133 глава
Голова кружилась, а в ушах стоял звон, словно я провалилась под лёд. Я чувствовала тепло плеча Турбо сквозь ткань его куртки, запах табака, пота и металла—его обычный запах. Он был твёрдый и реальный в этом поплывшем мире. "Теперь ты довольна?"—его вопрос повис в воздухе, не требуя ответа. Какая разница, довольна я или нет? Дело сделано. Влада жива. А у меня в плече зияла дыра, из которой вытащили кусок свинца.
Я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, но мир качнулся, и его рука тут же снова легла на мою спину, грубо и в то же время бережно удерживая.
—Сиди, дура—буркнул он, но уже без злости. — Твои подвиги на сегодня исчерпаны.
Из-за его спины я поймала взгляд Вахида. Он стоял всё так же неподвижно, сжимая в руке тот самый болт, но теперь его глаза были прикованы к окровавленной пуле на тряпке. В них читалось что-то первобытное, тёмное. Не просто страх или переживание. Это была ярость. Тихая, холодная, накопленная за все те дни, когда он вынужден был скрывать свои чувства. Он любил белокурую. И сейчас эта любовь горела в нём не светом, а жаром печи, в которой плавится металл для новых пуль.
—Горыныч с Перваками рванули на базу «Тяп-Ляп»— сквозь зубы проговорил Турбо, отвлекая меня от Зимы—Думали, тебя вытаскивать. А ты, выходит, сама справилась.
Зима помолчал, не вмешиваясь, вытирая окровавленные руки о тряпку.
—Кого осталось?—спросил Вахид наконец, и его голос приобрёл привычный деловой, стратегический оттенок.
—Скорлупа—я с силой выдохнула, пытаясь прогнать тошноту—Кто-то сбежал. Разъезд подъехал, я ушла.
Я увидела, как вздрогнул Марат. Он всё это время молча сидел в углу, сжавшись в комок, и смотрел на меня с таким выражением, будто видел впервые. Смотрел на сестру-убийцу, которая вернулась с войны.
—Разъезд?—кудрявый мрачно хмыкнул—Ну, теперь веселуха начнётся по-настояшему. Они своих не бросают. Даже таких отбросов. Но и не особо они и сильные.
Вдруг Зима нарушил своё молчание. Он не сказал ни слова. Он просто резко развернулся и с силой швырнул тот самый болт в стену. Металл с глухим стуком впился в рыхлую штукатурку и замер, торча наружу. Все вздрогнули. Он обернулся к нам. Его лицо было маской спокойствия, но глаза—глаза горели.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к боли в плече. Она была чёткой, ясной, знакомой. А вот всё остальное—было туманом. Кудрявый провел рукой по лицу.
—Ладно. Значит, так—он выпрямившись, и снова стал тем самым Турбо, супером, который принимает решения—Зима.
Тот мгновенно обернулся. В его глазах, красных от сдерживаемых эмоций, вспыхнула искра надежды.
—Собирай ребят. Тихо. И езжайте в больницу. Узнай всё. Сиди там, пока не будешь уверен на все сто, что к Владе никто не подкопается. Понял?—Валера дал быстрое указание лысому.
Вахид кивнул одним резким движением и, не глядя ни на кого, бросился к выходу, его тень метнулась по стене и исчезла.
—Марат—сразу после этого продолжил Турбо.
Брат выпрямился, пытаясь скрыть дрожь в руках.
—Домой. Титана погулять, и написать Горынычу что бы ехал в квартиру.
—Но Аня—снова начал говорить Марат но его перебили.
—Аня никуда не денется. Я с ней—Турбо посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, чего я раньше не видела. Не одобрение, нет. Признание. Признание того, что со мной придется иметь дело как с равной силой, пусть и покалеченной. Я своё уже отходила. Пока что.
Марат, понурив голову, вышел. А я и Валеро остались стоять в дымном подвале, среди скорлупы которая уже понимала, что скоро будет решатся этот некий вопрос. Тишина сгустилась, стала почти осязаемой.
Турбо налил мне в железную кружку воды. Я пила маленькими глотками, чувствуя, как холод растекается по измученному телу.
—Ты понимаешь, что теперь?—тихо спросил он, присаживаясь рядом на корточки—Они не простят. «Разъезд» уже в курсе. Но они не особо опасные, это решим по тихому. Или будет стрела. Не важно. Решим позже. Но ты одной выходкой перевернула всё колесо. И это удивительно.
Я посмотрела на него. На этого вечно злого, несгибаемого парня, который сейчас выглядел смертельно уставшим.
Валера усмехнулся, беззвучно, горько. Но промолчал.
—Ладно, герой. Тебе надо обработать эту дыру как следует и поспать. А завтра—он посмотрел куда-то поверх моей головы, в темноту подвала—Завтра начнется разбор полетов. И тебе, дуре упрямой, придется в ней участвовать.
Он помог мне подняться. И когда мы пошли к выходу, я, хромая и опираясь на него, почувствовала не боль и не страх. Я почувствовала странное, леденящее спокойствие. Пуля была вынута. Рана зашита тряпками и зелёнкойться. И когда мы пошли к выходу, я, хромая и опираясь на него, почувствовала не боль и не страх. Я почувствовала странное, леденящее спокойствие. Но главная рана—та, что внутри, от бессилия и ярости оставалась открытой.
Третий день марафона.
Как вам глава? Как думаете, что произойдет? Давайте свое мнение в комментариях 💅🏻
Давайте накидаем звездочек 🫶🏻🚬
•Слов:"788"•