожалуйста.

Он подошел к целителю, который стоял, склонившись и немного оторопев:

— Простите его? Из-за случившегося все на нервах.

— Конечно, Ханьгуан-цзюнь, я понимаю, — с готовностью ответил заклинатель.

— Пойдемте со мной, — распорядился Лань Ванцзи, направляясь к выходу из цзиньши.

Целитель покорно последовал за ним.

— Все будет в порядке, — пообещал Второй Нефрит Лань. — Я сам позже разъясню ситуацию брату. Уверен, у него не возникнет к вам претензий.

— Благодарю вас, Ханьгуан-цзюнь, — снова поклонился целитель ордена Лань уже у самых дверей.

— Спасибо, что беспокоитесь обо мне, — в свою очередь поблагодарил его Лань Ванцзи.

— Что вы...— заклинатель склонился ниже. — Я же...

— Все в порядке, — Лань Ванцзи чуть коснулся его рук. — Идите спокойно.

Целитель вежливо попрощался и вышел.

Второй Нефрит Лань прикрыл за ним двери и вернулся к столику, возле которого присел Лань Дэшэн.

— Прошу прощения, Ханьгуан-цзюнь, — поспешил извиниться командующий стражей, когда Лань Ванцзи опустился рядом с ним.

Медленно подняв на него взгляд, тот негромко и спокойно спросил:

— Ты пил алкоголь сегодня?

— Нет, — попробовал скрыть правду Лань Дэшэн. — Просто провел несколько ночей без сна.

— Вэй Ин любит вкус нашего вина, — проговорил Лань Ванцзи тем же тоном, что и прежде. — Такой, как будто глотаешь жар огня, немного терпкий, но без ожога. И все же настолько сильный, что немного щиплет глаза.

— Вы... вы пробовали его? — скорее от неожиданности услышанного признания решился спросить Лань Дэшэн.

— Я не в восторге от подобного. Но Вэй Ин... ему это очень подходит, — проговорил Лань Ванцзи.

Лань Дэшэн сомкнул пальцы на его запястье и принялся передавать духовные силы.

— Что ты делаешь? Для чего? — Лань Ванцзи вскинул на него взгляд.

— Вы должны быть там. Рядом с ним, — убежденно произнес командующий стражей.

Лань Ванцзи лишь коротко вздохнул и опустил глаза.

— Только прежде, пожалуйста, расскажите мне все? — попросил Лань Дэшэн. — Уверен, вы лучше всех понимаете ситуацию, потому что знаете о ней больше любого другого. Вы ведь всегда были вместе.

Он увидел, как чуть дрогнул уголок губ Лань Ванцзи, выдавая горькую усмешку. Второй Нефрит Лань молчал.

— Ханьгуан-цзюнь, прошу вас? Мы не можем больше действовать порознь. Я расскажу все, что знаю, — пообещал Лань Дэшэн. — О совете старейшин, о том, почему появился тогда и почему не сделал этого раньше. Это началось довольно давно, вероятно, и ваша матушка погибла не из-за тяжких условий вынужденного затворничества.

— Что ты сказал? — чуть севшим голосом произнес Лань Ванцзи.

— Уверен, вы думали об этом, — произнес Лань Дэшэн.

— Кто это сделал? — что-то мелькнуло в глубине холодных и светлых глаз Второго Нефрита Лань.

— Многие... — начал Лань Дэшэн. — Многих уже нет в живых.

— Кто остался? — голос Лань Ванцзи стал резче, невольно выдавая его волнение.

— Никого, — вздохнул Лань Дэшэн. — Уже никого. Тот, кого я убил в Лань Я, был последним.

— Ты?... Тебе нужен был просто предлог за неимением фактов? Старик был слишком заносчив и недостаточно внимателен — только это помогло тебе. Но у тебя не было права... — глухо проговорил Ханьгуан-цзюнь.

— Право было, — осмелился возразить Лань Дэшэн. — И есть. Возмущение в совете старейшин нужно было пресечь. У них не должно быть даже мысли о том, что сместить Главу или навредить ему может быть просто. Ни у кого из них.

— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, припомнив, как сам говорил брату, что командующий стражей прав.

Те слова о возможном убийстве Главы слетели с его языка в порыве гнева. Больше он в тот момент думал о Вэй Ине, на которого и в самом деле были готовы повесить все, что угодно. И, конечно, он не знал ситуации в целом.

— Все настолько серьезно?

— Они хотят больше власти. Хотят, чтобы решения по внутренней и внешней политике ордена были за советом, а Лань Сичень занимался бы своей семьей, оставаясь одним из представителей или лицом ордена на переговорах, — рассказал Лань Дэшэн.

— Сюнчжан знает? — спросил Лань Ванцзи.

— Ему никто пока что не выдвигал подобных предложений, — сказал командующий стражей.

— Ты сам тоже еще не сообщал ему? — уточнил Лань Ванцзи.

— Также, как и вы, он потребует от меня фактов, — ответил Лань Дэшэн, прекратив передачу духовных сил. — У меня же есть лишь интриги, да слухи. Но я, право, рассчитываю, что вы поверите мне.

— Говори, — коротко произнес Второй Нефрит Лань.

— Наш орден имеет довольно интересную историю, — издалека начал Лань Дэшэн. — Основан монахом. Один из самых сильных и праведных. Но все же именно здесь допустили женщину к управлению.

— Лань И... — произнес Ханьгуан-цзюнь. — Ей было непросто удерживать позиции.

— Это подарило нам технику смертельных струн. И совет старейшин. Чтобы управление выглядело более пристойным, — продолжал Лань Дэшэн.

— В те годы Глава и орден в целом подвергались критике, это так. Но то дело давнее, — заметил Ханьгуан-цзюнь.

— Однако, о нем никогда не забывали. Совет старейшин старался тщательно наблюдать. И многие последующие годы прошли спокойно. После Лань И родовая ветвь Глав сменилась, ведь прямых наследников она не оставила. Хотя в хрониках тех лет ее описывают как сильную заклинательницу, но при этом прекрасную и нежную женщину, — рассказал Лань Дэшэн.

— Ты хочешь сказать, это было подстроено? — чуть двинул бровью Лань Ванцзи.

— О. О внучке Основателя крайне опрометчиво было бы с моей стороны строить предположения. Возможно, все дело было в ее характере. Или положении. Тут и в самом деле можно только гадать. Факт лишь в том, что родовая ветвь сменилась, и орден встал на путь благочестия, по которому и следовал до тех пор, пока не появился на свет ваш отец. Точнее... до тех пор, пока не женился столь неожиданно. В некоторой мере сработал эффект внезапности, ведь до этого поступка молодой господин был образцом буквально во всем. Но старейшины довольно быстро сориентировались в новой сложившейся ситуации. Точнее...Хм. Простите, Ханьгуан-цзюнь, что скажу вам это, но... вашего с братом появления на свет вовсе не желали. Не ваши родители, конечно, а все тот же совет старейшин, потому что считали, что Глава ордена не имеет права поступать, как угодно ему, тем более так сильно поддаваться чувствам. По их мнению он должен был воздать преступнице по заслугам, заставить свое сердце замолчать, а после образовать с достойной женщиной надежную пару и произвести на свет нормальных послушных детей. Только вот пойти наперекор его воле они тогда не могли. Предпринять что-то против него, тоже было бы слишком уж очевидно. Кроме того, многие в совете были его наставниками. К тому же ваш отец до того, как посвятил себя уединению, и правда был очень силен. Это сыграло свою роль. И старейшины в тот раз все-таки опоздали, не предположив, что молодые люди сойдутся. Что лишив жизни одного из учителей Главы Великого ордена, молодая заклинательница снизойдет до общения с ним самим. И что это общение окажется настолько близким. Впрочем, как я и сказал, старейшинам не хватило дальновидности. Они узнали обо всем, когда плоды уединенной медитации уже невозможно было скрыть. Вероятно, тогда произошел серьезный конфликт, и вашему отцу пригрозили забрать жизнь жены и ребенка, что она носит. Весьма возможно, именно в обмен на настоящее уединение, вашем отцу обещали позволить родиться и вырасти его отпрыску.

— Отец был упрям, — возразил Лань Ванцзи. — Всем известно, что с самого начала, едва решив сохранить жизнь моей матери ценой собственной судьбы, он был уверен, что его слова будет достаточно. Конечно, это наивно. Но на сговор с ними он бы ни за что не пошел.

— Цинхэн-цзюнь... едва ли он был так наивен, даже в те годы. Нет. Я думаю, он понимал, что ваша матушка сильна и сможет постоять за себя. Это давало бы ему время, случись что, прийти на помощь. Но после, когда она была уже беременна вашим старшим братом... — Лань Дэшэн покачал головой. — Глава понимал, чем рискует. Он очень любил вашу матушку. Вся эта история лишь заставила меня больше укрепиться в мысли, что именно один Путь на двоих может сделать с людьми подобное. Кроме того, он наверняка хотел, чтобы его ребенок появился на свет и вырос. Чтобы его почти безответная горячая страсть воплотилась. Очень рано отойдя от мирских забот, может статься, он думал о том, что его чаду достанется другая доля. Поэтому, он также согласился на то, чтобы после рождения ребенка воспитывали другие люди. Чтобы неоднозначная репутация родителей не бросала на него свою тень.

Лань Ванцзи лишь длинно вздохнул и коротко кивнул, обозначая, что склонен согласиться с озвученными мыслями.

— В то время обязанности Главы практически полностью принял на себя ваш дядя. Вместе с тем он бесконечно уважал и ценил брата, его решения, его выбор. Пусть это и было нелегко для него, но он никогда не думал о том, чтобы принять титул Главы вместо него. Это тоже довольно сильно мешало старейшинам. Их надежды отчасти клонились к тому, чтобы ваш дядя обзавелся собственной семьей, детьми. Об истинных стремлениях его сердца никто не знал. Он же, пережив горечь разочарования и предательства, оборвал все связи с тем, к кому стремился душой и сердцем. Уверившись, что им с братом, по-видимому, не везет в любви, он оставался в одиночестве, полном заботами о делах родного ордена, а после — о племяннике. Стало ясно, что следующим Главой станет Лань Сичень. Тогда все внимание стали уделять его тщательному правильному воспитанию. Занятые этим, старейшины несколько ослабили бдительность. К тому же между ними и Цинхэн-цзюнем был уговор. Однако, последовало и следующее непредвиденное: через три года после рождения первого ребенка, был зачат второй. Старейшины поняли, что уговорами и угрозами едва ли достигнут цели, поэтому решили обезопасить себя от появления следующих отпрысков несколько иначе, — проговорил Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи снова вскинул на него взгляд.

— Клан целителей может позволить себе незаметно использовать разные средства, — проговорил командующей стражей. — Не скрою, первое, что меня смутило в этой истории, это состояние Цинхэн-цзюня перед осадой Облачных Глубин адептами клана Вэнь. К тому времени прошло уже девять лет с тех пор, как ваша матушка покинула этот мир.

— Ее кончина сильно сказалась на нем, — проронил Лань Ванцзи.

— Простите, что касаюсь этой темы, Ханьгуан-цзюнь, — извинился Лань Дэшэн.

— Все в порядке. Продолжай, — кивнул тот.

— Конечно, если это был один Путь на двоих, с горечью такой утраты невероятно сложно смириться, — произнес Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи опустил взгляд и обнял кулак ладонью, охватившее его напряжение было хорошо видно.

Командующий стражей знал и то, что резко растущую с самого детства отчужденность и холодность Второго Нефрита Лань связывали как раз с тем, что ему было всего шесть, когда внезапно он остался без матери. Силу его упрямства некоторые из старших до сих доказывали тем, что ребенком он еще множество раз приходил к порогу дома своей матери, несмотря на объяснения, уговоры, запреты.

В душе командующего стражей шевельнулось сочувствие, тем не менее он продолжил говорить:

— Так вот. Я все же полагаю, что его силы были подорваны не только горем. И вероятно пострадали еще до того, как на него обрушилась эта тяжкая утрата. Кто знает, может быть, он тоже догадывался, но кому мог сказать?

— Это горе в прямом смысле сломило его, — тихо произнес Лань Ванцзи. — Свет жизни и интерес к ней окончательно ушли из его взгляда. Я не думаю, что ему хотелось кому-то что-то сказать.

— Мне правда жаль, что вам довелось видеть отца таким... — чуть вздохнул Лань Дэшэн.

— Всего раз я смог рассмотреть более явно, когда приблизился тихо, отец не расслышал шагов. Обычно же он держался с холодной отчужденностью и достоинством, стараясь смирять сердце, — пояснил Лань Ванцзи.

— Всякий раз я все-таки думаю, что Цинхэн-цзюнь все же был решительным и сильным человеком. Утрата не смогла бы настолько сильно ослабить его. Разве что, она случилась, когда его сердце и дух уже были чем-то подорваны, — рассказывал Лань Дэшэн дальше. — Потом я действительно всерьез задумался о том, что вашей матушке было только тридцать два года. Для всего остального мира она всегда была женщиной слабой и болезненной, настолько что ни с кем не встречалась. Однако, это сказки для чужих людей. Нам же известно, что госпожа была здоровой и сильной. А значит, старейшины кроме того, чтобы предотвратить рождение следующих детей, после уже появившихся двоих, имели и другие цели.

— Я давно догадался, что мать скорее всего отравили, — произнес Лань Ванцзи. — Ты можешь не пытаться быть осторожным в словах.

Лань Дэшэн согласно кивнул:

— Я не возьмусь утверждать, Ханьгуан-цзюнь. Просто... отвар из ягод хан-ту имеет разные свойства.

— Как и многие слабо ядовитые растения, которые используются в целительстве, — подтвердил Лань Ванцзи. — В слабой форме он способен очищать, в сильной концентрации смертельно опасен. В случае с хан-ту — растение гораздо более ядовито для мужчин, чем для женщин. Последние используют отвар чаще для прерывания нежелательной беременности, обычно уже на довольно позднем сроке, когда другие средства не годятся. В наших краях это растение встретить довольно сложно. По крайней мере раньше было сложно, — подумав, добавил он.

— Встретить сложно, — кивнул Лань Дэшэн. — Но все же можно создать условия, чтобы растение успешно росло.

Лань Ванцзи сделал движение, будто собирался ударить кулаком о стол, но сдержался:

— Кто это сделал? Кто посмел годами подносить яд им обоим? За что...

Последние слова не прозвучали вопросом. Ответ ведь был довольно очевиден.

— Этот поступок Цинхэн-цзюня и его жизнь, обе их жизни, были слишком не похожи на то, что хотели видеть здесь. Старейшины постарались также, чтобы родители не успели стать для вас примером для подражания. Чтобы вы не переняли слишком много от них, — пояснил Лань Дэшэн, хотя в этих словах едва ли была необходимость.

— Ребенком я видел мать всего раз в месяц. Отца — не чаще, — проговорил Лань Ванцзи.

— И все же вы помните. И вы дорожите этим. Так что здесь старейшины тоже ошиблись в своих расчетах,— пояснил Лань Дэшэн. — Однако, красота и усердие вашего старшего брата также рано стали заметны. Они сделали ставку на него, надеясь вернуть ордену былой порядок, а также рассчитывая, что, приняв пост Главы в восемнадцать лет, молодой заклинатель будет более склонен внимать голосам старших.

— Но... не могли же они также рассчитывать и на осаду Обители? — возразил Лань Ванцзи.

— Вероятно, даже если бы орден Вэнь не перешел все грани дозволенного и разумного и не пошел бы войной на другие ордена и кланы, Цинхэн-цзюнь вскоре бы оставил этот мир. Вы ведь и сами сказали, что боль потери буквально сломила его, — напомнил Лань Дэшэн.

— Как ты только смог разузнать все это? Ты ведь не вхож в совет? — в голосе Лань Ванцзи почти явно прозвучало страдание, граничащие с отчаянием.

Секундной паузы хватило, чтобы ответ на вопрос отыскался:

— Старший учитель Лань, мой дядя, помогал тебе.

— Верно, — утвердительно кивнул Лань Дэшэн. — Правда... мы чуть не сразились с ним. Однако, в конце концов он согласился помочь и раздобыть для меня кое-какие сведения. Когда я пришел к нему, у меня была только горстка догадок и предположений.

— Вы чуть не сразились? — переспросил Лань Ванцзи удивленно.

Лань Цижэнь был к тому же личным наставником Лань Дэшэна. То, что он мог всерьез сразиться с собственным учеником вызывало недоумение.

— Это случилось вскоре после того, как сяньшэн и целители из нашего ордена решили попытаться вернуть к жизни Сун Ланя. Глава как раз отбыл в Юньмэн и по какой-то причине запретил в его отсутствие появляться у пещеры Фумо. Я подумал, что все дело в этих домыслах о том, что сяньшэн якобы одержим лисьим демоном. Как было бы в самом деле просто, если бы всякая хитрая лиса бежала от огня, — посетовал командующей стражей. — Но запрет, есть запрет. Если Глава распорядился, нужно подчиняться. Однако, только стоило ему покинуть Обитель, как шифу довольно поздним вечером куда-то собрался. Я знаю, что после той истории с дурным сном, его отношение к сяньшэну изменилось. На самом деле я думаю, что в его сердце всегда было к этому человеку что-то кроме осуждения. Пусть молодым юношей Вэй Усянь и был совсем неусидчивым и довольно дерзким, но... определенно и тогда были качества, которые шифу признавал в нем. Словом, я с немалой долей вероятности предполагал, что мой учитель намерен отправиться к пещере Фумо. Я был вынужден преградить ему путь. Ведь для любого, кто нарушает прямой запрет Главы, должно быть определено наказание. Нет исключений. И ставить Главу перед необходимостью наказать родственника... С другой стороны, также шифу должен был понимать, что не может своим примером показывать другим возможность нарушения запрета Главы. Остановить учителя оказалось не так просто, пришлось доказать, что я и в самом деле не уступлю ему дорогу и не пропущу, однако до настоящего поединка все же не дошло.

Лань Ванцзи кивнул:

— Дядя говорил мне, что обстоятельства помешали ему прийти в пещеру Фумо тем вечером.

— Я очень просил его ни с кем не делиться подробностями, пока мы не найдем хоть каких-то зацепок, — пояснил Лань Дэшэн.

— Что вы нашли? — спросил Лань Ванцзи.

— Немногое. Зерна хан-ту для нужд целителей ордена закупали лишь раз. Это растение не из числа запрещенных. Формально ничего особенного в этом нет. Но я думаю, из этих зерен выращивали сами кусты. Хронологически это никак не связано со временем появления на свет вас или вашего старшего брата. Пожар же, случившийся во время осады Обители, окончательно стер все следы. К тому же тогда старейшины уже достигли своей цели и в этом растении больше не было нужды, — рассказал Лань Дэшэн.

— Шито крыто, — вздохнул Лань Ванцзи. — Но почему же тогда ты решил, что использовали именно хан-ту?

— Отвар не имеет вкуса, лишь темный цвет и легкий характерный запах, который несложно скрыть ароматным напитком, вроде мятного чая. — изложил свои аргументы Лань Дэшэн. — Кроме того цвет зависит от концентрации. Старейшины не спешили, потому что быстрый эффект был бы подозрителен. Поэтому небольшой капли пару раз в день было достаточно.

Лань Ванцзи представил, как изо дня в день с виду преданные люди подносили яд его родителям. Те, кто подносил, могли даже не знать...

Ему вдруг вспомнилось, как резко отреагировал Вэй Усянь на историю Мо Сюаньюя, когда стало окончательно ясно, что Цзинь Гуаньяо убил собственного отца мелодией смятения, к тому же задев при этом своего, совсем нежеланного и не близкого ему, но все же — брата. Из-за любовных похождений прежнего Главы к ордену Цзинь относились предвзято. Зная о некоторых поступках Цзинь Гуаньшаня, Лань Ванцзи склонен был согласиться, что тот получил по заслугам.

И все же даже его незаконный, непризнанный сын не выбрал в качестве средства для своей мести яд. Может быть велик был шанс, что отрава достанется не тому человеку? Может быть, слишком много оставалось бы следов?

— Каждый день... — тихо произнес Лань Ванцзи. — Они ведь где-то готовили это. Подмешивали. Каждый день...

Неприкрытая боль звучала в его голосе.

Лань Дэшэн вынул из рукава небольшой сосуд и протянул ему.

— Ханьгуан-цзюнь, возьмите, пожалуйста? — попросил он. — Это поддержит ваши силы и дух.

Лань Ванцзи взял сосуд:

— Настой золотистой травы?

— Мы были у девы А-Цин сегодня. А-Чжуй сказал, Вэнь Нин послал его узнать, нельзя ли нам получать побольше этого средства, — рассказал Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи отпил немного целебного настоя.

— Я вырос здесь, — проговорил он. — Эти люди учили меня правилам. Эти люди оценивали мои поступки, воспитывали, ставили в пример другим.

— Ханьгуан-цзюнь... речь не идет обо всех членах совета старейшин. Оставались те, кто верен. Просто, они даже не подозревали. Учитель тоже не представлял, что происходило в ордене на самом деле тогда, — попытался немного сгладить впечатление Лань Дэшэн.

— Дяде приходилось непросто, — согласно кивнул Лань Ванцзи. — Да и подозревать такое... в ордене, основанном монахом... с такими правилами и историей... Я...

Лань Дэшэн осмелился снова коснуться его руки:

— Тех людей больше нет. Многие пали при осаде. Вероятно, это было подстроено их же сообщниками, чтобы осталось меньше свидетелей.

Лань Ванцзи лишь с усилием перевел дыхание и проронил:

— Не с кого стало спросить.

— Кто бы признался в подобном? Ведь нет ни одной прямой улики, ни одного явного доказательства. По крайней мере их путь в этом мире прекращен. Это можно счесть воздаянием, — осторожно проговорил Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи вдруг вскинул на него глаза и прищурился:

— Многие из тех, кто пал, почитаются в Храме Предков. Сколько из них участвовали в этом? Ты скажешь мне их имена или...

— Я укажу имена, — быстро согласился командующей стражей, прерывая горячую и вместе с тем тихую речь Второго Нефрита Лань. — Если вы расскажете мне, что намерены сделать.

— Я спрошу их, — глаза Лань Ванцзи заблестели почти лихорадочно. — Я знаю, о чем. У них не будет возможности солгать мне.

— Они могут не прийти или отказаться говорить, — возразил Лань Дэшэн.

— Они придут, — убежденно произнес Лань Ванцзи. — И я смогу быть убедительным.

— Хотите подвергнуть души уничтожению? — осмелился спросить его командующей стражей.

— Этого я не смогу, — ответил Лань Ванцзи. — Но я бы хотел изгнать их из Храма за то, что они совершили.

— Это может стать проблемой, если будет замечено, — предупредил Лань Дэшэн.

— Пусть станет. Я не оставлю это так просто, — глухо проговорил Лань Ванцзи.

— Станут доискиваться причин, — предостерег Лань Дэшэн.

— Пусть ищут. И пусть знают. Слишком многое в этих чистых и белых стенах делалось втихомолку, — Лань Ванцзи был упрям.

— Это может бросить на вас тень подозрений. Не только на вас, но и на других рядом с вами. Пожалуйста, поймите, сейчас нельзя...— произнес командующий стражей.

— В этом Храме я чувствовал себя ближе к Небу, среди достойных, трудившихся во имя блага и процветания моего клана, среди тех, кто считался нашей духовной защитой. Там я проводил время, смиряя дух. Там я трижды поклонился земле и небу вместе с самым близким мне человеком. Но на самом деле... Что они могли делать, смотря на все это? Те, кто лишил жизни моих родителей и снискали почет. Злорадно насмехались? Я хочу отплатить им тем же, оставив за собой последнее слово. Я хочу, чтобы после пережитого отец мог обрести покой. Он больше всех достоин быть в Храме. Он тот, о ком бы я хотел думать там. Совет всегда был против этого, считая его поступок недостойным Главы... Формально, он ушел на покой, оставив дела дяде...Но все это... все что я знаю теперь... — Лань Ванцзи лишь покачал головой.

— Ханьгуан-цзюнь... — скрепя сердце, вымолвил Лань Дэшэн. — Дело не только в осуждении старейшин. Душа Цинхэн-цзюня после всего не желала существовать более. От нее остались лишь бесчисленные осколки.

— Которых никто не собрал? — в отчаянии спросил Лань Ванцзи.

— Учитель был рядом. Он попытался. Множество раз. Это ведь был его старший брат. Он испробовал все мелодии Успокоения и Очищения. Он тайком проносил мешочек с душой в Храм, надеясь излечить ее тяжкую скорбь. Но, увы. Того, кто более не хочет быть, невозможно заставить существовать. В конце концов учитель понял, единственное, что остается — это отпустить его. Смирив сердце, он отнес мешочек на поляну горечавки у дома, где жила ваша матушка. Та часть Обители ведь не пострадала в пожаре. Дом тот самый, с тех самых пор. И дух, ушедший в землю с наступлением смерти, все еще может оставаться там. По крайней мере именно на это рассчитывал учитель, когда позволил осколкам души родного старшего брата рассыпаться навсегда. Он все-таки надеялся, что так, они смогут быть ближе друг к другу. Ближе, чем им позволила недолгая жизнь, — рассказал Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи резко поднялся и отправился взять меч.

Командующий стражей чуть вздохнул, убрал обратно в рукав сосуд с настоем золотистой травы и тоже встал на ноги. Пройдя несколько шагов, он вполне однозначно преградил собой путь к выходу из цзиньши:

— Прошу меня простить, Ханьгуан-цзюнь, но куда вы направляетесь?

— К тому месту, — ответил Лань Ванцзи.

— Я не могу позволить вам пойти в одиночку. Вы еще не...

— Хорошо, — покорно уступил Второй Нефрит Лань. — Идем вместе.

Как командующий стражей Лань Дэшэн, конечно, знал расположение всех построек в Обители. Но этот дом в отдалении всегда был чем-то заповедным для него.

Однако получив разрешение от Лань Ванцзи, Лань Дэшэн успокоил сердце и отправился вместе с ним. На мечах их путь занял недолгое время.

Все же чувствуя невольный внутренний трепет, Лань Дэшэн не стал в одиночку приближаться к дому. Лань Ванцзи тоже не подходил к строению.

Он молчал всю дорогу и теперь, отойдя на несколько шагов, опустился на колени у края лужайки, сплошь усыпанной яркими фиолетовыми цветами горечавки.

Солнце стояло высоко, придавая легкое свечение и насыщенность и без того замечательно красивым цветам. Лань Дэшэн опустился на тропинку поодаль и невольно залюбовался, но, увидев, как Лань Ванцзи развязал лобную ленту и распустил волосы, почтительно отвел взгляд.

Лань Ванцзи опустил руку, меж пальцев которой струилась лента, и бережно погладил лепестки цветов. Он вел пальцами, едва касаясь, а длинная лента тонула в цветах, проскальзывая меж стеблей.

«Прикасаться могут только самые близкие люди,» — так звучало правило обращение с лобной лентой.

Мысленно Лань Ванцзи повторял имена своих родителей, пока его сердце мучительно сжималось от боли. Он старался дышать ровнее, чтобы не поддаться скорби и отчаянию.

Он помнил, сколько раз ребенком и подростком приходил сюда, в поисках равновесия и утешения. Если дух его матери все еще был где-то рядом, если все еще оставался здесь, пытаясь удержаться ближе к любимым, может быть это и было то, что он ощущал здесь? Может быть это и было то, что дарило ему желанный покой и утешение? Может быть, разбитая горем душа отца успела тоже ощутить это и, хотя бы отчасти, остаться?

«Отец, если ты здесь, я бы так хотел...."

Но чего? Отомстить? Узнать раньше? Что это в самом деле могло теперь изменить?

Лань Ванцзи чуть покачал головой. Несмотря на все усилия, его взгляд стал мутным, уголки глаз щипало и дыхание начинало предательски сбиваться с ровного ритма.

«Мы должны все исправить. — подумал он. — Я должен помочь А-Шэну уберечь брата и очистить совет от вероломных предателей. Мы должны разобраться во всем и помочь Вэй Ину вернуться. Придется сокрушить все напасти, ведь иного выхода нет.»

Подняв взгляд на домик, Лань Ванцзи припомнил, как разместил здесь Вэй Усяня и Вэнь Цин, перехватив их, когда они собирались отправиться в Ланьлин на поиски пропавшего Вэнь Нина и его людей.

Тогда, здесь, поздним вечером на небольшой террасе, Лань Ванцзи узнал полную историю о том, как Вэй Усянь ступил на Темный Путь.

В то время они еще очень плохо понимали друг друга и самих себя. Дело закончилось ссорой, почти дракой. Но Лань Ванцзи никогда не сожалел.

Те слова были ему очень дороги. И сейчас он был немного согрет мыслью, что мать и отец были тому разговору свидетелями.

В следующий раз, в тот злополучный день покушения, старший брат чудом оказался рядом с Вэй Усянем и отнес его раненного в этот же дом, где после многие дни Лань Ванцзи боролся за его жизнь, веря, вопреки всему, ни в коем случае не желая потерять любимого человека.

Может быть, бесплотное присутствие его родителей придавало ему сил и упрямства.

В памяти живо проснулось то время, мучительно тяжкая тревога первых дней сменилась надеждой, когда вернуть золотое ядро Вэй Усяню удалось, когда его тело стало медленно восстанавливаться.

Пришлось снова собраться с силами и проявить выдержку, когда вскоре захворал маленький А-Юань. На самом деле Лань Ванцзи был нужен им обоим, но Вэй Усянь попросил его больше времени уделять ребенку, ведь сам он не мог сделать тогда для малыша ничего другого.

Недолгая разлука помогла увереннее заговорить их сердцам, и они признались в чувствах друг другу.

Те слова, сбивчивые и искренние. Те прикосновения, до нельзя волнительные, дрожащие и горячие и то, как он отдыхал потом в его объятиях.

Лань Ванцзи был почти рад думать, что его родители все же были тому незримыми свидетелями.

«— Я обязательно приведу его сюда снова, — мысленно пообещал Лань Ванцзи. — Скажу сюнчжану, чтобы тоже приводил сюда свою семью иногда. Чтобы вы могли почувствовать. Я непременно буду возвращаться, и никогда не позабуду и не оставлю вас. Мой храм теперь только тут.»

— Ханьгуан-цзюнь? — Лань Дэшэн все же счел возможным подойти, времени прошло уже порядком, а Лань Ванцзи сидел неподвижно и молча. — Как вы?

— Все в порядке, — тихо ответил Лань Ванцзи.

— Как ваша рана? Не беспокоит? — участливо спросил командующий стражей.

— Рана, — проронил Лань Ванцзи. — Ее больше нет. Вэй Ин перевел ее на себя. После ему самому стало хуже.

— Из-за того, что он сделал? — удивленно вскинул брови Лань Дэшэн.

— Сюнчжан говорит, что нет, — проронил Лань Ванцзи.

Лань Дэшэн видел, что ему трудно даются слова, но все же хотел разговорить его:

— Почему они отправились в пещеру Фумо?

— Там Кровавый пруд. Он помогал Вэй Ину прежде, — коротко пояснил Лань Ванцзи.

— Ханьгуан-цзюнь, вы... понимаете, что с ним произошло? — рискнул спросить Лань Дэшэн.

В ответ Лань Ванцзи лишь кивнул, опустил веки и довольно долгое время молчал.

Командующий стражей не нарушал тишину, давая ему время, лишь чуть тронул запястье, чтобы поддержать, а заодно оценить состояние.

Лань Ванцзи позволил ему это.

Наконец снова открыв глаза, он заговорил:

— С самого начала Вэй Ин воспринимал эти сны слишком живо, его сердце было и остается очень открытым всему. Первый из них все еще больше походил на сон, был обрывочным. Но именно после него, я успел уловить темную тень, прицепившуюся к нему. Некая сущность желала, чтобы ему причинили серьезный вред или уничтожили. Я смог заставить ее нанести опрометчивый удар и уйти. Быть может, это было не все. Скорее всего это так. Но я не знаю, что именно воздействует на него. Только то, что с каждым сном его внешность принялась меняться. В глазах остался лишь красный огонь, а волосы от концов начали белеть. Даже солнце стало действовать иначе. И, стоило ему начать задумываться о том, что и почему происходит в снах, нечто воздействовало на него физически, внушая невозможность дышать. То, что Вэй Ин видел в снах, неизменно касалось знакомых и близких ему людей. Поэтому я с самого начала думал, что он и есть цель всего. Если бы он не сказал, что это слишком изощренно, я бы и продолжал думать так.

— Что вы думаете теперь? — уточнил Лань Дэшэн.

— Вероятно, целью может быть Мертвый Курган. Удар Темной ци большой силы. У горы есть предел прочности. Никто не знает, что может случиться, если она не выдержит, — пояснил Лань Ванцзи. — Такая встряска может серьезно повредить равновесию и порядку движения ци в Мире.

— Все-таки Темная ци... — вздохнул Лань Дэшэн. — Это плохо. Многие могут захотеть обвинить его. Постойте? — он вдруг вспомнил произошедшее в Лань Я. — Так этот обвал и разрушение храма Байсюэ связаны с Мертвым Курганом?

— Когда Вэй Ин вернулся из того пространства на территорию храма, вокруг него было невероятно много густой и жесткой Темной ци. Необычно. Прежде я не сталкивался с подобным, — рассказал Лань Ванцзи. — Он уговорил меня как можно скорее увести всех с территории и уйти самому. Скорее всего именно эта сила стала причиной обвала и разрушения храма.

— Что за пространство он обнаружил там? Я был в храме и не видел ничего кроме обычных построек, разве что место ощущалось внутри очень чистым, — припомнил Лань Дэшэн.

— То, что некоторые видят в плохих снах, от которых не могут очнуться, это материальное пространство, созданное для того, чтобы собирать Темную ци и переправлять ее к горе Луаньцзан, — объяснил Лань Ванцзи.

— Я слышал, курган горит, — произнес Лань Дэшэн. — Это все из-за этого?

— Да. И в Байсюэ вероятно был довольно сильный источник Темной энергии. Потому что после обвала и разрушения храма Луаньцзан больше не окутана дымом, — напомнил Лань Ванцзи о полученном из Илина недавнем известии.

— Если сны — это целое пространство, а сяньшэн так менялся, видя их, значит ли это, что теперь он оказался в другом, параллельном мире? — предположил Лань Дэшэн.

— Да, это так. Очнувшись ненадолго сегодня, он говорил, что здесь — это сон для него, а не явь, — кивнул Лань Ванцзи удрученно. — Все его раны были тщательно обработаны, но почему-то их все равно тронуло воспалением. В Лань Я он ранил себе плечо, сейчас обе кисти рук сплошь покрыты глубокими и мелкими ссадинами, никто не знает, как они появились. И еще, проснувшись, он двигался так, будто никаких повреждений на нем нет, будто он не ощущает от них ни дискомфорта, ни боли.

— Никто из тех, кто видел сны не менялся также, как он, — повторил свою прежнюю мысль Лань Дэшэн. — Все дело в его Пути?

— Скорее всего. Это позволяет ему разрывать связь других с этими снами. Это помогло ему найти пространство в Байсюэ и войти в него. Это делает его угрозой и помехой тому, кто организовал все это, — проговорил Лань Ванцзи.

— За этим стоит заклинатель? — уточнил Лань Дэшэн.

— Тот, кто стрелял в Лань Я, определенно был человеком и заклинателем, — уверенно произнес Лань Ванцзи.

— Я не смог найти никаких следов. Только та стрела и осталась, — покаянно сообщил Лань Дэшэн.

— Не вини себя. Вероятно, следов и не было вовсе, — предположил Лань Ванцзи.

— То есть...как это? — опешил Лань Дэшэн.

— Выстрел был очень мощным, — напомнил Лань Ванцзи. — Сила удара лишила меня равновесия. Но все же я успел услышать звук летящей стрелы и развернуться, значит, стреляли с очень большого расстояние. Скорее всего, стрелявший находил свою цель, ориентируясь не на зрение. И использовал мощное оружие. Это определенно сильный заклинатель, с высоким уровнем ци и мощным духом, дающим ему превосходный контроль над телом. Я бы сказал, что, может статься, этот человек, как Вэй Ин, в состоянии пользоваться обоими видами энергии. Находясь далеко, со стороны склона, под покровом мелкой пыли после сошедшего обвала, он мог стоять на мече, оставаться незамеченным и не оставить следов.

— О... — выдохнул Лань Дэшэн. — Но я совершенно точно не знаю способного на подобное заклинателя. Если бы он существовал среди нас, мир наверняка говорил бы о нем.

— Необязательно, — возразил Лань Ванцзи. — Отец Лань Чжимина тоже был заклинателем. Но о нем никому не было известно. Все еще могут быть те, кто живет уединенно или следуют своим путем к одним им ведомым целям.

— Возможно, — уступил Лань Дэшэн. — Однако, вероятно, он сильно обижен, раз вознамерился нанести этому миру столь серьезный удар.

— Мне страшно подумать, что Вэй Ин может теперь оказаться его оружием... — горько произнес Лань Ванцзи.

— Как... Но почему? Вы же сами сказали, что он может разрывать связь с этим миром, может воздействовать на него. Он ведь уже приходил в себя, — недоумевал Лань Дэшэн.

— Да, но теперь он считает, что настоящая реальность там, а сновидения — здесь. Более того, он считает также, что меня не стало, что я погиб, потому что он не успел прийти мне на помощь, — приглушенным шепотом вымолвил Лань Ванцзи.

— То есть как? — выдохнул пораженный Лань Дэшэн. — Этого не может быть...

— Я сам подтолкнул его к этому, когда настоял, чтобы он пошел на ту сторону горы к Сун Ланю. Он не хотел оставлять меня, — сокрушенно поделился Лань Ванцзи.

— Не вините себя? — Лань Дэшэн снова пожал ему руку. — Сяньшэн не из тех, кто сдастся так просто. Ваша связь с ним — невероятно сильна. Если вы будете рядом, уверен, он сможет вырваться и понять, где правда, где ложь.

Лань Ванцзи молча поднял на него взгляд.

— Вы обязательно справитесь, — постарался ободрить его Лань Дэшэн. — Вы сможете. А мы со своей стороны попробуем тоже найти хоть что-то и попробовать обезопасить других. А-Чжуй сказал мне, от снов можно сделать защиту. Оберег, сохраняющий душу и дух в равновесии может помочь противостоять. Он хотел сделать такие для всех Глав орденов и кланов ко дню сбора совета.

— Совет через три дня, — сказал Лань Ванцзи.

— Ох... — огорчился Лань Дэшэн. — Боюсь, времени осталось слишком мало.

— Времени хватит, — пообещал Лань Ванцзи. — Я помогу.

— Но вы же... — Лань Дэшэн не рискнул договорить.

— Источники в пещере Фумо помогают тратить на создание оберегов меньше сил. Все в порядке. Хорошо, что Вэнь Нин отнес Вэй Ина туда и сюнчжан тоже с ним. Мы все будем рядом и сможем помогать друг другу. Отправимся туда, не медля? Ты будешь первым, для кого я сделаю оберег, — пообещал Лань Ванцзи.

— Ханьгуан-цзюнь, что вы...не нужно... — попытался отказаться Лань Дэшэн.

— Напротив, — не уступил Лань Ванцзи. — Это необходимо. Ты ни в коем случае не должен пострадать. Теперь, когда ты столько знаешь.

— Вы знаете не меньше, — напомнил командующий стражей.

— Необходимо, чтобы сюнчжан тоже обо всем знал, — убежденно заявил Лань Ванцзи.

— Боюсь, Глава не согласится принять все это за правду, — выразил свои опасения Лань Дэшэн.

— Я найду время отправиться вместе с ним в храм предков, — решил Лань Ванцзи. — Если души тех все подтвердят, у брата не останется возможности сомневаться. Ты прав, большего мне не стоит делать сейчас. Но так, они хотя бы послужат нашему делу. Скажи, те, кто стоял против нас в Лань Я, все еще под арестом?

— Да, — кивнул Лань Дэшэн. — Разумеется.

— Ни за что не отпускай их так просто. Даже если сюнчжан станет негодовать. Случившееся с отцом не должно повториться. Нельзя позволить старейшинам устанавливать здесь свои порядки, — горячо проговорил Лань Ванцзи.

— Мы с шифу надеемся найти свидетелей, которые смогут подтвердить, что многие из старейшин, что были в Лань Я очень бы хотели отправить нынешнего Главу ордена на покой. Даже вопреки текущей ситуации, когда орден явно не идет к упадку, и вопреки его собственной воле. Если это удастся, сможем действовать более решительно, — рассказал Лань Дэшэн.

Лань Ванцзи одобрительно кивнул ему.