Клетка с тенью

Мне не сиделось в бункере. Хотя Женя четко отображался на карте КПК, а рация исправно отзывалась на прозвоны, покоя не было. Появление Монолита — всегда событие из ряда вон, и редко приятное. Наверное, будь я теснее связан с группировками, знал бы какие-нибудь местные приметы на этот счет. Но в тот момент я лишь чувствовал тревожный холод, будто сквозь меня пропустили чужую душу. О своем прошлом и об Актау я тогда еще никому не рассказывал, и такие прозрачные намеки пугали. Хотя и не верить Монолиту не имело смысла.

Тайна? Почему Монолитовец дал Тихому такое имя — не понимал. Да и думать не хотелось. Успокаивал себя тем, что все дело в его болезненной хрупкости и необычном голосе. Зная, что Кот бывал в Зоне не раз, допускал — быть может, и Женька был своего рода мутантом, просто не признавался в этом даже себе.

Но это было не важно. Тревога за него гудела во мне острой чуйкой, и я не придумал ничего лучше, чем пойти следом.Яркое обеденное солнце почти не проникало в глазницы заброшек. Их темные провалы казались такими же мертвыми и бесконечными. Заброшенные квартиры всегда навевали на меня тоску, а не женькино восхищение. По радару КПК я нашел тот самый дом — длинную гусеницу с подъездами, похожую на общежитие. Все ценное отсюда уже давно вынесли, остались лишь сломанные шкафы, разваленные койки и застывшие на апреле календари.

Длинные, кишечнообразные коридоры уходили в темноту, бесконечные вскрытые двери вели в крошечные комнаты. За годы выбросов бетонные плиты съехали и осыпались, создавая провалы между этажами и отрезая пути. Женька был мелким и юрким, наверняка он легко пробирался через такие завалы. Я бесшумно прочесывал этаж за этажом, прислушиваясь — не хотел его спугнуть или нарушить зыбкую тишину.На четвертом этаже путь наверх оказался отрезан обрушившимися плитами. Лезть через окно на пожарную лестницу не хотелось — стена осыпалась, обнажив угол, создавая идеальную засидку для снайпера.

— Думаешь, он тебя искать кинется? — внезапно раздался чересчур отчетливый мужской голос сверху.

По привычке я юркнул в укрытие, задирая голову. Наверху шли двое. Из своего укрытия видел лишь их ноги, но голоса слышал ясно.

— Искать или нет, но не стоит, — это был Женька.— Да хватит уже шептаться, тут ни души, — одернул его Серый.

Кулаки сжались сами собой. Нет, по лестнице лезть бы я не стал, но щиколотку прострелить мог запросто.

— Ты нас спас, но мы в расчете, нет? — тихо уточнил Тихий.— Жень, если мое молчание чего-то стоит, то нет.— Просто признай, что иначе у тебя не было бы рычагов давления.

Шаги остановились. Женя прижался спиной к уцелевшему участку стены — разумно, если хочешь оттолкнуть противника. Падение вниз с этого этажа было бы смертельным. Серый встал напротив. Слишком близко.

— Давления? Черт, Женя, я в Припять за тобой пришел. Разве это ни о чем не говорит?

В горле подкатил тошнотворный ком. К моему Жене пришел этот... Ладно. Меня захлестнула слепая ярость. Вспомнил Женькино ошарашенное, притихшее состояние после плена. Его отвращение. Сам я в чужие дела не лезу, а этот оказался настырным.

— Я тебя защитить хочу, Жень. Вот и все, больше мне ничего не надо.Я не понял, что произошло. Лишь по теням, по ногам, исчезнувшим из поля зрения, почувствовал неладное.

— Нет. Пока я отца не найду — это все. Через четыре дня мы пойдем с Киязом к Мертвому городу. Если найдем, там встретимся. А сейчас... Нет, Серый. Это все, что я могу сказать... И все, что...

Женя, казалось, хотел добавить еще что-то, но не успел. Послышалась возня, сдавленное дыхание.

— Тихий! — рявкнул я. — Женя!

Выдав себя и укрытие, нужно было мгновенно придумать оправдание. Но их отвлеченность сыграла мне на руку. В ответ рация пиликнула — услышал. Через пару секунд с разломанного края свесилось Женькино лицо. Бандана была натянута неровно, наспех, а щеки горели румянцем.

— Я тут, — тихо отозвался он, ловя мой настороженный взгляд.— У тебя КПК перестал пиликать, — отбрехался я.

Женя испуганно вытаращил глаза и тут же начал проверять прибор. Если я слышал голос Серого, значит, с КПК Тихого все было в порядке. Один-один. Мы оба понимали, что врели. Через несколько секунд ожидания и тихого «Поговорим позже», Женька свесился в проем и спрыгнул ко мне. Он молчал. Весь путь до подъезда мы прошли в полной тишине.

— Вы договорились встретиться? — решил разбить неловкость.— Серый сказал, что я могу прийти сюда, если захочу поговорить, — Женя смотрел под ноги. — Там красиво, почти на крыше. И безопасно.— Ты разозлился, что мы сразу не пошли по их указке? — догадался я.— Нет, это... Не касается отца. Серый не в курсе ни про него, ни про Града. Он другое предлагает, — Женя тяжело вздохнул. — Но это не важно. Я обещал тебя слушаться. Еще там, на Кордоне. Поэтому не переживай. Там... дело совсем иное.

Я не понимал, о чем он, но донимать не стал. Как бы сильно ни рвалось наружу желание защитить его, личные границы переступать не стоило. Хоть это и было неприятно.

— Он тебя шантажирует? — спросил я, будто ко мне пришло озарение.

Тихий сгорбился и насупился, и я понял, что попал в точку.

— Он загнал меня в ситуацию, где цена за молчание создает новые причины молчать, — витиевато ответил он, но смысл был ясен. Плата за спасение оказалась непосильной для его моральных устоев.

— У тебя всегда пистолет на ремне, Женя.

Мы брели по улице, совершенно открытые, будто по чистому полю.

— Это не решит проблему. Он... Серый помогает вычислить, кто такой Сизый, и следит по заказам, если на нас опять будет облава. В третий раз.

Я остановился и уставился на него. К тому времени я уже забыл о бандитах, полностью сосредоточившись на поисках Кота. Такая дальновидность заставила меня передумать.

— Но лучше бы он правда просил деньгами, а не вниманием, — горько закончил Женя.Я неожиданно для себя тепло улыбнулся. В тот момент он показался мне мудрее, или мне очень хотелось в это верить. И конечно, я тогда забыл, что любая информация в Зоне стоит денег, а в каждой стене есть уши. Обшаривая те коридоры, я никого не встретил. Но, возможно, проглядел жучок. А может, Зона снова сыграла с нами  шутку через те самые четыре дня. Так я тогда и не понял.