149 глава
Я проснулась от того, что солнечный луч, пробившись сквозь щель в шторах, уперся мне прямо в глаз. Назойливый, наглый, как уличный попрошайка. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок и носом уткнулась в подушку, пахнущую пылью и вчерашним днём. Тишина в квартире стояла необычная. Не та, гнетущая, вчерашняя, а обычная, утренняя, когда все или спят, или делают вид, что спят.
Я полежала ещё минут пять, перебирая в голове события вчерашнего вечера. Вовин крик, позор Марата, холодный приговор, и потом – этот странный, почти нелепый разговор с Валерой на моей кровати, про гармошку и беспризорников. От воспоминания о его пальцах, разминающих мою шею, по телу пробежала лёгкая дрожь. Хорошо, что он ушёл. И плохо, что ушёл. В общем, как всегда.
В комнате было прохладно. Батареи грели еле-еле, экономили, видимо. Я спустила ноги с кровати, поёжилась и, натянув поверх майки старый, растянутый свитер Марата, который стащила у него не так давно, поплелась на кухню.
Коридор встретил меня запахом жареной картошки и табака. Из-за двери в зал доносились приглушённые голоса – Вовин, тяжёлый, и Валеры, с его характерной хрипотцой. Значит, ещё здесь. Не ушли с утра пораньше. Я замерла на секунду, прислушиваясь. Говорили они о чём-то своём, мужском, не для моих ушей, судя по интонациям. Я тихонько прошмыгнула мимо, стараясь не скрипеть половицами.
На кухне было тепло и уютно. На плите, накрытая крышкой, шкворчала сковорода с остатками картошки. На столе стоял гранёный стакан с недопитым чаем, валялись крошки от хлеба и пепельница, полная окурков. За столом, уткнувшись лбом в сложенные руки, спал Марат. Его плечи мерно вздымались. Вид у него был жалкий – взлохмаченный, в мятой футболке, на щеке отпечатался край столешницы.
Я подошла, бесцеремонно плюхнулась на табуретку напротив. Он вздрогнул, поднял голову, посмотрел на меня мутными, сонными глазами.
—А? Чего?—пробормотал он, вытирая рот рукой.
—Дрыхнешь тут, как сурок—сказала я, наливая себе чай из закопченного чайника—Всю ночь не спал, что ли?
Он зевнул, широко, с хрустом в челюсти, потянулся, отчего его кости захрустели.
—Ага. Думал. Всю ночь думал, какой я идиот—он посмотрел на меня с кривой усмешкой.
Я отхлебнула горячего, крепкого чая. Обжигающе, но приятно.
—Не ты один. Мы все там хороши—примирительно сказала я, отламывая кусок хлеба от буханки—Ладно, проехали. Чего теперь убиваться?
Марат вздохнул, потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна.
—Легко тебе говорить. Тебя на месяц заперли, а меня под колпак. Гулять теперь только по праздникам—посмотрел на меня с внезапной надеждой—Слышь, а может, Вовка к вечеру остынет? А?
—Ага, размечтался. Ты его вчера видел?—фыркнула я—Это надолго. Надо просто перетерпеть. И делать вид, что мы исправились.
Марат хмыкнул, откинувшись на спинку стула.
—Исправились. Звучит как приговор—он замолчал, потом вдруг улыбнулся, по-детски, беззлобно—А я вчера, когда Вова на меня орал, реально представил, что он мне в руки гармошку суёт. Как Валера рассказывал. И я должен на ней играть.—брат прыснул—Я чуть не заржал прям там, под его крик. Еле сдержался.
Я тоже фыркнула, представив эту картину. Мой мрачный, грозный брат, размахивающий гармошкой, и Марат, пытающийся извлечь из неё хоть звук под его испепеляющим взглядом.
—А представляешь, если бы ты реально попросил?—захихикала я, прикрывая рот рукой—«Вов, можно я на гармошке сыграю, чтоб разрядить обстановку?»
Марат заржал в голос, запрокинув голову. Его смех был заразным, громким, как детский.
—Ой, не могу!—простонал он, хватаясь за живот—Он бы меня убил на месте! Просто взял бы эту гармошку и огрел меня ей по голове!
Мы ржали, как ненормальные, давясь смехом и чаем. Слёзы выступили на глазах. Это была истерика, но хорошая, освобождающая. Мы смеялись над тем, как нелепо всё было, как по-дурацки мы вляпались и как по-дурацки нас наказали.
Из коридора донеслось:
—Чего вы там ржёте, кони?—это голос Вовы.
Голос был не сердитый, а скорее удивлённый.
Мы замерли, переглянулись, и снова прыснули, уже тише, зажимая рты ладонями.
—Всё нормально!—крикнула я, давясь смехом.—Просто Марат вспомнил, как вчера спал на столе!
Вова что-то проворчал неразборчивое, и голоса в зале снова загудели.
Марат, вытирая выступившие от смеха слёзы, покачал головой.
—Ненормальные мы, Ань. Честное слово. Только что нас чуть не расстреляли, а мы ржём, как будто в цирк сходили.
—А что делать?—философски заметила я, дожёвывая хлеб—Плакать, что ли? Смеяться полезнее. Хотя бы для желудка.
Мы ещё немного посидели молча, допивая чай. За окном разгоралось утро, слышались крики детворы во дворе, где-то завели машину. Жизнь продолжалась.
В коридоре послышались шаги, и через минуту на кухню заглянул Валера. Он был уже в своей косухе, собранный, сосредоточенный. Взгляд его нашел меня, и уголок губ чуть дрогнул в приветственной ухмылке. Потом он перевёл глаза на Марата.
—Очухался, боец?
—Ага—кивнул Марат—Жить буду.
—Ну и славно—Валера повернулся ко мне—Мы с Вовой на базу. Надо немного проветриться от этого балагана—он усмехнулся—Вы тут без нас не шалите. Марат, за старшего.
—Я?—изумился Марат—А если что?
—А ничего не будет—отрезал Турбо—Вы под домашним арестом. Что может случиться в пределах этой квартиры? Потолок на голову упадёт?
—Не каркай—буркнула я.
Он подошёл ко мне, наклонился и быстро, почти незаметно, чмокнул меня в макушку. Потом выпрямился и, не глядя на Марата, вышел. Мы услышали, как хлопнула входная дверь. Тишина накрыла квартиру, но теперь она была другой – не гнетущей, а просто пустой.
Марат проводил его взглядом и уставился на меня с подозрением.
—Слушай, а чего это он так с тобой? Прям как с хрустальной вазой?
—Отвали—беззлобно огрызнулась я, но щёки предательски потеплели.
Оставшись одни, мы с Маратом перебрались в зал. Включили телик для фона – шёл какой-то старый фильм про войну, с героическими подвигами и пафосными речами. Мы развалились на диване, каждый в своём углу, лениво перебрасываясь фразами.
Время тянулось медленно, по-воскресному. Казалось, что после вчерашнего напряжение должно было спасть, но внутри всё ещё свербило какое-то беспокойство. Слишком тихо, слишком обычно. Словно затишье перед бурей, хотя какой буре взяться – мы под замком.
Часа через два, когда мы с Маратом уже начали подумывать, чем бы таким заняться, чтоб не сдохнуть от скуки, в дверь позвонили. Не резко, а как-то неуверенно, коротко.
Мы переглянулись.
—Кого там несёт?—нахмурился Марат—Вова же сказал – никого не впускать.
—Может, Влада?—предположила я, поднимаясь—Или Андрей.
Я подошла к двери, глянула в глазок. На площадке стоял незнакомый пацан. Лет семнадцати, в длинном, не по размеру, пуховике, с бледным, каким-то испитым лицом и бегающими глазами. Он переминался с ноги на ногу, нервно теребя лямку старой спортивной сумки, висящей на плече.
—Кто там?—спросил Марат из-за моей спины.
—Я не знаю,—шепнула я—Чужой.
—Открывай—вдруг твёрдо сказал Марат—Не ломаться же перед ним. Если что, мы вдвоём.
Я повернула замок, приоткрыла дверь. Парень вздрогнул, поднял на меня свои блёклые глаза.
—Вы Аня?—спросил он сиплым голосом.
—Ну, я—ответила я, окидывая названного гостя взглядом.
—Меня Валера прислал—быстро заговорил он, оглядываясь через плечо—Сказал, передать вам кое-что. Типа, чтоб не скучали—он полез в сумку, и на свет появился небольшой, аккуратно завёрнутый в газету свёрток.
Марат выдвинулся вперёд, заслоняя меня плечом.
—Чего это?—подозрительно спросил он, вглядываясь в лицо посыльного.
—Да вы не бойтесь—парень попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной—Там, ну, для настроения. Валера сказал, вы вчера перенервничали, надо расслабиться. Там порошок. Хороший, чистый. Немного всего, на пробу.
Он протянул свёрток, и я увидела, как Марат замер. Его рука, протянутая было к газете, остановилась на полпути. Лицо его стало странным – застывшим, с каким-то смешанным выражением любопытства и страха.
—В смысле?—переспросил он глухо—Валера? Турбо?
—Ну да—закивал посыльный, ещё сильнее забегал глазами—Он сказал, вы свои, проверенные. Только никому не трепитесь.
Мы с Маратом смотрели друг на друга. В голове проносился вихрь мыслей. Валера? Не может быть. Он же знает, что такое наркота, что за это бывает. Он сам не раз говорил, что это дрянь, что на этом многие погорели. Та и грубо говоря недавно, грозился мне руки оторвать, когда мы с Маратом, Владой и Андреем скурили косяк. Но с другой стороны, после вчерашнего давления, после Вовиного крика. Может, он правда решил, что нам нужно снять стресс? Может, он хотел как лучше?
Марат взял свёрток в руки. Газета шуршала громко, как взрывы. Он развернул край, и мы увидели внутри небольшой целлофановый пакетик с белым порошком. Всего-то грамм, может, два. Но выглядело это так запретно, так страшно и так маняще одновременно.
—А почему он сам не пришёл?—спросила я, вцепившись взглядом в этот пакетик.
—Так на базе дела—пожал плечами посыльный, пряча глаза—Не мог оторваться. Сказал, вы поймёте. Ну, я пойду, что ли?—он попятился к лестнице—Только, это, Адидасу Старшему ни слова. Сами понимаете.
Дверь за ним захлопнулась, а мы остались стоять в прихожей, уставившись на свёрток в руках у Марата. В квартире снова было тихо, только телевизор бормотал что-то в зале. Солнце уже перестало светить в окна, и серая, тяжелая мгла начала заполнять комнаты.
Марат, не говоря ни слова, прошел на кухню. Я за ним, как привязанная. Он положил пакетик на стол, прямо в центр, и мы сели напротив друг друга. Свет от лампочки под потолком вырывал из полумрака это маленькое, смертоносное пятно.
Марат молчал. Он смотрел на пакетик, и его лицо было лицом человека, стоящего на краю пропасти. В его глазах я видела борьбу. Желание попробовать, испытать то, о чем шептались старшие пацаны, что казалось запретным плодом, билось в нём с ужасом перед последствиями, перед Вовой, перед тем, что это может сломать.
—Марат—позвала я тихо.
Мой голос прозвучал глухо, незнакомо.
Он поднял на меня глаза. В них было что-то, чего я никогда раньше не видела. Растерянность. Страх. И жгучее, почти болезненное любопытство.
—Ань—сказал он хрипло—Что будем делать? Это ведь.. от Валеры—поморщился парень от самой мысли.
Я молчала. Слова застревали в горле. Я смотрела на пакетик, и внутри меня боролись те же самые демоны. Расслабиться. Забыться. Хотя бы на вечер перестать чувствовать себя нашкодившим щенком. Но где-то глубоко, в самом нутре, билась тревожная мысль: а Валера ли это? А если это ловушка? А если это проверка?
Пакетик лежал на столе, белый, маленький, тихий. И тишина в квартире стала звенящей, наполненной этим молчаливым вопросом, на который нам предстояло найти ответ.
нашла в себе не только силы, но и мотивацию что-то писать. в последнее время вообще идей нету
как вам глава? как думаете, что будет дальше, и от Валеры ли это? давайте свое мнение в комментариях 💅🏻
давайте звездочек накидаем 🫶🏻🚬
хочу снова сказать про свой тгк и про тт.
тик ток: _tyrbosos
тгк: солевая 🫦
если не можете найти тгк, напишите мне в личку. юз: «zazoqoz»
•Слов: "1.732"•