Правильная жизнь

Отхлебнув кофе из своей чашки, Гарри посмотрел на свою супругу. Та, в ожидании смотрела на него. Ее кофе остался нетронутым. Он глубоко вздохнул.

— Помнишь нашу первую ночь? — начал он. — Тогда, после свадьбы Драко, — Гермиона кивнула. — Это не было случайностью. Я уже тогда понял, что испытываю к тебе нечто большее, нежели просто дружескую симпатию. Раньше я не чувствовал волнения при взгляде на твою фигуру... Даже, когда впервые случайно увидел тебя обнаженной, когда, помнишь, вы с Драко по ошибке забрели в мою спальню? Я не испытал ничего кроме смущения, с примесью отвращения. Ещё тогда ты была для меня сестрой. Но в тот вечер, когда я застал Малфоя, сбегающим от тебя, во мне что-то дрогнуло.
Да, сначала, это была банальная жалость. Ты ведь была самым родным для меня человеком. Но почему-то, в тот вечер я захотел оберегать тебя. Сделать твою боль, хотя бы, чуточку меньше. А после его свадьбы, когда мы трансгрессировали сюда, ты была безутешна. И, вдобавок, пьяна. Да, ещё и под остаточным действием Зелья Эйфории. Ты тогда так плакала, и мне так хотелось тебя утешить, прижать к сердцу, чтобы часть твоих мучений переложить на свои плечи, что, я тебя внезапно поцеловал. И ты не отстранилась. А потом, начала снимать с меня одежду. Да-да, именно ты всё и начала! — заверил ее Гарри, взглянув на ее вытянувшееся лицо.
— Я весь следующий день испытывал странные противоречивые ощущения. С одной стороны мне было стыдно, что не остановил тебя, учитывая, в каком состоянии ты находилась. С другой стороны мне так хорошо не было никогда и ни с кем. И, вдобавок ко всему, я не хотел терять лучшую подругу, которая уже со всеми своими вещами испарилась из моего дома.
Когда я нашёл тебя, то хотел попытаться вернуть, хотя заранее знал, что ты точно не вернёшься. И когда ты подтвердила мои догадки, я, с трудом, но принял твое желание отдалиться от меня.
За те полгода, что мы не общались, я стал понемногу привыкать к одиночеству. Мне было не впервой испытывать это чувство. Однако, когда Кингсли предложил мне поехать с вами в Болгарию, я не раздумывая согласился, хотя знал, что буду там в роли цирковой обезьянки. Я не мог упустить шанса помириться с тобой. И это произошло даже раньше, чем я предполагал. Ты, как оказалось, тоже скучала по мне. Но, мы скучали по-разному. И я почти смирился с тем, что навечно останусь лишь в твоей френд-зоне... Однако... Через пару месяцев ты пришла ко мне в слезах и заявила, что беременна от Драко. Я, конечно, и так предполагал, что вы возобновили отношения, учитывая то, как ты постоянно спешила куда-то после работы и глаза твои вновь светились от счастья, но чтобы беременность...
Я хотел тут же отправиться к нему, рассказать все о ребёнке, заставить взять на себя ответственность, однако, ты мне рассказала о Магическом контракте между отцами Драко и Астории... И я мог понять тебя. Ты не хотела заставлять его делать этот выбор... В итоге, решение пришло ко мне быстрее, чем я успел сообразить. Я смотрел на тебя, такую хрупкую, сломленную и беззащитную... И я вновь ощутил в груди то чувство которое начал испытывать к тебе еще в тот день, когда Малфой оставил тебя. Я не хотел терять тебя, отпустив в Магловский мир. И поэтому, решился сделать тебе предложение, от которого ты бы не смогла отказаться на тот момент. Да, я понимал, что просто использую твоё тяжёлое положение, чтобы хоть немного стать счастливее самому, но я прикрыл свои корыстные цели добиться тебя, якобы, благородным жестом, способному помочь тебе остаться в нашем мире.

Гермиона в шоке раскрыла рот. Она бы в жизни не подумала, что Гарри женился на ней не для того, чтобы помочь, а чтобы овладеть ею. Нет! Это не может быть правдой! Однако, ее целью было предотвратить развод. Об остальном она расспросит позже.

— Гарри, даже если и так, это ничего не меняет! — начала было Гермиона, однако, Гарри жестом заставил ее замолчать.

— А потом была эта свадьба... на которую пришёл Драко. Естественно, я знал, что ты тогда еще чувствовала к нему что-то, но я не мог позволить вам испортить всё. Я признался тебе в любви намного быстрее, чем в самом деле почувствовал ее. Также, я использовал Джеймса в своих целях. Нет, ты не подумай, я и вправду люблю его! И мне невероятно льстит то, как он относится ко мне... Несмотря на то, что он узнал о Драко, он всё равно считает отцом меня... — Гарри сглотнул. — В общем, с его рождением, я чувствовал себя самым настоящим и любящим отцом. И, вроде, мы были счастливы втроём... Но однажды ночью, когда я поздно вернулся с работы, а ты уже крепко спала, я услышал, как ты шепчешь ЕГО имя. Причём, не один раз. — Гермиона в шоке воззрилась на мужа. Гарри с издёвкой хмыкнул. — Уж не знаю, что вы делали во сне, но я понял, что вся твоя хваленная бравада лишь хорошая игра!

— Но мы ведь не можем контролировать свои сны, Гарри! — возмутилась Гермиона. — Мне мог присниться кто угодно и...

— Вот и я решил так подумать, — прервал ее Гарри, — однако, после этого находился в постоянном напряжении. И, примерно через неделю, я вновь услышал ночью его имя. Ты звала его. Во сне ты всегда звала его, но никогда не звала меня...

Гермиона прикусила губу, не зная, что сказать. Тем временем, Гарри продолжал:

— Когда мне совсем опостылел этот спектакль, я попросил тебя о ребёнке... Я надеялся, что когда родится Лили, наши чувства станут крепче. Станут настоящими. И знаешь, действительно, после ее рождения ты перестала произносить во сне его имя. Я был почти уверен, что ты забыла о нем. Однако... когда Скорпиус вошёл в нашу гостиную,  в прошлое Рождество, я видел твои глаза. Я понял, что Ты видела то же, что и я — Драко в детском обличии.

— Но они ведь и вправду ужасно похожи! — запротестовала Гермиона, но Гарри вновь не обратил на неё внимания.

— Я знаю, что ты не только из жалости пыталась заменить ему мать. Ты мечтала, чтобы и он тоже был вашим сыном. Ведь ты любишь в нем всё — особенно, его внешность! А Скорпиус давал тебе возможность смотреть на него и вновь восхищаться чертами его отца.

— Прекрати немедленно нести чепуху! — в гневе воскликнула Гермиона. — Да, я хотела бы заменить ему мать, но ничего, кроме банальной жалости мной не движет!

— Значит, я много себе вообразил. — устало усмехнулся Гарри.

— Это не смешно! Ты понимаешь, что ты сейчас обвиняешь меня на пустом...

— На пустом месте? — закончил за неё и, заодно,  переспросил Гарри. — Ты серьезно?! Гермиона, ты же умная женщина и оправдываться таким образом тебе совсем  не идёт!

— Я не оправдываюсь!

— Что бы это ни было, дослушай меня до конца, пожалуйста. Я ведь попросил не перебивать.

Гермиона, глубоко вздохнув, замолчала. Гарри продолжил:

— Я ведь не на горячую голову всё это решил, Гермиона. В течение тринадцати лет это всё копилось во мне. И, наконец, когда я увидел вас с Малфоем в Мунго... я понял, что всё кончено.

— Что кончено, Гарри! Я же говорила, что люблю тебя и никогда не уйду и не предам!

— Ты не поняла, Герм. Я кончился. Всё. Здесь, — он прижал руку к груди, — пусто.

— В смысле? — побледнела Гермиона.

— В прямом, Герм! Я больше не люблю тебя!

— Не любишь? — прошептала она.

Гарри кивнул. Облокотившись на спинку кресла, он потёр пальцами уставшие веки.

— Скорее всего, я никогда и не любил тебя. Просто обманывался, выдавая за любовь сильное влечение и желание вновь кого-то спасти. Синдром героя, видимо, никогда не исчезнет.

Гермиона потускневшим взором уставилась ему в ноги. Однако, как оказалось, Гарри ещё не закончил:

— Ну, в общем, я остановился на том, что видел вас с Драко в больнице...

— Не нужно продолжать, Гарри. — прервала его Гермиона.

— Нет, нужно. — жестко ответил он. — Ведь сейчас я расскажу тебе главную причину, которая толкнула меня на развод.

— Какую ещё причину? — в недоумении спросила Гермиона. Ей казалось, он привёл ей достаточно доводов, для того, чтобы расторгнуть брак.

— Я хочу, чтобы ты знала всё! Ведь несмотря на то, что ты тщательно скрывала от меня свои истинные чувства к Малфою, я всё равно о них узнал. И теперь я хочу, чтобы мы были на равных, даже если это причинит тебе боль. — Гарри перевёл дыхание. — Честно говоря, даже после увиденного в Мунго я не думал о разводе. Но я знал точно, что не смогу находиться с тобой в одной комнате и, как раньше, вести задушевные беседы. Я решил удариться в работу. Поднял все старые нераскрытые дела. Какие-то раскрыл, какие-то приблизил к разоблачению... И я справился на удивление быстро. Но домой идти всё равно не хотелось. И я начал убивать своё время, тупо прогуливаясь по различным магловским и магическим местам. И однажды я столкнулся с Джинни. В буквальном смысле. Она бежала, не глядя под ноги и тащила в руках несколько старых метел . Она стала капитаном Холидейских гарпий и спешила на очередную тренировку. Однако, когда мы стукнулись лбами и посмотрели друг на друга, мне показалось, будто мы с ней снова в Хогвартсе... Она совсем не изменилась... В общем, мы с ней разговорились и решили встретиться на днях в кафе мадам Паддифут.

Гермиона широко раскрытыми глазами вперилась в него взглядом. Она увидела в его глазах бесконечную нежность, когда он заговорил о Джинни. Не может быть!

— И вы... — не в состоянии подобрать нужных слов, только и смогла пробормотать она.

Гарри встал и отвернулся. Наступило напряженное молчание. Гермиона тяжело дышала и со страхом ждала ответа. Наконец, глубоко вздохнув, Гарри вновь заговорил:

— Она все эти годы любила меня. После нашего расставания она пыталась забыться с другими парнями, но так и не смогла никого из них полюбить. Она никогда не была замужем, хотя предложений было более, чем достаточно. В тот вечер она рассказала мне о многом. Практически, обо всём, что происходило в ее жизни. И потом я рассказал ей обо всём.

У Гермионы вытянулось лицо.

— Всё-всё? — в шоке спросила она.

Гарри кивнул.

— Именно. Я понял, что она — единственный человек, кому я могу открыться и не бояться, что об этом кто-нибудь узнает. Мне этого не хватало. Я нуждался в таком человеке.

— А как же я?! — воскликнула Гермиона. — Неужели со мной тебе было настолько плохо, что ты не мог даже поделиться со мной!

— Я обещал сделать тебя счастливой. — тут же ответил Гарри. — А как ты могла быть счастлива, если бы знала, какие демоны одолевают меня? Не мог же я сесть с тобой за кружкой пива и рассказать, как ты терзаешь меня по ночам, произнося во сне его имя!

Гермиона вздрогнула.

— Ну так... Почему ты со мной не развёлся ещё тогда, когда Джеймс был несмышлёным малышом, и не было Лили?!

— Я был чересчур самонадеян, уверяя себя в том, что заставлю тебя забыть его. Но,... — он горько усмехнулся, — как, оказывается долго можно обманывать себя! Или же... всё имеет конец. Закончились и мои чувства к тебе.

— Гарри... — глухим голосом, почти с мольбой, произнесла Гермиона. — Я знаю, что тебе было больно... Но... клянусь, у меня и в мыслях никогда не было изменить тебе! Чувства... они со временем немного угасают, но можно их вновь разжечь. Я... могу понять твоё вновь проснувшееся влечение к Джинни. Всё-таки, вы были очень близки в Хогвартсе. Но послушай, все семейные пары рано или поздно переживают кризис в отношениях! Мы должны просто поработать над собой... Мы должны перетерпеть это...

— Я устал терпеть! — прервал ее Гарри. Затем, глубоко вздохнув, медленно и четко произнёс. — Да, ты не изменяла мне. Но, проблема в том, что я изменил тебе. И больше я никогда не смогу к тебе прикоснуться.

— Вы... — Гермиона едва не задохнулась. Затем, с трудом переведя дыхание, произнесла. — Вы переспали?

— Да. — коротко ответил Гарри.

Гермиона сокрушенно посмотрела ему в глаза. По ее щекам потекли слёзы.

— Как ты мог? — прошептала она.

Гарри стремительно подошел и присел напротив неё, достав носовой платок из нагрудного кармана.

— Прости, Гермиона, если сможешь... Но теперь ты понимаешь, почему мы больше не сможем быть вместе?

Гермиона призадумалась. Затем, вдруг, спросила:

— Когда вы впервые... сделали это?

Гарри недоуменно посмотрел на неё, но ответил:

— Позавчера...

Гермиона внимательно посмотрела на него.

— Ты это сделал специально?

— В каком смысле, специально? — не понял Гарри.

— Чтобы я уже наверняка не приняла тебя, верно?

Внезапно, Гарри растерялся и отвёл взгляд. Именно! Он хотел, чтобы постель Джинни стало его точкой невозврата. Однако, это не было сделано назло Гермионе.

— У нас давно к этому шло. Почти с нашей первой встречи. Но... я всё сомневался. Это, — Гарри показал Гермионе руку с обручальным кольцом, — всё никак не позволяло мне сделать следующий шаг. Однако, за день до этого... я пришёл домой поздно. И когда вошёл в нашу спальню, ты во сне вновь позвала его... — Гермиона в шоке воззрилась на мужа. Гарри кивнул. — Драко.

— Значит это послужило последней каплей. — Прошептала Гермиона.

Гарри снова кивнул. Затем, приложив руку к ее щеке, тихо произнес:

— Я знаю, что ты никогда не простишь измену. Я надеялся на это. Но, всё же, я прошу у тебя прощения, Гермиона. Я обещал сделать тебя счастливой, но в итоге причинил тебе куда большую боль, чем Драко когда-то.

Гермиона тихо всхлипывала, теребя в руках носовой платок. Больно, да. Но, почему-то, ей не столько было жаль себя, сколько его. Она понимала, что все эти годы он мучился из-за неё. Он старался. Он хотел стать для неё всем. Однако... Как бы она ни пыталась, она не смогла забыть своего истинного избранника. Она знала, что не сможет забыть его. Как оказалось, знал это и Гарри.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и потрепала своего почти бывшего мужа по голове.

— И ты меня прости, Гарри. За всю ту боль, что тебе пришлось пережить со мной и из-за меня. Видит Бог, я старалась... И ты старался... Но, наверное, этого мало. Я хотела сделать тебя счастливым, правда...

— И ты сделала! — Гарри прижал ее к груди. — Ты подарила мне замечательных детей! Ты наполнила  наш дом смехом и уютом... Ты всегда была рядом со мной в тяжёлые моменты, и за это я никогда не смогу расплатиться с тобой! Прости, что сделал тебя виноватой, Герм! Виноват только я! Я один!

— Мы оба виноваты, Гарри. — мягко отстранившись от него произнесла Гермиона. — Я... я желаю тебе счастья. С кем бы ты его ни обрел.

Гарри порывисто обнял свою старую подругу. Свою верную жену. Свою бывшую возлюбленную... В это мгновение он осознал, насколько больно отрывать от себя частичку своего сердца. Его грудь разрывалась от рыданий. И он впервые за долгие годы не выдержал и дал волю слезам.

Он тоже хотел пожелать ей счастья. Счастья с любимым мужчиной, которого она заслуживает. Однако, не смог произнести ни слова, содрогаясь в удушающих рыданиях. А Гермиона, также, тихо плача, молча обнимала его и утешающе гладила по голове, словно ребёнка.