Глава 2.
Зима была ранний и весь посёлок утонул в снегу: крыши, дворы, тропинки в лесах, даже главную дорогу усыпало снегом. Но сильные морозы были только ночью, к утру температура была около минус 18 градусов по Цельсию. Школу отменять не стали.
С запада, юга и востока ПГТ окружался большим хвойным лесом, сосны и ели которого надели молочные шапки и такие же молочные толстые носочки. Все насекомые, единственный на весь лес медведь погрузились в спячку. «Самое лучшее время для лыжных заездов» — думал учитель физкультуры единственной школы.
Ученики одиннадцатого класса не очень были рады выезжать куда-то в пятницу, особенно в начале учебного дня, потом возвращаться мокрыми в школу, уставшими идти на уроки, где учитель математики полтора часа будет готовить класс к экзаменам.
Длинная колонна из учеников 9А класса поспевала за учителем физкультуры, который был вынужден держать ускоренный темп класса, чтобы те из-за своих долгих переодеваний не опаздывали на следующий урок.
— Лыжню! — Кричал самый последний юноша девушке, что неважно ехала перед ним. Та послушно уступила и стала отставать от класса, но уже одна.
— Догоняй! — Кричал ей одноклассник по имени Ян.
— Я догоню! — Расстояние между ними было метров 60-70, она вспотела, устала и дышала через рот. Собрав волю и остатки сил в кулак, она что есть мочи начала шевелить лыжами, втыкать палки в сугробы.
Взобравшись на небольшой холмик, с достаточно крутым подъёмом, та потеряла темп и решила остановиться буквально на пару секунд и передохнуть. Пара секунд превратились в десять, окончательно и безвозвратно забравшие былой темп, десять секунд.
Вновь собрав волю, та резка решила взять старт, но неожиданно для себя тело её подвело и вместо старта вперёд, получился старт влево. Она упала набок, потеряв последнюю надежду нагнать всех, веру в свою хорошую физическую подготовку, та и не ожидала, что её дела могут пойти ещё хуже. Школьница почувствовала трение её спины о снег, посмотрев вниз, она обнаружила, что медленно ползёт по холму вниз. Пытаясь остановиться, она хотела воспользоваться лыжными палками, но лямка одной из них предательски соскользнула с запястья, а другая всё-таки держалась на нём, но болталась где-то сзади. Чем дальше она «ехала», тем больше скорость набирала. Лыжи изворачивались, в голеностопном суставе раздалась боль от сильного давления. Скорость становилась всё больше, одна лыжа ударилась и сломалась о ствол одинокой сосны, что стояла на склоне, другая от трения о землю и сопротивлению «спортсменки» тоже приказала долго жить.
Когда тело её остановилась, она будто погрузилась в полусон. Знаете, когда ты привык уже вставать в 6 утра 5 дней в неделю, то в субботу, твой организм тоже просыпается примерно в это же время, но сквозь полусон ты понимаешь, что сегодня можно поваляться в постели и подольше, появляется некое сладкое чувство, что сегодня никуда не надо и ты волен распоряжаться временем так, как сам того пожелаешь.
Примерно это же чувство она испытывала. Такой полусон, но вместо осознания того, что волен распоряжаться временем, её голос разума был приглушён, он скорее молчал и пытался понять, что произошло. Но в итоге, тот лишь уснул, вместе с самой девушкой.
Свист ветра сквозь ветви деревьев, облысевшие кустики, словно колыбель убаюкивал девушку. Белое одеяло снега тонким-тонким слоем накрывало тело девушки, будто бы обнимая его. Та, что стоит за левым плечом... Она не ужасна и не страшна, она не пугает, но и не радует. Ей дыхание холодное, но не заставляет тебя мёрзнуть, оно просто холодное, не вызывает кроме осознания этого холода ничего.
Что-то тёплое. Что-то такое тёплое стало прерывать это дыхание. Неясно когда и через сколько, но та, что должна похлопать по левому плечу, почему-то убрала свою руку, она всё ещё стоит там, где и стояла раньше, но девушка уходит от неё... или кто-то уводит её.
Треск горящих брёвен, тёплый свет, испускаемый горящей древесиной освещал небольшое пространство перед камином, над которым весело старое двуствольное ружьё с горизонтальным расположением ствола. Справа от камина, на старом синем клетчатом пледе, который весь покрылся шерстью, лежит большая собака. Кофейный окрас, слегка пегий. Жёлтые глаза, которые смотрят прямо на неё. В них будто бы виднеется мудрость прожитой жизни, как в глазах уже совсем высохших стариков.
Перед камином на удобном кресле сидит молодой человек. Красный свитер с белыми узорами, в домашних бежевых штанах и с белыми шерстяными носочками на ногах. В руках держит небольшую в длину и ширину, но толстую бежевую книгу. Его лицо освещалось светом камина, отчётливо было видно тёмно-зелёные глаза и тёмные волосы шатена. Но этого света для чтения было маловато. К форзацу книги крепился фонарь, который вытягивался и нависал прямо над страницами, излучая мягкий свет, оттенком похожий на свет лампы накаливания.
Близь кресла стояла небольшой журнальный столик из дуба, покрытый тёмным лаком. На нём лежал карандаш, свежие небольшие закладки бежевого цвета, рядом с ними лежали сложенные очки. Чуть дальше стоял прозрачный стакан с горячим напитком — какао. Только что сваренный, источающий приятнейший аромат. Но ожидающий своего часа, ибо ещё слишком горяч.
Стоило девушки только шевельнуться, как собака издала короткий, но громкий и отчётливый лай, предупреждая хозяина, что слева от него проснулась гостья. Это немного напугало девушку. Молодой человек повернул голову, быстро, но не хлопая, закрыл книгу и положил её на стол.
— Как ты себя чувствуешь? — Девушка попыталась перевестись в положение «полусидя», но спина побаливала. Её укрывал толстый тёплый клетчатый плед в тёмных тонах, слегка колющийся, таких пледов сейчас не делают.
За девушкой пристально наблюдала собака, хотя выглядел пёс спокойно лежащим на пледе, он не спускал взгляда с девушки. Недоверчиво наблюдая за каждым её вздохом.
— Плохо... — Кратко ответила она, бросив все свои попытки хоть как-то сесть. Она беспомощно свалилась на диван, чувствуя недомогание и недостаток сил.
— Померь. — Он встряхнул ртутный градусник, протянул ей. Та вставила его в подмышку. — Что-нибудь болит? — Он поднял запястье левой руки, засёк 5 минут и 15 секунд, затем полностью предоставил себя разговору.
— Всё... Голова, ноги. — Словно умирающий лебедь, она медленно моргала. — Сколько времени? — Из-за того, что она потеряла сознание, она потеряла и счёт времени. Ей казалось, что всё ещё день и она успеет вернуться в школу или домой.
— Двенадцать часов. — Ответил он, затем вновь поднял левую руку. — Если быть точным, то 23 часа 15 минут. — Сначала школьница подумала, что речь шла о двенадцати часах дня, а не ночи.
— Боже...
— Отдыхай. Всё равно сейчас тебя ни в больницу, ни домой отвезти не получится.
Спустя пять минут градусник показал 38 с половиной градусов. Девушке дали «тройчатку», укрыли ещё одним пледом и дали подушку поудобнее. Всё это под пристальным присмотром курцхаара, что лежал у камина.
Где-то к двенадцати температура была уже 37.1, девушка чувствовала себя лучше и уснула под треск камина, пока молодой человек читал свою книгу, то и дело беря в руки карандаш, что-то помечая, оставляя закладки.
В 3 часа ночи девушка проснулась. Камин почти что потух, а молодого человека уже не было. Курцхаара не было рядом. Любопытство взяло всё-таки верх. Заметное улучшение самочувствие предало немного уверенности, в голове появилась мысль: «если и заметит, скажу что искала туалет».
Она отворила дверь. Коридор был погружён во тьму, однако плинтуса ели-ели светились в темноте. Это было сделано для того, чтобы как раз-таки не нужно было ночью искать дорожку в туалет при помощи гнусного фонарика на телефоне или идти к выключателю, лишний раз ударяя палец на ноге о какой-нибудь угол или косяк. Во всём доме ночью немного светились плинтуса.
Следуя по подсвеченному пути, она прислушивалась к звукам, останавливаясь у каждой двери, которую хотела открыть. Но каждая из этих дверей не поддавалась ей, они были закрыты, хотя на двери не чувствовалось замочных скважин ни под ручкой, ни на самой тонкой ручке, ни где-либо ещё.
Лишь из-под одной двери горел свет и доносились какие-то звуки. Девушка тихонько, как мышка, прокралась к этой двери. Та была приоткрыта и из небольшой щели виднелся силуэт высокого человека, в одежде такого же окраса, что и у парня около камина. Он руками упирался в какую-то доску, на которой висели чертежи.
Молодой человек водил по распечатанном А3-чертежам карандашом, внимательно проверяя верность размеров, а так же их наличие в принципе. В какой-то мере это было просто любование проделанной работой и финальная огранка проекта. Почему юноша распечатал чертежи, а не продолжил «любоваться» ими на компьютере, где они и были выполнены? На бумаге он подмечал те детали, которые не замечал на экране монитора даже при часовом просмотре чертежа. С бумагой ему работалось проще, если речь не заходило о ручном черчении.
— Вот гадство... — Он выронил карандаш, двумя руками опёрся на доску, как бы нависая над центральным чертежом сверлил его взглядом. — Привет, Siri. — Голосовой помощник моментально откликнулся, используя динамик на смарт-часах.
— Добрый вечер, Илья. — Ответила Siri ему. Девушка услышала это имя и была удивлена. В посёлке ни один житель не знал его имени, а тут героиня сделала это того не желая.
— Актуален ли ГОСТ 4784-97? — Спросил он её, продолжая налегать на доску.
— ГОСТ 4784-97 заменён на ГОСТ 4784-2019. — Ответила она ему. Мгновенно он оттолкнулся от доски и спешно направился к компьютеру, где позже внёс изменения. Девушка же сильно испугалась и прильнула спиной к стене так, чтобы её никто не заметил.
Тем временем телефон на зазвонил. Илья ответил на звонок, поставив его на громкую связь, чтобы не отвлекаться от корректировок проекта и ознакомления с данными, которые получились после изменения материала изделия.
— Да. — Отстранёно ответил Илья.
— Эй, писька тараканья, ты ждал моего звонка или ещё не ложился? — Голос был весёлый. В нём чувствовалось, что человек, который позвонил Илье, может себе позволить общаться с ним так, как обычно общаются друзья (по крайней мере, автор так общался когда-то со своим лучшим другом, который в итоге сторчался).
— Я человек занятой, а ты вот... С очередной оргии в каком-нибудь московском клубе едешь?
— Нет, что ты! Сегодня обошлось без оргией, да и вообще было как-то скучно. — Человек на том конце был представителем той самой «золотой молодёжи», которая в жизни и дня могла не работать, но отдыхала в дорогих заведениях, выкидывая разные выходки, на которые общественность смотрит как на нечто дикое.
— Раз ты смог найти в меня записной книжке, то значит ты и не пил вовсе? — Илья стучал по клавиатуре, вбивая данные того самого сплава, которые нашёл в Интернете при помощи данных Siri.
— Да, сегодня трезвый. Говорю же, скучно было, даже до бара лень было идти. А вот тебе бы выпить не помешало. Слушай, а ты всё ещё в этом... посёлке городского типа? — В последних трёх словах чувствовалась какая-та насмешка, будто бы это нечто постыдное для состоятельного человека.
— Да, я ещё тут. Вроде как, я сюда переехал.
— Ах, Лыков, Лыков... Недаром говорят, что деньги меняют людей.
— Ну, в твоём бы случае, чтобы измениться, тебе бы по-хорошему нужно их лишиться. — Илья усмехнулся, поняв, что сам того не желая, он смог соорудить предложение в рифму.
— Слушай, а может у меня и получится поменяться, а? — Собеседник явно к чему-то клонит и что-то хочет от Ильи. В ответ на вопрос ему было дано молчание. Собеседник хорошо знал Илью, как и Илья хорошо знал собеседника, который не любил бесполезные вопросы, особенно если их бесполезность очевидна с первых слов. — Заехать думаю к тебе на днях. Хотя... В твоём случае «на ночах», ты же вообще ночное животное теперь.
— Ночью проще работать: тихо, не слепит солнце, легче сконцентрироваться на работе.
— Лыков, — отчётливо повторил собеседник фамилию Ильи, будто бы давая школьнице намёк на то, что нужно «гуглить», — я не понимаю зачем тебе нужна эта... — Он явно хотел сказать что-то нехорошее, как-то грубо назвать занятие Ильи. — Работа. Ты же, мать его, себе можешь позволить что угодно...
— Не начинай. Когда тебя ждать? — Обрубил его на середине Илья.
— Давай в среду заеду к тебе, как раз отец прилетит и самолёт смогу взять.
— Спокойной ночи. — Илья не особо желал дальше продолжать разговор в том русле, в какое его пытались завести, потом быстро решил «слиться».