1
Как там русские сказки начинаются? Жили да были, жили и не тужили, печку топили двое мужчин.
Женщин у них не было, но были цели. Свои, никому не ведомые и без знаний недосягаемые. Чтобы достать им до звёзд своих, нужно знать все на свете этом. И так, не хотели они тратить то время, которое понадобится на перекапывание всей земли на планете. Ведь у них ещё молоко на губах обсохнуть не успело, а тут уже это!
- Не горбь спину, Callisto Bianci! - грозно прозвучал голос женщины позади.
- Простите, madre, я не заметил, я... - начал он, но прервался.
- Что же ты, figlio?
- Ничего такого, дорогая madre...
- Вот и хорошо, Callisto! Через час у тебя итальянский, Callisto, так что следи за временем.
- Слушаюсь, madre - с широко открытыми глазами он смотрел на нее.
- Madonn, почему madre постоянно повторяет мое имя? Это ведь некрасиво.
Мальчик с вожделением ответа взглянул на Madonn. Тот устремил взоры на солнце и прищурился. Он повернулся обратно к другу и сказал громко и резко:
- Callisto! Madre повторяет твое имя, чтобы привлечь твое внимание. Чтобы ты не смог отвлечься от слушания ее голоса и слов, что произносит она. Это простейший трюк. И я советую тебе запомнить это. Я слышал, что на тебя мало обращают внимания, когда ты вопрошаешь.
Callisto разозлили эти оскорбительные слова.
- Да к черту мне Ваши советы, господин Madonn Ricci!
- Ха-ха! А Вы смешной, Callisto!
- Зачем тут смеяться? Говоря так про меня, Вы оскорбляете весь мой род! Bianci всегда были благородны и никогда не делали зла другим. В отличии от Вас, Ricci. - разозлился мальчик.
- Вы хотите сказать. что учили историю моего рода? Неужели я для Вас настолько дорог, господин добродетельный? - Ricci уже хотел было уходить, но вдруг услышал резкий и громкий голос своего друга.
- Ricci, стойте же на месте! Вы поплатитесь за свои слова и деяния своего рода! вы увидите, что я не такой, как Вы! Вы увидите, что я останусь верным!
- Верным кому? Богу ли, себе ли? Или, быть может, верным мне? - уже не смотря в лицо своему собеседнику, риторически спросил Maddon.
- Да как Вы смеете, Ricci!?
Но Ricci уже уходил и не слушал Bianci.
- Figlio, tempo per le lezioni - прозвучал строгий голос madre.
- Sona sulla mia strada, madre.
На слова "E non rivide mai più Virgilio..." вдруг пролилась солёная вода. Чернила размокли в ней и расплылись по пятну. Листа начал выгибаться, словно хотел выжать из себя эти воспоминания, которые, блестя на свету, всё капали с солью на текст.
Callisto посмотрел на окно, где был витраж из сотни разноцветных кусочков стекла. Свет луны тихо и спокойно проливался разными оттенками сквозь такие прекрасные и детально изображённые фигуры, севшие в круг и опрокинувшие головы вверх, направляя взгляд на деревянный крест, где гвоздями был прикован тот, кто учит притчами, а доказывает своим духом и делом.
А на другом витраже была изображена девушка, опустившая взоры вниз и скрещивающая руки на груди, словно хотевши скрыться, провалившись сквозь землю. Глаза ее были закрыты светлыми. как солнечные лучи, и вьющимися. как волны на море, волосами.
Неожиданно, девушка шевельнулась. Будто кто-то подошел к ней, напугал ее. Она попыталась больше закрыться и вообще убежать. Но чей-то ласковый и нежный голос сказал ей: "Нет, не беги от меня. Я не хочу причинить тебе зла, я не буду тебя судить. Они не закидали тебя камнями, я этого тоже не сделаю. Повернись ко мне и не плачь. и больше не греши". Девушка встала со ступенек храма и ушла куда-то, откуда слышался голос. Callisto обернулся, чтобы увидеть, кто же владеет таким ласкающим голосом, но позади оказалась лишь его тень и стена. увешанная картинами на сакральные сюжеты.
Мальчик снова испуганно повернулся на окна, но Иисус все так и висел на кресте, а Магдалина сидела на ступеньках, прикрывая грудь руками и своим черным мафорием.
Мальчик тихо подошел к окну и распахнул его, отодвинув сцену пьеты от глаз своих.
Маленький мальчик с пышными и мягкими волосами, завивающимися на концах, сидел на зеленой траве и неподвижно смотрел на небо.
Казалось, он что-то знает.
- Ты что, просидел тут весь день?
- Прошло меньше суток, а ты уже помирился со мной? Да, я сидел здесь все это время. И тебе советую посидеть.
Callisto сел с ним и взглянул на ночное небо.
- Что ты там видишь? - спросил он, повернувшись к другу.
- Я вижу там войну. Смотри: звезды излучают свет, который всеми силами старается прорваться сквозь тьму. Но некоторых из звезд тьма все же побеждает, а каких-то она уже убила. Звезд мы видим определенно меньше, чем бездушной тьмы, хотя на самом деле это не так. Но ты только представь: звезды - это Ангелы. а тьма. которая их окружает - это Люцифер и его последователи, восставшие против Бога.
- Да, я представил... только вот где Бог?
- Ты не видишь его потому, что ты солгал мне. Ты ничего не представлял. А теперь попробуй действительно представить весь этот ужас.
- Я все же не понимаю. Я не могу представить, нет.
- Тогда скажи мне, какое из этих светил тебе больше всего видно?
- Луну конечно! Она самая большая на ночном небе!
- Да. Луна - вот что изображает здесь Бога. А днем его изображает солнце - объяснял Maddon - Но я заметил, что, когда солнце встает с горизонта, я вижу еще одно светило. И его же я вижу вечером, когда солнце заходит за горизонт. Я называю это светило самым воинственным из всех, ведь оно ближе всех к Богу. Я думаю, это Иоанн Богослов.
- Подожди! Солнце и луна разных размеров и светят по-разному сильно! И почему светило рядом с солнцем - именно Иоанн? Почему не Петр?
- Откровение Бог открыл Иоанну, так что я думаю, что тот как-то ближе к Богу, чем Петр. Иисус возлагал на Петра задачу держать учеников вместе только потому, что Петр - лучший командир. Его громкий голос, воинственный характер и сильное тело - это то, что точно заставит учеников помнить о резких заявлениях и учениях Иисуса. Иоанн не смог бы так хорошо сдерживать учеников вместе, как Петр. Не даром его прозвали Богословом, Иоанн - не командир, Иоанн - писатель.
Ну а на счет изображения Бога... Пожалуй, ты прав. Солнце - это Саваоф, а луна - Дева Мария.
- А где же тогда их сын?
- А Иисус... А он с людьми! С хорошими людьми! И с маленькими детками! Такими, как я и ты. Ведь Царство Небесное лучше всего принимает именно ребенок. Маленькие дети и их большие радости - вот что радовало Иисуса на земле. Иоанн писал, что Иисус, будучи очень уставшим, искренне улыбнулся, увидев, как к нему идут с детьми.
- Да? Правда? Получается, он сейчас с нами? - с удивлением спросил Callisto своего друга.
- Да, правда. И, если ты его не прогонишь, он будет с тобой до самого конца твоей жизни. А когда жизнь закончится и начнется новая, кто-нибудь из его учеников встретит тебя в Царстве Небесном и проведет к Ангелам.
- Аххаххахахах! Какой же ты забавный! Задумчивый такой! Ты правда думал, что я в это поверю? - Callisto наконец выпустил свой смех наружу.
Maddon промолчал. Он вновь повернул голову вверх и упал спиной на землю.
- Maddon, ты же свое белое платье испачкаешь в этой грязи!
Ответа не последовало. Лишь маленькие отблески памяти полились из глаз. А сердце будто вспыхнуло огнем.
- Maddon? Ты что, плачешь? - со странным удивлением спросил Callisto.
- Уходи. Не хочу тебя больше видеть - прозвучал тихий и немного дрожащий голос, похожий на тот, который Callisto слышал в комнате.
Мальчик встал, отряхнул свои темные шелковые штанишки и пошел обратно домой.
- Figlio, дорогой мой, где ты был так поздно?
- Я был около дома и смотрел на небо, madre.
- Ты? на небо смотрел? Первый раз от тебя такое слышу. Ложись спать и больше не гуляй по ночам, Callisto, я очень беспокоюсь за тебя.
- Sì, va bene, madre.