Другая жизнь. Книга судеб

***

Лань Цин постаралась взять себя в руки и успокоиться. Она подумала, что, прильнув так крепко, мешает Лань Сиченю, ведь он ослаблен. Она приподнялась и села ровно, на краю кровати:

— Я скажу слугам, что ты отдыхаешь. И принесу нам поесть.

— Я не очень хочу, — возразил Лань Сичень.

— Тебе сейчас нужно, — настояла Лань Цин.

— Хорошо, — уступил он.

— Попей еще перед тем, как я уйду? — попросила Лань Цин. — Хан-ту может все еще оставаться в твоей крови.

Вместо ответа Первый Нефрит Лань качнул ресницами в знак согласия.

Дав ему воды, Лань Цин поднялась и вышла.

Она вернулась вскоре, неся поднос. Поставив его, она обнаружила, что ее супруг уже успел задремать. Тихонько вздохнув, она смотрела на него некоторое время, а потом осторожно устроилась рядом.

Оба они совсем не отдохнули минувшей ночью. Взяв его запястье, Лань Цин на всякий случай проверила пульс, а потом, бережно приобняв, принялась понемногу снова передавать ему духовные силы. Она старалась не задремать, чтобы не потерять контроль и не оборвать приток светлой ци в его тело. Слушая его дыхание, она забыла о времени.

Наконец он повернулся на бок и обнял ее в ответ:

— Все-все. Не нужно больше. Мне уже легче, —прошептал Лань Сичень. — Отдохнем вместе?

Он положил ладонь ей на затылок, поглаживая. Она легко коснулась губами его шеи. Вскоре они оба мирно задремали в объятиях друг друга.

Лань Цин все же не погрузилась в сон совсем глубоко. Все еще тревожась за мужа, в полудреме она думала разные мысли и по большей части не понимала, как все это могло произойти.

Да, она действительно далеко не всегда понимала Вэй Усяня, могла быть обижена на него или поспорить, но в сердце она никогда не желала ему настоящего зла, ведь в прошлом именно он помог ей, и на самом деле она никогда об этом не забывала, хотя иной раз в расстроенных чувствах и думала, что плата за ту помощь оказалась довольно высокой.

Но все это было сгоряча, а после, остыв, Лань Цин всегда старалась сохранить доброжелательность.

И еще менее того она конечно хотела ссориться со своими племянником и родным младшим братом.

Сейчас ей к тому же вовсе не удавалось понять, как так вышло, что в какой-то момент даже любимый супруг показался ей угрожающим и бесчувственным.

Все это было так странно и ужасно.

Госпожа Лань отлично помнила, как напала на Вэй Усяня и Лань Сычжуя в пещере Фумо. Это точно был не сон. Самая настоящая кошмарная правда. А также поведение совсем не достойное супруги Главы Ордена.

Она старалась понять хоть что-то, но только терялась в догадках. Попытка прекратить поток предположений и переживаний тоже провалилась.

— А-Чень, ты ведь знаешь, что такое случилось со мной? — тихо спросила она, не очень рассчитывая на ответ.

— Что случилось? — также негромко переспросил тем не менее Лань Сичень.

— Прости, — прошептала Лань Цин.

— За что ты извиняешься? — Лань Сичень снова погладил ее по голове.

— Я разбудила тебя. Я... столько раз подвела тебя за последнее время и подвергла сильной опасности, — Лань Цин с трудом сдерживалась от слез. — Никак не могу разобраться, почему же все так плохо вышло.

— Расскажи мне? — предложил ей супруг.

— Сначала тебе нужно поесть! — спохватилась Лань Цин.

— Ладно, — уступил Лань Сичень.

Лань Цин поднялась, чтобы согреть завтрак. Вскоре Лань Сичень поднялся тоже.

— Отдохни. Я принесу тебе, — попыталась остановить его жена.

— Мне не так плохо. Не волнуйся, — заверил ее супруг.

Они устроились у столика и ели в молчании, следуя правилам своего ордена.

Только покончив с трапезой, они заговорили снова.

— Приляг еще? — попросила Лань Цин.

— Только если ты будешь рядом, — предложил в ответ Лань Сичень.

Она согласилась. И они снова улеглись, обнимая друг друга.

— Расскажи мне? — повторил свою просьбу Лань Сичень.

— Я не смогу. Я совсем запуталась, — вздохнула Лань Цин.

Лань Сичень мягко поцеловал ее в висок:

— Просто поговори со мной. Все будет в порядке. Я обещаю тебе.

— Я не знаю, с чего начать...

— С того, что само на язык просится, — подсказал Первый Нефрит Лань своей супруге.

— Мне всегда было сложно взаимодействовать с Вэй Усянем, — призналась Лань Цин. — Исследуя природу и особенности золотого ядра в теории, я сама никогда не предполагала, что придется практиковать. Но он смог уговорить меня. Однако, случилось так, что мне все же представился случай вернуть ему то, что он утратил так беспечно. Мне казалось тогда, что теперь мы в расчете. И все же он, как ни в чем не бывало, забрал с собой моего маленького племянника.

— Не думай так, — попросил Лань Сичень. — Ты ведь знаешь, мальчик очень привязан к нему.

— Да, он привык звать его «папой», — вздохнула Лань Цин.

— Разве же это плохо? — переспросил у нее супруг.

— Я бы предпочла, чтобы А-Юань жил и воспитывался в Ордене Лань, а не Основателем Темного Пути, — призналась Лань Цин.

— Вэй Ин — порядочный человек, — напомнил Лань Сичень.

— Дело не в том, какой он человек. — возразила ему жена. — А-Юань — выходец из клана Вэнь. Дела Вэнь Жоханя будут помнить долго. Никто ведь не простил нас на самом деле. Все лишь делают вид.

— Нет, что ты. Определенно есть те, кто понимает, что целителям воевать не свойственно, но и сил помешать у вас не было. Я не буду спорить, что наверняка найдутся те, кто презирает всех с фамилией Вэнь. Но также есть и те, кто видит истинное положение дел.

— Пусть так. Но наше прошлое — уже горькая участь, которая может и по сей день бросать на нас тень. Добавить к этому неоднозначную славу Старейшины Илина... Мне страшно, А-Чень. Я боюсь, как бы А-Юаню не пришлось однажды жестоко поплатиться за все это.

— Лань Сычжуй принадлежит нашему Ордену и прекрасно воспитан, — дал свою оценку Лань Сичень. — Но ничье будущее нельзя увидеть заранее. И все же, я уверен, что бы ни выпало, он сможет справиться и сделает это с честью.

— Тебе... он ведь тоже дорог? — осторожно спросила Лань Цин.

— Конечно, — подтвердил Лань Сичень.

— Как же я могла ранить его.... Я ведь совсем не хотела. Ты веришь? — забеспокоилась Лань Цин.

— Я доверяю и верю тебе. Я знаю, что на самом деле ты никому не желала причинить вреда.

— Спасибо, — шепнула Лань Цин.

Лань Сичень снова погладил ее:

— Скажи, ты не видела тревожных или плохих снов в последнее время?

Лань Цин вздрогнула.

— Что? — тут же спросил Лань Сичень.

— Я... — произнесла Лань Цин и запнулась. — Не знаю.

Ей стало страшно вспомнить тот самый последний кошмар из-за которого она и рискнула приготовить зелье, ядовитое для мужчин. Невыносимо было снова думать, как подвергла страшной опасности самого близкого человека. Она медленно вдохнула, чтобы унять нервную дрожь.

Лань Сичень не торопил ее, только нежно умиротворяюще гладил по спине.

Будь случившееся не связано с ним, Лань Цин было бы легче совладать с собой и все рассказать. Но сейчас чувства не хотели подчиняться ей, по щекам побежали слезы, которых она была не в силах сдержать.

Почти сразу она ощутила на губах нежное, теплое и легкое прикосновение. Ласковый, деликатный и вместе с тем манящий поцелуй любимого человека тут же завладел всем ее вниманием.

Положив ладонь мужу на затылок, она отвечала ему и не хотела прерывать это сладостное прикосновение. Едва пролитые слезы начали высыхать.

Когда они наконец отпустили друг другу, Лань Сичень перелег на спину и прикрыл глаза.

— Тяжело? — тут же забеспокоилась Лань Цин.

— Ничего-ничего. Не волнуйся, — попросил ее супруг.

Он говорил с придыханием, как будто ему не вполне хватало воздуха. Лань Цин нахмурилась, села и, немного подумав, склонилось над ним, заводя руку ему под плечи:

— А-Чень, приподнимись немного, так будет полегче.

Он послушался ее совета, оперся на локоть и при ее поддержке сел.

Она прислонила его к себе, хотя физически в этом нужды не было. Он был уже не так сильно ослаблен. Одной рукой он крепко обнял ее. Она чувствовала, что и духовных сил у него в достатке.

— Так лучше? — спросила Лань Цин.

— Да, — подтвердил Лань Сичень. — Все хорошо.

С тех пор как его родной дядя Лань Цижень впал в свой долгий непонятный сон, Глава ордена Лань стал внимательно собирать по крупицам все детали происходящего, какие только мог узнать. По счастью многие рядом с ним также не позволяли себе легкомысленно относиться к ситуации, в том числе его родной младший брат Лань Ванцзи.

К текущему моменту у Лань Сиченя набралось некоторое число наблюдений и умозаключений на счет того, как могут действовать сны.

Во-первых, по всему выходило, что сон не обязательно должен был быть непрерывным и захватывать заклинателя на многие дни. Кошмар мог быть и довольно коротким, но начинал влиять на того, кому приснился, заставляя принимать действия из сна за реальные или весьма вероятные. Дурные сны вселяли в сердца заклинателей подозрения и страх.

Во-вторых, ото сна можно было освободиться. Зачастую испытав довольно сильное потрясение. Например, дядя Цижень увидел, как его поразили мечом в сердце. Это своего рода шок, который заставляет на время оборваться все связи, в том числе те, что навязаны снами.

Воздействие, инициированное сном, явно имело физическую природу и значительную силу. Всякий раз, когда заклинатель действовал наперекор губительному замыслу сна, это приносило физическое страдание.

Лань Сичень хорошо помнил перемены во внешности и ощущениях Вэй Усяня. Его все больше белеющие волосы, приступы удушья, один из которых настиг прямо в сне. Чудо, что Лань Ванцзи смог проснуться вовремя и помочь ему. Даже солнце стало действовать на сяньшэна так, будто он был чужаком в этих краях и вовсе не мог вынести жарких лучей.

В-третьих, заклинатели под воздействием снов не хотят рассказывать о них. Ведь сны и так-то довольно личная тема. А сомнения и страх заставляют скрываться еще больше, даже от самых близких людей.

Младший брат рассказывал Лань Сиченю, что Вэй Усянь долго скрывал обстоятельства их последней ссоры с Цзян Чэном, когда тот ранил его мечом.

Старейшина Илина сам тогда еще не видел снов, просто не хотел заставлять переживать любимого человека и снова возвращаться к тому, что пришлось пережить. Он не знал тогда, что делает этим лишь хуже, потому что Лань Ванцзи не переставал думать о произошедшем. Наконец, рассказав обо всем позже, Вэй Усянь прямо сказал о Цзян Чэне: «Я не верю, что это был он».

Все-таки интуиция сяньшэна работала просто поразительно. Пусть логически он не всегда верно и вовремя интерпретировал факты, но чувства никогда не изменяли ему.

Скорее всего уже тогда Глава ордена Цзян попал под действие дурных снов.

Лань Сичень знал, что Вэй Усянь многие годы избегал появляться в Юньмэне, близь Пристани Лотоса. То, что тот отправился туда в начале лета Глава Ордена Лань назвал бы скорее чутьем. Также, как и его появление в Обители вскоре после того, как в сон погрузился Лань Цижень.

Во всяком сделанном выводе приходилось сомневаться, но все же теперь у Лань Сиченя имелось хоть какое-то подобие общей картины.

— Я все тебе расскажу, — тихо сказала Лань Цин, гладя мужа по плечу. — Долгое время мне было страшно. Но сейчас я не чувствую этого больше. Когда Старший Учитель Лань не смог пробудиться, стало очень тревожно. За все вокруг. За детей, за нас. Неизвестно, чего ждать, чего опасаться. Не могу понять толком, что так взволновало. Быть может, предчувствие. Или полное непонимание происходящего. Ведь никто не знал, что с этим делать. А Лань Цижень так и не приходил себя. К тому же стал терять духовные силы. Неизвестность очень удручала меня. Мне хотелось найти хоть какую-то зацепку. Разобраться. Но — ничего.

Лань Сичень утешительно погладил ее.

— Вскоре в Обители появились твой младший брат и Вэй Усянь. Слишком вскоре, как мне тогда показалось. И мы тут же повздорили из-за А-Юаня...— вспомнила Лань Цин и замолчала.

— Почему вы заговорили о нем? — спросил ее Лань Сичень.

— Вэй Усянь спросил, не возвращался ли тот в Обитель, — вздохнула Лань Цин. — Я сразу рассердилась на него за этот вопрос, ведь он сам отпустил его. Уверена, он сам же и надоумил его... И все же похоже, он тоже скучал. А также не хотел, чтобы мальчик переживал слишком сильно.

— Да, разумеется, все так и есть, — подтвердил Лань Сичень. — А-Юань, ведь и правда был очень огорчен, когда минувшей весной не стало его бабушки.

— Вэй Усянь выговорил мне за его имя в быту. Будто бы он страдает сильнее, потому что его имя призывает его «помнить и сожалеть», — пожаловалась Лань Цин.

— Я знаю, что ты хотела, чтобы он помнил историю вашей семьи, — ответил Лань Сичень. — Вэй Усянь же по натуре совсем другой человек. Ему не свойственно помнить плохое. Это, конечно, нисколько не оправдывает его...

— Он все-таки что-то увидел тогда! — встрепенулась Лань Цин. — Рядом с Лань Циженем. Он наклонился посмотреть ему в лицо и вдруг покачнулся. Лань Ванцзи поддержал его. А потом... мы перекинулись парой слов и быстро поссорились. Мне стало так обидно от его фраз об имени в быту для А-Юаня, что я ушла и оставила их одних.

Повисла пауза, после которой Лань Цин вдруг спросила:

— Он, что, хотел уберечь меня?

— Вероятно, — подтвердил Лань Сичень ее догадку. — Ты ведь Первая Госпожа в нашем ордене и у тебя трое детей и все заботы по дому.

— Да... — протянула Лань Цин. — Тогда он тоже пенял мне, что я не держу слуг, несмотря на статус. На самом деле просто непривычно...

— Но ведь сегодня все в порядке? — уточнил Лань Сичень.

— Сегодня, да, все хорошо. Слуг совсем не видно, когда нет поручений. А когда есть, я не ощущаю неловкости в обращении с ними. У детей тоже все хорошо, — ответила Лань Цин. — И все же Вэй Усянь явился сюда так быстро, на утро второго дня после того, как Лань Цижень погрузился в сон. Это показалось мне подозрительным, — продолжала она свой рассказ. — Мысли о случившемся никак не покидали меня. И я стала думать, что Вэй Усянь может быть причастен. Например, какой-то его эксперимент пошел не так, и он пришел разобраться, просто не захотел признаться в этом. С его тягой к невозможному во что угодно можно впутаться.

— Вэй Ин не делал этого, — убежденно сообщил Лань Сичень. — Он старается понять и помочь, как может. И он помогает. Мой дядя смог проснуться благодаря ему. Лань Ванцзи — тоже. Думаю, что и Глава Цзян...

— Глава Цзян? — удивленно переспросила Лань Цин.

— Да. Очень похоже на то. Он ведь ранил Вэй Усяня в начале лета, когда тот заходил в Юньмэн.

— Неужели? Как страшно... — проговорила Лань Цин. — Не думала, что этот Цзян Чэн дойдет до того, чтобы всерьез скрестить с Вэй Усянем оружие, — тут она вспомнила, что сама накануне едва не отравила мужа, это ужасающее стечение обстоятельств навело ее на мысль. — Это все из-за снов, да? Какое кошмарное явление... Что же нам делать? Как совладать?

— Вэй Усянь сказал, что его шиди был не похож сам на себя в ту их встречу, — рассказал Лань Сичень. — При нашем разговоре с Главой ордена Цзян на днях я видел, что он растерян и сам не свой. Я рискнул спросить его о той ситуации. Но он с трудом нашелся с ответом, как будто и сам не мог точно сказать, было ли это на самом деле. К тому же в тот день, когда я прибыл в Пристань Лотоса, получил от Лань Ванцзи срочную весть с просьбой сообщить о состоянии Главы ордена Цзян при первой же возможности. Я сделал, как он просил. В ответ он пояснил мне, что Вэй Усянь видел сон и был очень обеспокоен, потому что принял его за реальность.

— Значит... он вовлечен тоже? — взволнованно спросила Лань Цин.

— Да. Ему нужно быть внутри этого, чтобы понять, что происходит. По крайней мере так он считает, — пояснил Лань Сичень.

— А как он помогает проснуться другим, ты знаешь? — поинтересовалась Лань Цин.

— Не вполне, — ответил Лань Сичень. — Но происходит так, что он может увидеть с другим человеком один сон на двоих. И, возможно, суть в том, чтобы убить во сне того, кто им захвачен. Тогда жертва снов освобождается от воздействия.

— У.. убить? — Лань Цин вздрогнула. — То есть... Вэй Усянь предполагал, что вероятно на самом деле лишил шиди жизни?

— Скорее всего так, — подтвердил Лань Сичень.

— Как жестоко... — покачала головой Лань Цин. — А еще все это...вокруг него. И я. И А-Чжуй. Что же теперь делать, А-Чень? Я успела навредить стольким людям...

— По счастью не произошло ничего непоправимого, — Лань Сичень снова погладил ее. — Все можно будет наладить. Все образуется. А пока у меня есть к тебе просьба.

— Какая? — оживилась Лань Цин.

— Скорее всего завтра в Обитель пребудет Госпожа Цзян с дочерью. Я бы хотел, чтобы они пожили у нас.

Лань Цин удивилась, но спросить не решилась.

Дом считался очень личным пространством и в орденах было заведено так, что гостям всегда выделяли отдельные домики для жилья, давая тем самым возможность для уединения.

— Молодая госпожа Цзян очень больна, — пояснил тем временем Лань Сичень. — Вероятнее всего те же сны, просто у нее проявляется все немного иначе. Сейчас она серьезно ослаблена и нуждается в помощи. Цзян Цинъян, конечно, сильно переживает из-за этого. Я бы не хотел оставлять их одних.

— Конечно, — понимающе кивнула Лань Цин. — Я все подготовлю.

— Я собираюсь попросить Вэй Усяня прийти, чтобы осмотреть молодую госпожу Цзян. У тебя будет возможность тогда уладить ваши недоразумения.

— Хорошо, — согласилась Лань Цин. — Спасибо тебе.

— Что до нашего ребенка, если ты... — начал Лань Сичень.

— Я хочу оставить его! — горячо проговорила Лань Цин. — Ты ведь и в самом деле хотел бы еще детей, я знаю. Все будет хорошо. Я справлюсь.

Лань Сичень не сдержал облегченного вздоха.

***

Лань Ванцзи проснулся по привычному времени раннего подъема, принятому в его ордене. Вэй Усянь рядом с ним мирно дышал во сне. Лань Ванцзи притянул его поближе к себе и бережно погладил.

Едва пробудившись, Лань Ванцзи принялся вспоминать все, что произошло накануне в Башне Кои. Сейчас он был уверен, что с Вэй Усянем все в порядке. Однако произошедшее вызывало опасения.

— Я здесь, Лань Чжань, — сонно пробормотал Вэй Усянь.

— Я знаю. — ответил Лань Ванцзи. — Поспи еще. Все в порядке.

— Ляньжень* (предмет любви и привязанности). — вздохнул Вэй Усянь, плотнее прижимаясь к нему.

Лань Ванцзи положил ладонь ему на загривок и принялся мягко разминать точку акупунктуры. Вскоре Вэй Усянь снова расслабил мышцы, а его дыхание во сне опять стало глубоким и легким.

Сообщать о своем присутствии он привык в то время, когда остался без духа в теле. Что угодно могло случиться тогда. Но больше всего конечно опасались, что и душа может покинуть тело, лишенное духа. Поэтому, едва приходя в себя после сна, Вэй Усянь привык обозначать голосом успешное возвращение души в тело. Когда жизнь наладилась и стала спокойной, эта привычка почти ушла.

Но сейчас их дни и ночи снова стали тревожными, и Вэй Усянь, ощущая беспокойство любимого человека, снова старался утешить его хотя бы немного.

Солнце поднималось все выше.

Вэй Усянь беззаботно дремал, а Лань Ванцзи кропотливо размышлял, припоминая и анализируя малейшие подробности. Наконец, Вэй Усянь пошевелился и открыл глаза.

— Лань Чжань. Ты думаешь так громко, что рядом просто нет никакой возможности спать, — пожаловался он.

— Прости, — ответил Лань Ванцзи. — Это важно.

— Ох, — вздохнул Вэй Усянь. — Похоже ты и правда совершенно не настроен шутить.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Лань Ванцзи.

— Нормально, — ответил Вэй Усянь, не слишком раздумывая. — Хочу есть. Нужно подкрепиться прежде чем отправляться в дорогу. Здесь неподалеку определенно есть ручей и заводь. А в ней — рыба. Я наловлю?

— Отправимся вместе, — ответил Лань Ванцзи.

— Тоже хочешь ловить? — оживился Вэй Усянь.

— Я буду рядом, — сообщил Лань Ванцзи.

— Ладно. Хорошо, — согласился Вэй Усянь.

И заводь, и рыба в самом деле нашлись.

Пока Вэй Усянь бродил в воде, обнажившись по пояс и закатав штаны до колен, Лань Ванцзи наблюдал за ним с берега. Несколько вполне крупных рыбин уже были пойманы, но Вэй Усяня это только раззадорило.

— Вэй Ин, нам на двоих уже вполне хватит, — заметил Лань Ванцзи.

— Еще одну, — отозвался Вэй Усянь и шикнул на него. — Не шуми.

В итоге он поймал еще три рыбы, а на вопросительный взгляд Лань Ванцзи ответил:

— Возьмем с собой.

Второй Нефрит Лань не стал спорить.

Развели костер, прут с нанизанной рыбой висел на рогатках над огнем. Вэй Усянь то и дело поворачивал его, чтобы рыба готовилась равномерно.

— Мог бы ты допустить, что кроме нашего мира существуют еще? — прямо спросил его Лань Ванцзи.

Он никогда не умел ходить вокруг да около.

Вэй Усянь выпустил из рук конец прута, по счастью тот лег на рогатки.

— Чего?! — ошеломленно переспросил он, уставившись на Лань Ванцзи.

— Ты рассказал мне вчера о своем сне. Прежде о таком же сне мне рассказал дядя, потом — Цзинь Гуаньяо. И еще о снах ты говорил с Цзинь Лином, верно? — спросил его тот.

— Да, — кивнул Вэй Усянь, чуть отойдя от первого удивления.

— Чем больше я узнаю об этих снах, тем больше замечаю, что они настолько мало похожи на сны, что кажутся реальностью. Ты и сам был недавно совсем близок к тому, чтобы принять сон за явь.

— Да, — глухо подтвердил Вэй Усянь. Речь шла о сне, в котором он убил Цзян Чэна.

— А в том сне, что ты видел долго, ты терял сознание, засыпал и просыпался на одном месте. Сны не бывают настолько последовательны, Вэй Ин, — резюмировал Лань Ванцзи.

— У меня хорошее воображение, — почти без усмешки сообщил Вэй Усянь. — У тебя, кажется, тоже.

— Я читал о подобном, — сообщил ему Лань Ванцзи.

— О! — поразился Вэй Усянь, не забыв правда при этом повернуть прут и приглядывать, чтобы их завтрак не перепекся.

— Если энергия может превращать объекты в сущности, то почему бы с помощью нее не сотворить целое пространство? — задался вопросом Лань Ванцзи.

— Хм. Ты имеешь ввиду иллюзию? — переспросил Вэй Усянь. — Что-то на подобие моего лабиринта неподалеку от пещеры Фумо? — он снял рыбу с огня.

— Отчасти. Но вряд ли. Твой лабиринт заклинателя не удержит, — напомнил Лань Ванцзи.

— Мне было просто такое не нужно, — отговорился Вэй Усянь.

— Ладно, — уступил ему Лань Ванцзи. — Давай поедим и поразмыслим немного в тишине?

— Хорошо, — согласился Вэй Усянь.

Доев, он первым подал голос:

— А-Лин рассказывал, что пытался найти следы огня в Башне Кои, рядом с домом Цзинь Гуаньяо и не нашел их. И на самом деле ты прав, сны, по крайней мере некоторые, недавние, почти неотличимы от реальности. Но называть это явление еще одним миром — уж все-таки слишком... Разница в том, что там нет умерших, — вдруг произнес Вэй Усянь.

-- То есть, как это? — переспросил Лань Ванцзи.

— Я ни разу не видел там мертвых тел, — пояснил Вэй Усянь. Гораздо более привычный к возне с могилами и трупами, он смог обратить внимание на это. — Чэнь Цин там тоже сказала мне, что в их мире...

— В их мире? — повторил за ним Лань Ванцзи.

— Она сказала, что в их мире те, кто управляет духами — большая редкость. И они всегда одеты в черное, как и я, — припомнил Вэй Усянь. — Она не говорила, что кто-то умер, произносила — исчез. Это значит превратился в темное облако — духа.

— Темная Ци? — предположил Лань Ванцзи.

— Не могу сказать. Вроде бы нет, — покачал головой Вэй Усянь.

— Ощущения там могут быть другими, — сказал Лань Ванцзи.

— Солнце там тоже горячее. — озвучил еще одно воспоминание Вэй Усянь. — Я подумал тогда, что ослаб из-за раны и потому мне стало тяжелее от жары.

— Потом ты стал иначе воспринимать солнце и здесь, — отметил Лань Ванцзи. — После каждого такого сна твои волосы все больше белеют и ощущения постепенно меняются. Если ты можешь полнее других существовать и проявлять волю в том мире, ты можешь стать его частью.

— Довольно! — одернул его Вэй Усянь. — Я еще помню, что обещал тебе найти защиту. Я займусь этим. Не нужно придумывать новые аргументы, чтобы убеждать меня.

— Я не придумываю, Вэй Ин. Я лишь пытаюсь понять причины. Ты постепенно меняешься. Кто угодно другой мог бы не замечать. Но я не могу не видеть этого, — вздохнул Лань Ванцзи.

— Я буду соблюдать осторожность. Спасибо за твое внимание. Но мне нужно продолжать оказываться внутри этого, чтобы оценить его природу, цели существования и что со всем этим можно сделать.

— Я понимаю, — кивнул Лань Ванцзи. — Я рядом с тобой. Я хочу поддерживать тебя и там тоже.

— Я пока не знаю, возможно ли это все. И чем обернется, — проронил Вэй Усянь. — Если ты будешь и здесь, и там разницы между реальностью и иллюзией, я пока не готов назвать это еще одним миром, но разницы тогда не останется вовсе. А поскольку реальность и иллюзия слишком похожи, я хочу хоть как-то понимать, когда сплю, когда бодрствую.

— В этом есть смысл, — утвердительно кивнул Лань Ванцзи.

Он сознавал, что большая доля правды состояла в том, что Вэй Усянь пытался защитить его от встречи с неизвестной и неизученной пока угрозой. Он всегда охотнее рисковал собой, чем другими. И все же те аргументы, что он привел, были разумны и вески.

— Ты не рассказал мне, что узнал от Цзинь Гуаньяо вчера. Только основную суть, — напомнил Вэй Усянь. — Я принял на веру, но, может, расскажешь детали?

— Ммм... — протянул Лань Ванцзи, собираясь с мыслями. — В первый момент я отметил, что он будто бы ждал нашего прихода. Он рассказал мне ту часть твоего, а вернее сказать, вашего сна, когда ты пришел наказать его за то, что он едва не убил Мо Сюаньюя. Тогда он испытал чуть ли не облегчение, хотя и вовсе не хотел умирать. Но с его слов мысли об отце, о его делишках, интригах, а также страх разоблачения не оставляли его с того самого дня, как Цзинь Гуаньшань скончался. О том, что Мо Сюаньюй уцелел Цзинь Гуаньяо узнал от сюнчжана. По началу его это взволновало, но позже он стал думать, что это все же лучше, чем еще одна смерть на его руках. Женитьба и дела почти вернули ему душевное равновесие. Но вскоре после рождения сына, он стал внимательнее присматриваться к ребенку. А заодно и занимался с ним, много разговаривал, потому что слышал, будто так дитя разовьется быстрее и будет более смышленым. Однако, Цзинь Гуаньяо на все свои старания всё явственнее замечал, что малыш А-Сун немного отстает в развитии. К тому же он всегда помнил, что Глава клана Цинь был весьма дружен с его отцом, а госпожа Цинь, вместе с которой он частенько посещал Башню Кои, была очень хороша собой. Со свадьбы Цзинь Гуаньяо и Цинь Су прошло меньше года до печального события — госпожа Цинь скончалась, так и не увидев внука. Прошло время, боль потери давно сгладилась. Но не так давно к Цзинь Гуаньяо явилась женщина, назвавшаяся служанкой в доме Главы клана Цинь и поведала ему о глубоком горе, которое и свело, по ее словам, госпожу Цинь в могилу. Ее красота в конечном счете сыграла против нее, и Цзинь Гуаньшань не преминул взять ее силой. Рассказать мужу она не решилась, но полагала всю жизнь, что произвела на свет дочь не от законного своего мужа.

— Лань Чжань, я не представляю, чего тебе стоило все это выспросить, выслушать и запомнить, — вставил слово Вэй Усянь.

— Спрашивать не приходилось. Цзинь Гуаньяо говорил охотно. Так, будто считал, что ты стоишь снаружи, занеся меч, знаешь о нем всю его подноготную и только и ждешь повода прикончить его, если он посмеет хоть что-то не сообщить.

— Ну надо же... — хмыкнул Вэй Усянь.

— В общем Цзинь Гуаньяо стал после всего всерьез предполагать возможность инцеста. Пытался отвлечься работой. Временами наоборот искал факты, которые могли бы подтвердить или опровергнуть слова внезапно явившейся к нему служанки. Он старался меньше видеть сына, чтобы меньше подозревать и находить подтверждений подозрениям. С его слов, к тому времени, когда случился тот ваш общий сон, Цзинь Гуаньяо окончательно извелся. Однако, проснувшись, он ощутил будто ему стало легче дышать, в голову не лезли навязчивые мысли, которые стали казаться чистым безумием. Он ведь помышлял избавиться от сына, если и впрямь окажется, что он — плод близкородственного кровосмешения. Пусть Цзинь Гуаньяо и вполне способен на нечистые дела, но по пробуждении даже ему эти его помыслы показались чистейшей дикостью. Несмотря на раннее утро, он первым делом отправился тогда повидать сына. Отослав слуг, он сам просидел с ним, держа на руках, пока тот не проснулся. Тем самым утром малыш Цзинь Жусун произнес свое первое слово. И это было «папа». Цзинь Гуаньяо говорит, что, когда услышал, едва не умер от счастья.

— Его можно понять, — кивнул Вэй Усянь. — Веришь в его искренность?

— Верю, — подтвердил Лань Ванцзи.

— Жаль, что я все же не поговорил с ним сам... — протянул Вэй Усянь.

— Неизвестно, что бы вышло из этого. Этот ваш общий сон... — вздохнул Лань Ванцзи.

— Да. Но с А-Лином я ведь нормально общался, — возразил Вэй Усянь.

— У него твой защитный талисман, — напомнил Лань Ванцзи.

— Мда, — хмыкнул Вэй Усянь. — А ты не спросил Цзинь Гуаньяо о той женщине? Служанке из дома Главы клана Цинь?

— Бесполезно. Он сам сетовал, что не запомнил лица, хотя у него ведь отличная память. И вроде бы она даже не называла ему своего имени, — ответил Лань Ванцзи.

— Значит, она –- часть иллюзии? — предположил Вэй Усянь.

— Вероятно, это так, — кивнул Лань Ванцзи.

— И всего этого на твой взгляд достаточно, чтобы считать Цзинь Гуаньяо непричастным? — переспросил Вэй Усянь.

— Он — не организатор, а жертва, — ответил ему Лань Ванцзи.

— Ты очень уверенно сообщил мне об этом вчера, — заметил Вэй Усянь. — Зная его хитрость, не предполагаешь, что все это — уловка?

— По крайней мере у нас пока нет фактов, хоть как-то наводящих на подобную версию. И тебе пока что нельзя возвращаться в Башню Кои, — произнес Лань Ванцзи.

— Все это нужно хорошенько обдумать, — пробормотал Вэй Усянь. — Давай отправляться в путь? Нужно узнать, как там Сун Лань и остальные. Гань-эр ждет нас.