А если бы я осталась
Саша сидела у себя в комнате, спиной к двери, лицо уткнуто в колени. Ветер лениво колыхал штору на окне, но в комнате было душно — будто все эмоции, которые рвались наружу, застряли где-то между стенами.
После того, как она вырвалась из объятий Макса и, не сказав ни слова, почти бегом ушла домой, внутри всё будто застыло. Ни слёз, ни злости — просто пустота.
Только спустя несколько часов пришло осознание: он поцеловал её. Макс. Случайно или нет — она не знала. Но не могла забыть, как горели его глаза, как тряслись руки, как будто он всё это время тоже держал в себе столько, что просто не справился.
Она подняла голову, облокотилась на подоконник и уставилась в вечерний город. Машины, свет фонарей, шум — всё как обычно. Только внутри было по-другому. Словно мир теперь не умещался в чёткие границы: школа, грант, цель, маска. Всё пошло трещинами. И она не знала — это плохо или наконец-то правильно.
Телефон тихо завибрировал. Сообщение от Макса. Просто одно слово:
«Прости»
Саша смотрела на экран долго. Потом набрала ответ:
«За что именно? За то, что поцеловал? Или за то, что заставил меня почувствовать, что я живая?»
И стёрла.
Вместо этого отправила:
«Ок»
И выключила телефон.
На следующий день в школе всё было тихо. Саша пришла, как всегда, за минуту до звонка. Выглядела спокойно, маска снова была на месте: прямой взгляд, ровная спина, сухие колкости в адрес Ромы на утренней линейке. Никто бы не сказал, что вчера она чуть не распалась. Никто, кроме Макса.
Он видел, как она избегала смотреть ему в глаза. Как разговаривала с Артуром так, будто всё по-старому. И даже Артур, обычно несерьёзный и громкий, вдруг стал тише. Он подошёл к ней на перемене, сел рядом и тихо спросил:
— Слушай... ты в порядке?
— А с чего бы нет? Я же в образе, — фыркнула она. — Ты бы видел, как я идеально отыграла "абсолютную норму" сегодня утром перед матерью. Оскар мне, Артур. С прицепом.
Он улыбнулся, но тут же стал серьёзнее.
— Саш... Я просто слышал, как твои родители... ну, настаивают на той самой школе. Это правда?
Саша замерла. Потом пожала плечами:
— Они больше не настаивают. Они просто молча собирают документы. И знаешь что? Я решила не мешать им. Пусть думают, что победили. А я просто... проиграла в этот раунд.
Артур посмотрел на неё внимательно.
— Может, ты и правда проиграла, но ты, как обычно, ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Только вот видно — не всё равно.
Она ничего не ответила. Впервые за день — по-настоящему замолчала.
И только позже, уже к концу учебного дня, Макс подошёл к ней, когда она сидела одна в коридоре, сгорбившись, ковыряя пальцами ноготь на большом пальце.
Он стоял, не зная, что сказать. А потом, будто по наитию, достал из рюкзака маленький шоколад и положил рядом.
— Это... За проект. За терпение. За всё. Я не умею говорить красиво. Но я умею вот так.
Саша посмотрела на него. Глубоко. Долго. И впервые за весь день улыбнулась — по-настоящему.
— Ты правда умеешь быть человеком. Неожиданно.
Он усмехнулся.
— У меня хороший учитель. Она любит язвить и не умеет прощать.
— Она звучит как ведьма.
— Она звучит как ты.
Вечером, когда Саша вернулась домой, атмосфера была настороженной. Отец сидел с ноутбуком в гостиной, а мать говорила по телефону. Они оба замолчали, когда она вошла.
— Мы хотели поговорить, — начала Мама.
Саша села на край дивана, бросив рюкзак.
— Хорошо. Только недолго. У меня завтра уроки. И... кое-что важное.
— Мы решили не отправлять тебя за границу, — сказал отец. — Это твоя жизнь. Ты должна сама выбирать.
Саша замерла. Не потому, что не верила — а потому, что так долго ждала этих слов, что уже перестала надеяться.
— Почему?.. — прошептала она. — Почему вдруг?
Мать медленно подошла и села рядом. У неё в глазах блестела влага.
— Потому что мы наконец услышали тебя. Потому что... мы очень сильно ошиблись. Потому что ты права: тебе рано пришлось стать взрослой. И потому что мы хотим, чтобы ты снова стала ребёнком. Пусть хотя бы на немного.
Саша посмотрела на неё. А потом тихо, еле слышно сказала:
— Можно мне обнять тебя?
И мать впервые за многие годы притянула её к себе так крепко, как только могла. Словно боялась, что она снова исчезнет в себе.
Поздно вечером Саша вернулась к себе в комнату, устало сбросив свитер на стул. В голове всё ещё крутились слова родителей, взгляд матери, крепкие руки отца на её плечах. Всё было настоящим — настолько настоящим, что Саша даже не знала, как это удержать.
Она легла на кровать, уставилась в потолок, и вдруг вспомнила Макса. Его голос. Его глаза. Как он вёл себя после той ссоры. Как терпеливо ждал, слушал, подбирал слова. Даже не толкал её — просто был рядом.
И даже когда она рвала в клочья — оставался.
Саша потянулась к телефону и, долго думая, набрала:
«Спасибо за вчера. Не за поцелуй. За всё до него. Не теряй голову, герой.»
Она почти нажала «отправить», но удалила.
Затем набрала другое:
«Ты умеешь терпеть, кто бы мог подумать. За это респект. За поцелуй пока молчу.»
Отправила.
Ответ пришёл почти сразу:
«Я просто прокачал самоконтроль. 10 из 10, согласись. Но вот поцелуй... хм. Интересный побочный эффект.»
Саша закатила глаза и напечатала:
«Ты правда думаешь, что можешь выиграть эту игру?»
Ответ:
«Я её не выигрываю. Я в ней просто задерживаю тебя рядом.»
Она прикусила губу, в груди что-то дернулось.
Напечатала:
«Смелое заявление. Ты в своём уме?»
Ответ пришёл чуть позже:
«Вполне. Просто ты — головокружительная. Даже когда бесишь.»
Саша откинула телефон в сторону.
И прошептала в темноту:
— А ты — упрямый. Но почему-то мне это даже нравится. Немного.
Она не призналась бы в этом вслух. Ни за что. Пока нет.
Но, кажется, внутри неё что-то действительно начало меняться.