Другая жизнь. Книга судеб

***

Места, к которым первым делом отправился Лань Сычжуй, действительно были ему незнакомы. Несмотря на то, что он успел со своими ганьфу и шифу обойти многие края, появляясь то там, то здесь, но чаще всего там, где творится хаос, — юноша все ещё не видел той части Илина, где некогда жили адепты клана Вэнь, принадлежащие к его ветви, к целителям.

После Аннигиляции Солнца земли побежденного ордена поделили между собой другие кланы заклинателей. Однако Илин из-за грозной и дурной славы горы Луаньцзан остался по большей части никому не интересен и потому заброшен.

Точное расположение поселений, где исконно проживали целители Вэнь, Лань Сычжуй выспросил у Вэнь Нина. Даже дядя, несмотря на весьма покладистый характер, сначала был против затеи двоюродного племянника. Он чувствовал смятение юноши, видел, как тот изменился, и его настойчивое желание путешествовать в одиночку также настораживало Вэнь Нина.

Однако, поразмыслив пару дней, он уступил. Хотя и очень боялся огорчить этим сестру. Все же для него выбор был горьким: обидеть сестру, племянника или своего лаоши— Вэнь Нин грустил об этом.

Он несколько раз предлагал Лань Сычжую взять с собой в путь хоть кого-то, но тот упрямо не соглашался, говоря, что хочет побыть один. Уверял, что возьмёт с собой защитные талисманы и сигнальные огни — и этого будет более чем довольно, ведь он уже вырос и не ученик, а значит — вполне в состоянии постоять за себя и не только за себя, если придется.

Вэнь Нин лишь вздохнул, что наверняка придется. Лань Сычжуй попросил его никому не сообщать, куда он направляется. Скрепя сердце, дядя согласился и на это.

Вторым, кого Лань Сычжуй посвятил в свои настоящие планы, был его названный отец.

Они сидели в тени невысоких зарослей на берегу небольшой речки за поселением.

Теперь было забавно вспоминать, что когда-то эта быстрая юркая вода казалась большой и пугала маленького А-Юаня. Сейчас молодой заклинатель мог с лёгкостью преодолеть ее в любом месте.

Вэй Усянь вертел в пальцах тонкую травинку. Он сказал в ответ на слова названого сына лишь одно:

— Будь осторожен, гань-эр.

Лань Сычжуй посмотрел на него. Чуть прищуренный взгляд Вэй Усяня оставался устремленным к противоположному берегу реки. Сердце А-Юаня чуть дрогнуло. Он подумал, что сейчас сделал бы наверно всё, что угодно, что бы ни сказал ему ганьфу. Но именно сейчас он по сути ничего не произнес, ни о чем не попросил.

А-Юаню показалось, стоит Вэй Усяню просто обнять его, и все эти его планы о путешествии в дальние края в одиночку рассеются, словно дым.

Юноша задумался, сосредоточился и все же пришел к выводу, что действительно хочет сделать то, о чем сказал. Просто Вэй Усянь как раз и был тем, кто навёл его на эту мысль, будто осветив возможный путь, показав то, чего молодой заклинатель сам в себе прежде не видел. И все же окончательное решение было его собственным.

Немного поколебавшись, Лань Сычжуй придвинулся ближе и обнял названного отца со спины, положил голову ему на плечо, закрыл глаза, крепко сомкнув веки.

С тех пор как Вэй Усянь забрал с собой в Илин и Лань Ванцзи, и А-Юаня, они расставались нечасто.

На первых своих ночных охотах и позже, случалось ли ему отправляться со сверстниками или в одиночку, нередко Лань Сычжуй чувствовал и знал: его ганьфу и шифу все равно где-то поблизости. По-настоящему вмешаться во время охоты молодой заклинательской зелени им пришлось всего раз.

"Хочешь обнаружить хаос, последуй за детьми", — шутил после Вэй Усянь.

Лань Сычжуя не опекали сверх меры. Он был благодарен за это и за ту поддержку, которую получал. Сейчас он и в самом деле был вполне в состоянии защитить себя и не только.

Но теперь юноша подумал еще и о том, что его ганьфу тоже вероятно непросто отпустить его в одинокое далекое странствие.

— Прости... — тихо произнес Лань Сычжуй. — Я думаю, я правда хочу поступить именно так.

— Все в порядке, — Вэй Усянь погладил его по руке. — Я подожду тебя. Вместе с Ханьгуан-цзюнем и остальными.

После этих слов Лань Сычжую стало легче, но ненадолго.

В путь он уходил с тяжким сердцем, не зная, что впереди, немного опасаясь увидеть то, что лишь умножит его печаль.

Однако Илин поздней весны был красивым и встретил молодого заклинателя тепло. Селения здесь жили неплохо. Куда лучше, чем представлял себе Лань Сычжуй, наслышанный о сражениях во время Аннигиляции Солнца. Его воображение конечно преувеличило масштабы разрушений, ведь деревни и города простых людей обходили стороной и щадили во время войны между орденами заклинателей. Да, и пострадавшие селения за прошедшее с тех пор время успели восстановиться.

Местной территории не покровительствовал ни один орден заклинателей, но здесь частенько странствовали даоцзаны, которые и помогали людям справляться с нечистью, если она докучала им.

Лань Сычжуй же, как истинный потомок своего родного клана, был ещё и целителем. Адептов ордена Лань всегда уважали, относились к ним с немного даже трепетным почтением. Лань Сычжуй вовсе не хотел лишь пользоваться добротой, которую заслужили в глазах простых людей другие, именитые адепты клана, принявшего его в свою семью. В каждом селении на своем пути он узнавал не требуется ли помощь. И даже если она не требовалась, он всегда находил, что можно сделать для местных жителей полезного и хорошего.

Увлекшись этим, молодой заклинатель шел от деревни к деревне, заходил в небольшие города - его путешествие все больше затягивалось. Можно было подумать, что он совсем позабыл об изначальной цели своего странствия или решил изменить ее. На самом же деле юноше просто нравилось то, что он делал. К тому же он немного опасался того, какими найдет места прежних поселений целителей Вэнь.

Дядя Нин предупреждал его, что минувшая война была к ним жестока. И теперь, едва вернув в сердце покой и радость, юноша не был уверен, что хочет спешить увидеть то, что возможно снова заставит его грустить.

Он не передумал дойти, просто не спеша следовал самой длинной дорогой.

Только в начале первого летнего месяца он наконец достиг цели своего пути и нашел там то, что, пожалуй, менее всего ожидал увидеть — ничего.

Юноша совершенно точно не ошибся местом. Но ничто не напоминало здесь сейчас о некогда существовавшем поселении. За почти полтора десятка лет природа полностью стёрла все следы.

Лань Сычжуй сел, а потом и лег на землю, на спину и, глядя в высокое небо, попытался разобраться в своих чувствах.

Вокруг все выглядело так, будто бы здесь никогда не жили, и не умирали несколько поколений людей, не совершенствовались заклинатели. Все прошлое осталось лишь в памяти тех, кто пережил его.

Молодой заклинатель был озадачен. Прежде ему казалось, что здесь он сможет что-то найти и, возможно, лучше понять произошедшее в прошлом. В итоге он не нашел даже опустевших улиц, остатков покинутых домов. Это значит, что все здесь разрушили до основания? Место сочли несчастливым и теперь обходили его? Все, что делают люди - слишком непрочно и зыбко?

Тут Лань Сычжуй припомнил, что резиденции как минимум двух великих орденов как раз перед началом войны за Низвержение Солнца сильно пострадали и были восстановлены лишь после. Лань и Цзян.

Говорят, Облачные Глубины воссоздали с невероятной точностью, в том числе потому, что есть рукописи, тщательно описывающие Обитель. А значит память, закреплённая на бумаге — лучше всего хранит прошлое. Можно записать и передавать другим то, что не должно быть забыто, но раны, нанесенные людям и земле в ходе жестоких событий, должны все-таки заживать.

"Эта — затянулась совсем чисто, вовсе не оставив изъянов и шрамов. Наверное, так и должно быть. Так — лучше всего," — подумал Лань Сычжуй и отправился восвояси.

Он обошёл ещё несколько селений поблизости, а после задумался над тем, чтобы выбрать новую цель своего путешествия. Тем временем молодой заклинатель уже оказался на самых подступах к центральному городу этой местности — к Илину. Конечно, он не отказал себе в том, чтобы заглянуть туда.

Знакомый с детства, этот город нравился Лань Сычжую. Здесь он почувствовал себя легко и беспечно, поэтому остался, не очень заботясь тем, чтобы считать дни. Успев заодно дойти до надзорной башни и посмотреть на Мертвый курган, молодой заклинатель опять вернулся в город. Обратно в Гусу ему все ещё не хотелось.

Положившись на случай, спустя еще несколько дней юноша отправился из города наугад и вскоре оказался на землях клана Цзян.

Он не прошел по ним далеко, задумавшись, стоит ли ему углубляться в эту территорию? С одной стороны — юношу брало любопытство. Здесь было красиво и необычно. Самая пышная и свежая зелень конца первого летнего месяца просто завораживала. Становилось понятно, почему для ганьфу растительность и природа Гусу казались сдержанными и аскетичными, под стать местному клану Лань, по сравнению с местностью Юньмэн Цзян, где он вырос.

***

За все минувшие годы, путешествуя, они не заходили сюда. Об этом даже не говорили.

Уютно, уединенно и для самих себя сыграв свадьбу, Глава ордена Цзян и госпожа Цзян жили особняком.

Клан Цзян заметно расширил свое влияние, приняв кланы Ло, Балин Оуян и Мейшан Юй.

Цзян Чэн исправно посещал все собрания совета кланов в Башне Кои, но не брал с собой жену и дочь, держался со всеми довольно угрюмо и холодно, немало напоминая этим Главу Не времён первых послевоенных лет. Глава Цзян по-прежнему оставался самым молодым Главой ордена и ощущал на себе постоянное давление из-за этого. По той же причине пышные приемы и шумные развлечения он и вовсе игнорировал, предпочитая проводить время дома с семьёй или на тренировочном поле.

С Вэй Усянем, Лань Ванцзи и А-Юанем они пересекались лишь раз, на торжестве по поводу первой луны А-Лина, маленького наследника ордена Цзинь. Вэй Усянь обещал Яньли, что они непременно однажды встретятся вместе, втроём, он знал, что шицзе и правда хотела этого.

Лань Сычжуй мало что помнил из того первого своего раза в Башне Кои. Заклинателей было очень много. Вкусных угощений — и того больше. Все время малыш провел подле Вэй Усяня или у него на руках. Казалось, стоит только отойти от папы — и сразу полностью потеряешься в окружающей толпе.

Сейчас молодой заклинатель не мог сколько-нибудь точно определить, как долго они пробыли тогда на празднике, и видел ли он в самом деле в тот раз совсем ещё маленького Цзинь Лина.

Позже он довольно часто бывал в Башне Кои. Особенно когда А-Лин достаточно подрос, чтобы смело ходить и проворно бегать. Присматривая за ним, А-Юань думал, что малыш довольно неразумный, обидчивый и дерзкий. Конечно, ребенок был просто ещё очень мал. Шутя, А-Юань иногда называл его сяо гунчжу (маленькая принцесса, прозвище избалованного ребёнка, единственного в семье). Малыш негодовал на такое обращение, но, удивительным образом, слушался, стоило только сказать, что он похож на маленькую принцессу или поступает как маленькая принцесса.

Подлинный же уровень упрямства и скрытых чувств маленького А-Лина стал ясен, когда, однажды приехав с родителями в Облачные Глубины и уговорив Главу ордена позволить ему посмотреть внутренние соревнования по стрельбе из лука, ребенок уверенно подошел к победителю, вручил ему свой игрушечный лук и маленькую стрелу и требовательно произнес: «Пожалуйста, научи меня!»

Лань Сычжую тогда несложно было предсказать, кто обойдет всех во внутриклановом соревновании. Сам он гораздо больше любил фехтовать. Хотя конечно тоже умел стрелять из лука, принимал участие в состязаниях. Но навыки его в этом не были выдающимися.

В отличие от его шисюна, который с ранней юности интересовался охотой и летающим оружием, вроде метательных кинжалов или лука и стрел. Одно время он вроде бы хотел стать ночным стражником Обители. Но с возрастом изменил свои устремления.

Как только закончил обучение, он покинул орден и не возвращался целых два года.

А-Юань тогда уже тоже странствовал со своими ганьфу и шифу и к большой своей радости и неожиданности, встретил однажды шисюна в окрестностях Хайнина.

Вэй Усянь, вероятно, либо сразу знал, либо довольно вскоре догадался, куда мог подеваться Лань Чжимин, едва став молодым заклинателем, закончив обучение в клане Лань.

В тот раз в Гусу они вернулись все вместе, и больше Мин-сюн так надолго из Облачных Глубин не пропадал. А если случалось уходить, всегда сообщал старшим о цели своего пути и сроке возвращения.

Конечно же именно Лань Чжимин и был тем, кто уже несколько лет к ряду выигрывал соревнования по стрельбе из лука. Если бы хотел, он мог бы побеждать не только на внутренних состязаниях. Но юноша не искал такой славы, уступая возможность выиграть другим.

Однако дома с ним любили соревноваться. То, как он стрелял, выглядело очень красиво и он никогда не отказывался дать совет, если к нему обращались.

Лань Сычжуй про себя гордился шисюном. Ему нравились и его мягкий отзывчивый характер, и упрямство, с каким он подходил к тренировкам.

Получив игрушечный лук от маленького наследника дружественного соседнего клана, Лань Чжимин искренне поблагодарил его и сказал, что, если захочет, ребенок непременно сможет научиться отлично стрелять. Что же касается тренировок, об этом нужно поговорить со старшими.

Маленького А-Лина родители очень любили и в самом деле щедро баловали. Цзинь Цзысюаню было крайне отрадно видеть интерес сына к оружию и тренировкам. И в итоге все-таки сошлись на том, что интерес ребенка стоит поддержать.

Маленький Цзинь Лин тренировался с большим воодушевлением и делал успехи. Даже, кажется, характер его стал немного сдержаннее и приятнее. Хотя все еще хватало причин называть его — сяо гунчжу.

***

Вспомнив младшего друга, Лань Сычжуй, подумал, что непременно сходит его навестить. Но сначала все же глянет одним глазком на большое озеро Ляньхуа. Сейчас ведь не сезон цветения и не сезон сбора лотосов. Едва ли он кому-нибудь помешает. Тем более, что самый быстрый способ после попасть в Ланьлин — по воде.

Сейчас же Лань Сычжуй был уже в окрестностях Цзянлина.

Юноша вошел в город и осмотрелся. Пестрый и шумный, он радовал глаз. После скромных и не очень людных селений Илина, Лань Сычжую казалось, что он попал в самое сердце кипучей подвижной жизни.

Торговые ряды, веселые разговоры, продавцы, запросто предлагающие попробовать свои товары. Непривычно яркие цвета одежд. Город явно жил хорошо.

Лань Сычжуй все же не задержался здесь надолго: только поел, немного прогулялся, а после снял небольшую лодку. Лотосовые озера, как и резиденция местного ордена заклинателей располагались ниже по реке, течение было ему попутным.

Довольный и сытый, под мерное журчание воды юноша едва не задремал, но встрепенулся как раз вовремя, чтобы успеть отвести свою лодку к нужному повороту русла, в рукав, где течение было совсем едва уловимым, поэтому пришлось взяться за весла.

Лань Сычжуй продолжал поражаться местной бурной прибрежной растительности. Все было в густой зелени, местами под нависающими ветвями деревьев становилось совсем сумеречно. Меж тем лучи солнца, все еще пробивающиеся сюда, бросали на поверхность воды редкие яркие блики.

Юноше казалось, будто он попал в совершенно другой, удивительный мир. Даже Хайнин и море рядом с ним в свое время не произвели на него такого впечатления.

Подняв весла, он сложил их, прекращая грести, и предоставил лодке идти совсем медленно. Его взгляд скользил по линии берега и широким листьям лотоса, обильно покрывающим большую часть поверхности озерной глади. Вода здесь казалась темной и плотной, ничего не удавалось разглядеть в ее толще.

Реки в Гусу и море были прозрачными, так что частенько видно до самого дна, большинство рек Илина несли желтые воды, а здесь — сине-зеленые, плавно и мерно бегущие волны в тени казались темными до черноты.

Круглые свежие листья лотоса покачивались вместе с водой, как живое покрывало с небольшими разрывами. Скользя взглядом по этому покрову, Лань Сычжуй вдруг заметил место, где листья приподнимались над водой немного иначе, будто что-то было под ними.

Он уже довольно давно плыл по Ляньхуа, от его лодки до берега было приличное расстояние. Не так-то просто было бы добраться сюда без помощи какого-либо плавучего средства. По пути сюда юноша не раз встречал купающихся у берега реки. Но те к тому же производили довольно много плеска, переговаривались. Здесь же сейчас было тихо.

Лань Сычжуй зажмурился, тряхнул головой и посмотрел на показавшееся ему подозрительном местечко в покрове листьев лотоса еще раз. Все было также.

Он решил приблизится, чтобы рассмотреть получше. На волнах меж раскидистых растений покачивалась ткань одежд, фиолетовая. Глаза молодого заклинателя разглядели и маленькую изящную ладошку, тоже скрытую зеленью. Мозг Лань Сычжуя упрямо бежал от того, чтобы увидеть очевидное – сложно было предположить, что вот так вот весь в листьях лотоса может покачиваться на волнах живой человек.

«Разве он не должен был отреагировать на плеск весел и движение приближающегося парома?»

Юношу охватила внезапная дрожь. Преодолевая ее, он все же наклонился к поверхности воды и, прихватив за запястье потянул тело к себе.

Сомкнув пальцы на нежной белой коже, он тут же ощутил мерный пульс и тепло.

Действуя решительнее, он живо втащил свою находку в лодку. С мокрых одежд сразу натекла целая лужа воды. Дыхание четко просматривалось и Лань Сычжуй протянул руку к области даньтянь, чтобы узнать, в каком состоянии духовные силы.

Но раньше, чем он прикоснулся, девушка распахнула глаза, ахнула и дернулась в сторону с криком:

— Ты, кто?! Откуда взялся?! Похитить меня решил?!

— Совсем нет, — покачал головой Лань Сычжуй, старательно сохраняя самообладание. — Я просто проплывал мимо. Как вы себя чувствуете?

— Нет нужды говорить мне «вы». Мне только двенадцать. Да, и просто не нравится. Молодой господин, ты не мог не быть так вежлив, тем более, что мы совсем одни здесь? — она заговорила спокойнее и даже немного игриво, перебросила через плечо длинный хвост, отжимая с него воду.

— Хорошо, — кивнул юноша. — Если молодой госпоже так угодно... Мое имя Лань Сычжуй. Из клана Лань.

Девушка звонко рассмеялась в ответ:

— Ахахах! Конечно же я вижу, что ты из Лань. Заклинатели твоего ордена — редкие гости здесь. Но в этом году наше Ляньхуа становится популярным местом даже без цветов. Скоро и вовсе, наверное, невозможно будет укрыться здесь от людских глаз.

— Молодая госпожа,... ты как будто бы заснула прямо на воде, так далеко от берега... — начал Лань Сычжуй.

— Ну, разве же это далеко? — махнула рукой девушка, отбрасывая за спину волосы, схваченные лентой. — Здесь же рукой подать. Я выросла на озерах. Ничего мне не сделается!

— Молодая госпожа, — не отступился Лань Сычжуй. — Спать на воде опасно, если рядом никого нет, чтобы присмотреть. Можно ненароком утонуть.

— Не будь таким занудой! — возмутилась девушка. — Я немного устала, пока плыла и решила отдохнуть. Говорю же, совсем нечего опасаться. Просто в последнее время я больше устаю. Кстати, мое имя Цзян Шуанг. Из клана Цзян, — смеясь, добавила она.

— Молодая госпожа Цзян, если ты устала, позволь мне проводить тебя? — попросил Лань Сычжуй.

— Зачем это? Я и сама прекрасно доберусь. Думаешь, раз я задремала, так и дорогу к дому позабыла?

— Нет-нет, — поспешно покачал головой юноша. — Просто я сам здесь впервые. До причала в Юньмэне мне еще не приходилось доплывать.

— Ах вот оно что? — девушка снова улыбалась. — Так ты потерялся? Что ж ты, дурачок, сразу не попросил помочь? Я мигом укажу тебе путь. Давай-ка за весла!

Не ожидавший такой прыти, Лань Сычжуй послушно опустил весла в воду.

— А, ну-ка подвинься! Не думаешь же ты, что я стану просто смотреть на тебя? — со смехом возмутилась девушка. — Из Ляньхуа надо выйти обратно в большую реку. Это только когда сюда плывешь, кажется, что вода едва движется. Стоит развернуться, враз поймешь, что грести вверх куда тяжелее.

— Ты ведь и без того уже устала, — попробовал возразить Лань Сычжуй.

— Не держи меня за неженку! Загребаем на счет «раз»!

Юноша не стал больше спорить. Цзян Шуанг и правда отлично справлялась. Хорошая сноровка помогала ей не тратить много сил. Лань Сычжуй посматривал, как она гребет, старался делать так же и не сбиваться с общего ритма. Занятие это увлекло его и показалось, что обратно в широкое русло быстрой реки они вернулись очень быстро.

— Ну вот, — произнесла девушка, поднимая весло обратно в лодку. — Теперь ты можешь отдыхать и смотреть вокруг. А я стану рулить, чтобы попасть в нужный рукав. Река сама принесет нас к городу.

Лань Сычжуй тоже поднял весло, уложил его и пересел, глядя на девушку, расположившуюся у руля:

— Лодка идет довольно быстро. Твоя одежда еще совсем мокрая. Ты не боишься простыть, молодая госпожа Цзян? — решился спросить юноша.

— Ох... Сычжуй-сюн! Будь же внимательнее. Посмотри в небо – там ясное солнце. Наша лодка совсем не заходит в тень. Одежда мигом просохнет, и мне ни капельки не холодно. Разве вообще можно замерзнуть летом? Может, только если носишь слишком много льда, охлаждая сердце под траурными одеждами, — она рассмеялась. — Но на большой воде всегда бойкое солнце. Ни один лед не устоит!

Лань Сычжуй невольно засмотрелся на нее. Двенадцать лет. На вид она выглядела старше. Вдобавок носила мужское платье. Несколько прядей выбились из высокого хвоста, успели высохнуть и чуть завиться. Ветер с воды шевелил и бросал их то туда, то сюда. Девушка не пыталась унять разметавшиеся волосы. Только немного щурила большие красивые глаза.

Юноша недоумевал. В ее чертах не было прямого намека, но сходства, может быть в манере держаться и говорить, сложно было не распознать. «Был ли ганьфу таким же в свои двенадцать или четырнадцать?»

— Почему ты так смотришь? — фыркнула девушка, встретив взгляд Лань Сычжуя.

Чуть помедлив, она добавила:

— Я, может быть, нравлюсь тебе?

Молодой заклинатель смутился и немедленно отвел взгляд. Он действительно смотрел слишком прямо, забыв о приличиях, пусть и думал совсем о другом.

Краска начала заливать ему щеки. Контролировать эмоции и их выражение он все еще не умел так хорошо, как его шифу. Тем более что девушка дразнила его намеренно, он это прекрасно понимал.

— Сычжуй-сюн, — прозвучало совсем близко. — Ты, на самом деле, — очень милый, — присев подле, девушка быстро прижалась к нему, и он ощутил, что она все-таки немного замерзла. — Спасибо, что выловил меня из воды, — проговорила она, не отпуская его.

Лань Сычжуй быстро вытряхнул из рукава запасную верхнюю мантию, которую носил с собой на всякий случай:

— Погоди-погоди, Маленькая Орхидея. Сейчас я укрою тебя — и ты сразу же согреешься, — он накинул ей на плечи сухую одежду и, расправляя, погладил ее по спине.

— Это еще что за обращение?

— Какое? — переспросил Лань Сычжуй.

— Маленькая Орхидея. Кого зовут так?

— О. Это моя младшая троюродная сестрица. Лань Сяомин.

— Лань Сяомин? — повторила Цзян Шуанг. — Но это же младшая дочь Главы твоего ордена?

— Ну да, — подтвердил Лань Сычжуй. — Ты знаешь?

— Ах, конечно, мы с мамой, да и отец — живем в стороне от других трех великих кланов. Но это же еще не значит, что мне совсем ничего не известно о правящих семьях. И знаешь, я, пожалуй, рада, что заклинатели стали чаще приходить сюда и на озеро. Только ты вот сам сегодня назвался. А имя того, кто приходил сюда раньше, в черных одеждах, я так и не успела спросить.

Лань Сычжуй снова подумал о ганьфу, но не придумал, как лучше спросить об этом. А девушка продолжала говорить:

— Он пришел к берегу озера пешком, просто сидел там и смотрел на воду, зачерпнул пригоршню. В тот раз я тоже была не в воде, а на дереве неподалеку. Наблюдала оттуда за ним. Я совершенно точно не знаю его, но мне показалось, что он бывал тут раньше. Такой спокойный, уверенный, совсем не чужой, без меча и всякого оружия. Я подошла, потому что мне стало любопытно. И мы разговорились. Так и болтали на берегу и после по дороге домой. Как я только могла не спросить его имени? Отец прав, я всегда забываю о важном и почему-то люблю ерунду и пустые слова. Вообрази, тот человек рассказал мне больше трех способов, как прокрасться незаметно прочь из моей Пристани! А я и не знала, — свернувшись уютным калачиком она совсем пригрелась в руках Лань Сычжуя, ее голос стал тягучим и тихим. — Такой хороший человек. Но отец конечно страшно заругался, что я хожу, с кем ни попадя, и загнал меня в дом. А тот человек в черных одеждах остался снаружи. Ну и отец мой совсем не из тех, кому интересны имена случайных прохожих.

— Когда он приходил? — решился спросить Лань Сычжуй.

— Что? — сонно переспросила девушка.

— Того человека в черных одеждах, когда ты встретила его на озере? — повторил юноша свой вопрос.

— О, это было давно, — вздохнула Цзян Шуанг. — Совсем давным-давно. Солнце всходило и закатывалось с тех пор множество раз. Скоро начнется самое жаркое время, а тогда были самые первые летние дни.

Теперь Лань Сычжуй почти совсем не сомневался, что юная девушка тогда встретилась именно с его ганьфу — Вэй Усянем. «Вероятно, он все же скучает по местам, где вырос. Хорошо, что я тоже решил побывать здесь,» — подумал юноша и, погладив девушку по плечу, спросил:

— Как ты? Тебе теперь не холодно?

— Мне очень хорошо и тепло, — отозвалась она, прижимаясь у его бока покрепче.

Теперь она выглядела больше на свой возраст: все еще дитя, как А-Лин и еще двое троюродных братьев Сычжуя в Лань.

Юноша, чуть улыбнулся, припомнив, как в свои двенадцать лет считал себя совсем взрослым. На самом деле и в десять он считал также.

Почувствовав, что Цзян Шуанг задремала совсем, Лань Сычжуй проверил ее духовные силы. Они были невелики, но золотое ядро сформировано. Юноша чуть повернулся, чтобы лучше видеть, куда течением несет лодку. Удостоверившись, что не потревожил девушку движением, и она все также мирно спит, он принялся передавать ей понемногу духовные силы.

Только когда на горизонте появились городские окраины, он начал осторожно будить ее.

Распахнув глаза, она было уперлась ладонью ему в грудь, испугавшись, желая оттолкнуть и освободиться. Но спустя мгновение вспомнила, что к чему, и села, осматриваясь.

— Я, кажется, все больше сплю... Совсем соней стала! — проворчала она огорченно. — Правда сейчас я вроде бы наконец смогла немного отдохнуть, — она отошла к рулю, чтобы направлять лодку.

— Не чувствуешь себя отдохнувшей после сна? — спросил Лань Сычжуй. — Ты обращалась с этим к целителям?

— Они страшно скучные, — вынесла девушка свой вердикт. — И никакого от них толку. Только горечь всякую заставляют пить.

Лань Сычжуй опустил взгляд, пряча улыбку, полную и легкой радости, и небольшой печали.

— Погоди, — произнесла Цзян Шуанг. — Ты ведь из ордена Лань. Тоже целитель? Прости, я не имела ввиду тебя.

— В самом деле? — переспросил Лань Сычжуй.

— Скажи еще, что успел на меня обидеться? — рассмеялась девушка. — Какой же ты глупый! Смотри скорее, вон уже и причал. Рядом ряды лоточников. Их пирожки и сладости очень вкусные! Обязательно купи себе! Поешь сейчас и возьми в дорогу. Или может ты останешься в городе на пару дней?

— Я... еще не думал об этом, — запнувшись, неуверенно проговорил Лань Сычжуй.

Они сошли на берег, он привязал лодку, и они зашагали вдоль причала.

Едва войдя в город, Цзян Шуанг поспешно и немного огорченно произнесла:

— Прости, я должна сейчас возвращаться домой. Уже и без того задержалась долго. Нам пора попрощаться.

— Могу я проводить тебя? — спросил Лань Сычжуй.

— В этом нет нужды. Я хорошо знаю дорогу.

— Мне будет спокойнее знать, что ты добралась и с тобой все в порядке, — признался юноша.

— Что ты воображаешь, что может случиться? Что кто-нибудь в самом деле нападет или украдет меня? Прямо здесь? Совсем близко от Пристани Лотоса?

— Просто... я — целитель, — чуть усмехнулся Лань Сычжуй.

— Ох... А, ведь точно! — рассмеялась в ответ Цзян Шуанг. — Тогда купим пирожки и напитки, и, так уж и быть, идем.

Цзян Шуанг набрала у лоточников пирожков на свой вкус и с хитрой улыбкой протянула Лань Сычжую один из них.

Надкусив его, юноша тут же вспомнил кулинарные способности своего ганьфу. Правда, полученное угощение было все же не настолько острым, хотя и непривычно пряным.

Все-таки в итоге Лань Сычжуй был склонен назвать пирожок скорее вкусным. Он откусил от него еще. А девушка тем временем в волю смеялась над ним, утверждая, что слышала, будто в Гусу вовсе не используют специи, и теперь она, кажется, и сама может убедиться в этом.

Наконец сжалившись, Цзян Шуанг протянула молодому заклинателю напиток.

Лань Сычжуй посмотрел на него с легким подозрением, чем вновь заставил девушку смеяться:

— Не бойся. Он вкусный и мягкий, из чернослива, боярышника и лакрицы. Приправы не будут ощущаться так остро, если запьешь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Лань Сычжуй, отпивая из сосуда ягодный морс.

Действие его было как раз таким, как и пообещала Цзян Шуанг. Сама же девушка на ходу пила холодный чай с мятой и медом. В жаркое время года такой чай можно встретить в любом городе и поселении. Этот вкус Лань Сычжуй хорошо знал.

Шагая не спеша, они успели покончить с едой и напитками.

Девушка не учла только, что ее самовольная вылазка к озеру не останется незамеченной и конечно повлечет за собой новую волну гнева ее отца.

У входа в Пристань Лотоса ее уже поджидали.

Увлеченные разговором, Цзян Шуанг и Лань Сычжуй заметили это слишком поздно. Рядом с ними появилось несколько заклинателей в фиолетовых одеждах и совсем рядом прогремело грозное:

— Цзян Шуанг!

Юная девушка замерла. Лань Сычжуй не успел вполне понять гамму чувств, пробежавших по ее лицу. Он остановился вместе с ней. На голос они тоже обернулись одновременно.

— Что мне сделать, чтобы ты, наконец, стала послушной и прекратила эти свои безобразия? Связать тебя или переломать ноги? — Глава ордена Цзян выглядел очень рассерженным.

Лань Сычжуй увидел бело фиолетовые всполохи, стекающие по перстню Цзыдянь. Лишь по этому кольцу он и узнал, кто перед ними.

Раньше Лань Сычжуй видел этого заклинателя только совсем ребенком и не так хорошо запомнил внешность, тогда его куда больше занимал цвет его одежд.

Сейчас юноша не решался вмешиваться в происходящее и просто стоял смирно, чуть опустив взгляд и чувствуя некоторую неловкость.

Цзян Шуанг тоже склонила голову и прошептала тихо, но Лань Сычжуй расслышал:

— Опять сплошные угрозы...

— Еще и в мужском платье! — продолжал отчитывать дочь Цзян Чэн. — Совсем не ведаешь ни капли стыда!

Молодой заклинатель видел, как после этих слов руки девушки сжались в маленькие кулачки. Не выдержав, она вскинула глаза и проговорила дрожащим голосом:

— Когда я тренируюсь в этом с мечом, ты не ругаешь меня!

— Тренировочное поле — совсем другое дело! — рявкнул Цзян Чэн. — Ты знаешь, что виновата! Еще смеешь спорить?!

— Мне удобнее плавать в этом! Попробовал бы сам нырять и лежать на воде в женском, прежде чем так кричать! — дочь не уступала в интонациях отцу.

— Цзян Шуанг! — теряя остатки контроля, взревел тот. — Ты полжизни проводишь в воде, вместо того, чтобы заниматься чтением и медитацией! Как ты собираешься продолжать совершенствоваться?!

— Разве не ты был тем, кто научил меня плавать еще раньше, чем я стала ходить? — совсем расхрабрившись, спросила Цзян Шуанг.

— Замолчи! — выдохнул Глава ордена Цзян и как будто только сейчас наконец рассмотрел Лань Сычжуя. — А этого-то ты откуда взяла? Считаешь, собрала на свою голову еще не все проблемы? Ты хоть знаешь, кто это?

— Сычжуй-сюн. Из клана Лань, — без запинки, как на экзамене, ответила девушка.

— Из клана Лань? — злобно и с легкой издевкой усмехнулся Цзян Чэн. Но тут же взял себя в руки. — Отправляйся домой, дочь. Я немного потолкую здесь с ним.

— Это почему я должна уходить? Сычжуй-сюн — мой гость, — выпалила Цзян Шуанг.

— Ты уходишь никого не предупредив, бродишь, где вздумается, никогда не делаешь с первого раза того, о чем я прошу. Теперь хочешь еще и гостей в дом приводить без спроса? Ни манер, ни уважения к старшим. Ступай прочь и будь рада, что я не накажу тебя сегодня, — холодно ответил Глава ордена Цзян.

— Шуанг-мэй, пожалуйста, ступай, — поспешил попросить ее Лань Сычжуй, поклонившись. — Все в порядке. Спасибо, что согласилась указать мне дорогу.

Выпрямляясь, юноша увидел очень горькое и обиженное выражение на лице Цзян Шуанг. Ему даже показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Она резко развернулась и зашагала прочь через ворота Пристани Лотоса, вглубь резиденции своего ордена.

— С какой целью тебе было приказано явиться сюда? — холодный и низкий от гнева голос Главы ордена Цзян повернул мысли Лань Сычжуя в другое русло.

Юноша снова низко поклонился старшему заклинателю:

— Глава ордена Цзян, никто не отдавал мне приказа, я пришел на ваши земли по своей воле.

— Правда? И что же привело тебя? — в интонациях Цзян Чэна явно прозвучал сарказм.

— Я хотел посмотреть на большое озеро лотосов, — искренне ответил Лань Сычжуй.

Глава ордена Цзян, выслушав его, отрывисто рассмеялся:

— Ты не умеешь лгать, молодой господин из клана Лань. Или, может быть, — Вэнь? Считаешь, сменил фамилию и начал жизнь снова? Придумай мне версию поинтереснее. Ты и правда так глуп, что повторяешь за ним слово в слово?

— Я... — начал Лань Сычжуй, запутавшись в водопаде вопросов и продолжая стоять, почтительно склонившись. — Меня приняли в клан Лань вовсе не для того, чтобы я забыл, кто я на самом деле. В моем сердце я всегда буду помнить о том, что стало с моей семьей. И я сказал Вам чистую правду. Никаких других версий у меня нет.

— Станешь утверждать, будто не знаешь, что Вэй Усянь был здесь? — спросил Цзян Чэн.

— Я понял это со слов молодой госпожи Цзян. В один из первых летних дней она случайно встретила его там же, на берегу озера Ляньхуа, — услышав, что интонации Главы ордена стали вроде бы чуть менее резкими, Лань Сычжуй позволил себе выпрямиться.

— А ты сам как ухитрился встретиться с моей единственной дочерью? — Цзян Чэн знал, что Лань Сычжуй на самом деле не врет.

Юноша же в свою очередь понял, что правду сейчас скрыть нельзя:

— Я спускался на лодке по течению Янцзы. Оттуда заплыл в большое озеро и почти не работал веслами, просто смотрел по сторонам. Берег был довольно далеко, потому я не сразу поверил глазам, когда мне показалось, что среди листьев лотоса на воде лежит человек. Все же я подплыл удостовериться. Только оказавшись на борту парома, молодая госпожа пришла в себя. Она будто бы заснула, лежа в воде. Сказала, что устала плыть и просто отдыхала. Я не рос рядом с водой. И мне все еще представляется опасным — вот так засыпать по среди огромного озера. Кроме того, молодая госпожа назвала свое имя, я понял тогда, что хотел бы быть уверенным, что она в порядке и вернулась домой. По началу молодая госпожа не хотела, чтобы ее провожали. Тогда я попросил указать мне путь до причала Юньмэна. Она согласилась.

— Звучит складно, — оценил его рассказ Цзян Чэн. — Вероятно, однажды, мне и правда придется запереть ее, — добавил он.

— Глава ордена Цзян... — снова поклонившись произнес Лань Сычжуй, толком еще не зная даже, что хочет сказать дальше.

— Что? — резко бросил Цзян Чэн. — Ты не знаешь, какой она была раньше! Сейчас Цзян Шуанг спит все больше, а устает при этом все быстрее. Ее тело содержит все меньше духовных сил. И не один целитель здесь не знает, что с ней происходит! Только куда интереснее то, что все это началось как раз после того, как этот Вэй Усянь побывал здесь и встретился с ней!

— Я не верю, что ганьфу мог бы причинить вред вашей дочери, — уверенно произнес Лань Сычжуй, прямо глядя в лицо Главы ордена Цзян. — Разве же у него могли быть на это причины?

От молодого заклинателя не укрылось, как после этого вопроса Цзян Чэн на мгновение отвел взгляд.

— Вероятно, для него все еще остается не достаточным, что однажды клан Цзян уже едва полностью не уничтожили из-за него! — процедил он.

— Отец не делал этого, — упрямо повторил Лань Сычжуй.

— Ты так уверен... Что ж, раз уж дочь привела тебя к нам, погости здесь немного? Отдай мне свой меч и следуй за мной, — распорядился Глава ордена Цзян.

— Только в том случае, если вы собираетесь предъявить мне обвинение, — возразил юноша, явственно ощутивший полное нежелание расставаться с оружием. — Прошу меня простить, Глава ордена Цзян, в противном случае я не отдам вам меча.

— Что ж, как хочешь, — кивнул Цзян Чэн и приказал заклинателям из своей личной охраны проводить молодого заклинателя под арест.

Только сейчас Лань Сычжуй понял, что у Главы ордена Цзян были отнюдь не добрые намерения на его счет. И все же он вовсе не собирался оказывать сопротивления. Скорее всего, даже если бы при Главе ордена не было охраны, молодой заклинатель из клана Лань не предпринял бы попытки сразиться или сбежать.