Глава 31. Будни.
Первый обед императорской семьи после возвращения Акиры прошёл весьма интересно. Двор, собравшийся в большом зале, с любопытством и тревогой наблюдал за происходящим.
Саянж, как всегда, был спокоен и сдержан. Он ел не спеша, но его внимание было сосредоточено на Летиции, которая сидела напротив него.
Летиция, её аппетит явно брал верх. Она быстро поглощала еду, стараясь при этом не нарушать правила.
— Папа, это так вкусно! — сказала она, её голос был полон восторга.
Саянж улыбнулся, его глаза были полны тепла.
— Ешь медленнее, Летиша. Ты же знаешь, что нужно есть не спеша.
Летиция кивнула, но её глаза сверкнули хитростью.
— Но это так вкусно! Я не могу остановиться!
Акира, сидевший рядом, был как с голодного края. Его отсутствие этикета стало заметным для всех. Он ел быстро и с аппетитом, совершенно не обращая внимания на правила.
— Это... это просто великолепно, — пробормотал он, его голос был полон удовлетворения.
Двор, наблюдавший за ним, был в шоке. Они ожидали, что Акира начнёт ворчать или скажет что-то, но вместо этого он просто наслаждался едой.
Авива, стоявшая рядом, казалось, изо всех сил старалась не засмеяться. Её голубые глаза сверкали от смеха, но она понимала, что это противоречит настроению других при дворе.
— Авива, ты в порядке? — спросил Август, его голос тревожно, в нам как всегда чуствовалась забота.
Авива кивнула, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
— Да, просто всё так необычно.
На кухне Кайл, вдали от всех, наслаждался своим пятым вишнёвым пудингом. Его глаза были полны удовольствия, и он совершенно не обращал внимания на происходящее в зале.
— Это просто рай, — пробормотал он, его голос был полон удовлетворения. — Кто бы мог подумать, что вишнёвый пудинг может быть таким вкусным?
Голос со стороны.
— Я не могу понять, как он столько ест. У него какой-то необычный режим питания, и пища быстро переваривается. Хотя по его внешнему виду этого не скажешь.
Трость, облокоченная на стул, на котором сидел Акира, была для него символом его временной слабости. Он надеялся, что с её помощью сможет передвигаться, пока Элиан не найдёт способ вылечить его хромоту.
— Надеюсь, это не навсегда, — пробормота он, глядя на трость — Элиан что-то придумает. Я не могу ходить с этим вечно.
Его мысли были прерваны видом Саянжа и Летиции, которые выглядели очень счастливо.
Акира вспоминал свои детские обеды, которые были далеки от идиллии. Их мать, Виктория, часто устраивала скандалы, требуя чего-то от их отца. Ей было всё равно на детей, и их завтраки, обеды и ужины превращались в пытку.
— Она всегда что-то требовала,— думал Акира, его глаза были полны горечи. — Она кричала, ругалась, а мы сидели и молчали. Нам не было места в её мире.
После её ухода они больше не ели вместе. Их отец, Карл, был слишком занят, чтобы уделять им время. Братья жили обособленно, и их отношения были далеки от идеальных.
— Я постоянно унижал Саянжа, — вспоминал Акира, он думал с сожалением. — Я хотел доказать, что я лучше. Но всё, что я делал, это отдалял нас друг от друга, тогда я был этому рад.
Единственными светлыми моментами были те редкие случаи, когда их отец находил время для них. Он учил их держать меч, рассказывал истории, и на мгновение они чувствовали себя семьёй.
Акира смотрел на Саянжа и Летицию, его глаза были полны смеси зависти и сожаления.
— Он стал таким... заботливым, — думал он. — Он делает всё, чтобы Летиция чувствовала себя любимой. В отличие от нас.
Саянж, заметив взгляд Акиры, слегка улыбнулся.
— Что-то не так, Акира?— спросил он, его голос звучал полным участия и заботы.
Акира покачал головой, его голос был тихим, и безучастным.
— Нет, всё в порядке. Просто... просто вспомнил кое-что.
Акира, вспоминал как одержимый идеей превзойти своего отца, Карла, и обрести силу, которая сделает его непобедимым, отправился в опасное путешествие. Он помнил что нашёл то место, о котором говорилось в древних фолиантах, с помощью старых записей и артефактов, взятых из Императорского хранилища.
— Это место... оно должно дать мне силу, — думал он, его глаза горели одержимостью. — Я стану сильнее, чем отец. Я стану непобедимым.
Он использовал артефакт, чтобы перенестись в это место, не зная, что его ждёт.
Место, куда он попал, было мрачным и опасным. Вокруг него все было искажённым.
— Что это за место? — пробормотал он, его голос звучал начинающейся паникой. — Здесь нет ничего, кроме тьмы и опасности.
Но он не мог отступить. Он шёл вперёд, надеясь найти то, что искал.
В фолианте, который он нашёл, было сказано, что это место дарует силу тем, кто сможет пройти испытания. Но цена этой силы была высокой.
— Сила, которую ты ищешь, будет стоить тебе части твоей души, — гласили слова в фолианте. — Ты станешь сильнее, но потеряешь себя.
Акира, однако, не обратил внимания на предупреждение. Его одержимость была сильнее страха.
— Я готов заплатить любую цену, — сказал он, его голос звучал твёрдо и решительно. —Я стану сильнее, чем кто-либо.
Он выжил в испытании Каэльрона.
Позже в комнате Акиры.
Акира стоял перед зеркалом в своей комнате, его глаза были полны смеси боли и сожаления. Его тело, когда-то сильное и гордое, теперь было покрыто шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю.
— Что я сделал с собой? — пробормотал он, его голос был полон сожаления.
Некоторые шрамы были обычными, следы битв и сражений. Но другие казались проклятыми, их сетчатые завитки словно пульсировали тёмной энергией.
— Эти шрамы... они напоминание о моих ошибках, — думал он, его глаза были полны боли. — Каждый из них — это цена, которую я заплатил за свою глупость.
Его левая нога была особенно усеяна шрамами, каждый шаг напоминал ему о том, через что он прошёл.
Его нос, сломанный ещё в первой битве, был ещё одним напоминанием о его прошлом.
— Этот нос... он сломан, как и моя гордость, — пробормотал он, его голос звучал с ещё большим сожалением.
В его комнате висел старый портрет, на котором он был изображён молодым и гордым. Разница между тем, кем он был, и тем, кем он стал, была очевидна.
— Кто этот человек? — думал он, глядя на портрет. — Он был таким... уверенным. Таким сильным. А теперь... теперь я даже не узнаю себя.
Акира, желая скрыться от всех, бесцельно гулял в саду. Яблони, вишни и озеро создавали умиротворяющую атмосферу, но его мысли были далеки от покоя.
— Что я делаю здесь? — думал он, его глаза были полны сожаления. — Я не могу вернуться к тому, кем был. Но кто я теперь?
Его размышления были прерваны появлением незнакомца.
Высокий и стройный, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и проницательными зелёными глазами, подошёл к Акире. Его светло зеленый костюм с серебряными пуговицами сверкал при свете солнца, а его спокойная улыбка внушала доверие.
— Ваше высочество, — начал он, его голос звучал мягко, был полон уверенности. —Благодарю за возможность предстать перед вами.
Акира, удивлённый появлением незнакомца, посмотрел на него с подозрением.
— Кто вы такой? — спросил он, его голос звучал настороженно.
Август сделал небольшой поклон, его глаза были полны уважения.
— Меня зовут Август фон Лихтенштейн. Я воспитатель вашей племянницы Летиции.
Акира замер, его глаза расширились от удивления.
— Воспитатель Летиции? — повторил он, его голос звучал с ноткой недоумения.
Август кивнул, его голос был спокойным, и все ещё гордо.
— Да, ваше величество. Я имею честь обучать её и помогать ей расти.
В это время Летиция была увлечена занятиями с Кайлом. Саянж, наконец, нашел мага, который внушал ему доверие, и тот должен был помочь Летиции раскрыть свой дар.
Однако, будем честны, он долго искал наставника-мага, как и Августа. Поэтому Кайл решил участвовать в занятиях в качестве няни.
— Кайл, смотри! У меня получается! — кричала Летиция, её голос был полон восторга.
Кайл, стоя рядом, улыбался, его глаза были полны гордости.
— Молодец, маленькая звездочка. Ты быстро учишься.
Акира и Август, тем временем, неспешно гуляли по саду. Их разговор был полон простого обсуждения того, что произошло за время отсутствия Акиры.
— Многое изменилось, — начал Август, его голос звучал мягко, но с ноткой сожаления. — Саянж стал другим. Он многое пережил, и это изменило его.
Акира кивнул, его глаза были полны удивления.
— Я вижу это. Он... он стал заботливым. Таким, каким я никогда его не видел.
Август улыбнулся, его глаза были полны понимания.
— Летиция изменила его. Она стала светом в его жизни.
(Он решил не вдаваться в подробности. Акира в прошлом был известен своим характером, который отличался вспыльчивостью. Если бы он узнал о некоторых разногласиях между Саянжем и Летицией в прошлом, он, вероятно, отреагировал бы агрессивно. Август не хотел, чтобы это стало причиной конфликта).
Акира и Август продолжали гулять, обсуждая события, произошедшие за время отсутствия Акиры.
— А как вы стали воспитателем Летиции? — спросил Акира, его голос звучал с ноткой любопытства.
Август кивнул, его голос был спокойным, но с ноткой гордости.
— Саянж искал кого-то, кто сможет помочь Летиции научить её. Я предложил свою помощь, и он доверил мне это.
Акира задумался, его глаза были полны сожаления.
— Я... я не был здесь. Я не знал, что происходит.
Август положил руку на плечо Акиры, его глаза были полны сочувствия.
— Вы здесь сейчас. И это главное.
Акира, гуляя по саду, вспомнил своё детство. Он вспомнил, как в ссоре пообещал утопить Саянжа.
(Успеем)
— Я был таким... глупцом, — думал он, его глаза были полны сожаления. — Я понимал, что мои слова могут ранить. Я думал что он просто пытается меня затмить.
Его мысли были прерваны видом Летиции, которая играла с Кайлом у озера.
Когда они успели там оказаться? Вопрос интересный, но не новый, лето, жара, духота. Летиция была рада предложению Кайла попрактиковаться у озера. Ведь её дар был весьма многогранен.
Акира подумал о том, чтобы предложить Летиции поплавать в лодке. В это время года прогулки на воде были популярны, но он сомневался, как отреагирует Саянж.
— Сочтёт ли он это провокацией? — думал он, его глаза были полны тревоги. —Не думаю, что он забыл то обещание.
Его мысли вернулись к прошлому, к тому, каким был Саянж до встречи с Сетарией.
Его брат, до встречи с Сетарией, был человеком долга и обязанностей. Он был холодным и сдержанным, и его отношения с Акирой были далеки от идеальных.
— Если бы он остался тем прежним Саянжем, — размышлял Акира, и его глаза наполнились разные эмоциями. — Что бы он сделал со мной? Возможно, он бы не дал мне истечь кровью. А что потом? Обвинил бы в том, что я самовольно покинул императорию, когда должен был оставаться и первым унаследовать трон, и моё отсутствие привело к хаосу?
Но Саянж изменился. Сетария стала светом в его жизни. Как же они сошлись? Акира даже представить не мог, что Саянж пригласит кого-то на танец. А ребёнок говорит о том, что его брат не только танцевал, но и... пел. Он надеется, что Саянж не пел. Акира до сих пор помнит этот скрип, хрип, который не был песней, а напоминал скрип дверей.