Острые углы

Макс не мог уснуть почти всю ночь. Слишком много думал. Слишком много чувствовал. Он давно понимал, что что-то внутри него сдвинулось. Саша проникла в его мир не как гость - она ворвалась туда, как буря. Сначала он хотел ее сломить. Потом - понять. Сейчас же... Сейчас он просто хотел, чтобы она больше не выглядела так, словно в ней не осталось ни капли жизни.

На следующий день он стоял у ворот школы и ждал, когда она выйдет после последнего урока. Саша шла молча, глаза прятала в землю, шаги - твердые, но внутри чувствовалась ломкость. Он шел рядом, не произнося ни слова, а потом, будто выдохнув:

- Поехали ко мне? Отец хотел бы с тобой поговорить. Только... Я уйду. Просто... просто поговорите, ладно?

Она хотела отказаться. Уже собралась отпустить резкое "нет", но усталость победила. Просто кивнула.

Дом Макса встретил Сашу непривычной тишиной. Ни звука, ни грохота телевизора, ни шелеста на кухне - только ровное дыхание пространства, будто оно само затаило дыхание, ожидая, что вот-вот произойдёт что-то важное.

Макс открыл дверь и отступил в сторону.

- Папа у себя, - бросил он, не глядя на Сашу. - Я пойду прогуляюсь. Возвращусь попозже.

Она подняла бровь:

- Бежишь, пока я не сорвалась?

Он едва усмехнулся, устало, без колкости.

- Наоборот. Даю тебе шанс сказать всё, не убивая при этом свидетеля.

Саша ничего не ответила - только прошла внутрь, и с тихим щелчком за её спиной закрылась дверь.

В кабинете отца Макса стояло мягкое, золотистое освещение. Он сидел у окна в кресле, с чашкой чая, и когда Саша вошла, поднял на неё спокойный, но внимательный взгляд.

- Проходи. Не бойся, я не кусаю, - сказал он и указал на кресло напротив.

Саша опустилась, словно осторожно, чтобы не расплескать то, что внутри.

- Макс просил, чтобы я... поговорила с вами, - начала она неуверенно. - Но я не очень понимаю, зачем.

- Затем, что ты молчишь слишком долго. А когда люди долго молчат, в них скапливается невыносимая тяжесть. Я это знаю по себе.

Он сделал паузу, позволяя её глазам встретиться с его. Он не давил. Он слушал.

- Саша, можно я скажу тебе то, что, возможно, тебе никто не говорил?

Она напряглась. Он говорил очень мягко, но слова будто проходили сквозь неё.

- Ты - ребёнок. Ты имеешь право не справляться. Ты имеешь право быть растерянной, злой, уставшей. Ты не обязана быть сильной каждый день. И точно не обязана быть удобной.

Саша чуть не отвернулась. Что-то в ней содрогнулось. Плечи дёрнулись, как от удара, хотя он говорил тихо, с теплотой.

- Я вижу, как ты носишь броню. И она тебе нужна. Я не собираюсь её снимать. Но, может, ты дашь ей немного треснуть? Только здесь. Только на пару минут. Просто побудь не идеальной.

- Я не... - голос её сорвался, - я не знаю, как.

- Знаешь. Просто давно разучилась. Попробуй. Сейчас.

Тишина. Саша сжала руки в кулаки на коленях, словно готовилась к прыжку с высоты.

- Я... я не помню, чтобы мои родители когда-либо были рядом. Они просто... всегда в отъездах. В делах. В вечных звонках. А когда появляются, будто читают по мне отчёты. Мол, успеваемость, поведение, благодарственные письма. Я - их инвестиция, их достижение. А не человек. Не девочка.

Отец Макса слушал, не перебивая. Только кивнул. Один раз.

- Я не знаю, какие у меня хобби. Потому что мне никогда не было когда. Я не знаю, что значит плакать рядом с мамой. Потому что она всегда далеко. Я даже не уверена, что у них есть мои детские рисунки. Может, ассистент сохранил.

- Саша...

- Я сама добилась этого гранта. Я сама каждый день стараюсь не сломаться. А теперь... теперь они решили, что мне будет лучше за границей. Вдали. Одной. Потому что я «неуправляема». А они просто... слишком долго не управляли ничем, кроме своего графика!

Она уже не говорила - почти кричала, с хрипом, срываясь, будто эти слова были зажаты внутри годами. Потом - тишина. И снова она.

- Я просто хочу, чтобы они... хоть раз... увидели меня. Не оценки. Не поведение. А меня.

Он поставил чашку на стол и наклонился чуть ближе:

- Значит, расскажи им. Не как взрослая. А как их дочь. Говори не отчётом. Говори сердцем. Как ты говорила сейчас. И они услышат. Может, не сразу, но услышат.

Саша смотрела на него, как на мираж. У неё впервые было ощущение, что взрослый человек не судит, не поучает, не оценивает. А просто... рядом.

- Спасибо, - выдохнула она. - Я попробую.

В тот вечер Саша вошла в родительскую гостиную и встала напротив них.

Ты приехала? - отец даже не обернулся от ноутбука.

- Мы поговорим, - твёрдо произнесла она.

Мать появилась из соседней комнаты, уже с телефоном у уха.

- Только недолго, Саша. У нас в два...

- Нет. - Ее голос прозвучал чётко. - Вы мне дадите десять минут. Ни больше, ни меньше. И будете слушать.

Родители удивленно переглянулись.

- Вы всегда говорите. Вы планируете. Вы инвестируете. Вы всё решаете. Только вот я - не ваш проект. Я - человек.

Голос дрожал, но Саша продолжала.

- Я сама поступила в эту школу. Сама. Я гордилась этим. А вы? Вы даже не знаете названия моего класса. А теперь хотите отправить меня за границу. Просто потому что я стала «проблемной»?

Отец открыл было рот, но она подняла руку:

- Нет. Слушайте. Я не игрушка. Не идеальная картинка. Я живая. Мне больно, когда вы отсутствуете. Мне обидно, когда вы вспоминаете обо мне только, когда случается что-то неудобное. Я всю жизнь молчала. Больше не хочу.

Мама опустилась в кресло. Лицо её побледнело.

- Я просто хочу, чтобы меня слышали. Не как ученицу с высокими баллами. А как Сашу. Вашу дочь. Которую вы когда-то держали на руках. Помните?

Когда Саша ушла в свою комнату, родители сидели в гостиной ещё долго. Отец снял очки. Мама положила телефон экраном вниз и впервые за долгое время заплакала. Тихо. Беззвучно. Как та, кто вдруг осознал, сколько времени прошло впустую.

Минут через двадцать дверь её комнаты мягко приоткрылась. Саша обернулась. На пороге стояла мать.

Впервые - без строгого костюма, без телефона. Просто женщина, чьи глаза были полны чего-то невыносимо хрупкого.

- Можно?

Саша кивнула.

Мать подошла и села рядом на кровать. Несколько секунд они просто молчали. Потом мама взяла дочь за руку.

- Я правда думала, что, если дам тебе всё, ты будешь счастлива. А ты просто росла одна. Прости меня, Саша. Прости, что я потеряла столько лет.

Саша сжала губы, чтобы не заплакать.

- Я не хочу быть взрослой. Я хочу, чтобы ты просто иногда была мамой.

Мама прижала её к себе и впервые за очень долгое время просто обняла.

- Я обещаю, я попробую. Я тоже учусь.

Поздно ночью. Телефон Саши завибрировал.

Макс:
Ну что, ораторская звезда, кого ты там растрясла сегодня своими речами? Даже меня пробрало, а я в трёх кварталах от тебя был.

Саша:
Скоро ты проберёшься только в психушку, если не перестанешь писать бред перед сном.

Макс:
Это был намёк на благодарность? Какой редкий феномен. Нужно в Красную книгу.

Саша:
Запишу тебя туда первым. Вид «максимус терпеливый». Очень редкий и глупый.

Макс:
Ты просто не хочешь признаться, что я тебе помог.

Саша:
Ты не помог. Ты... создал условия. Я просто воспользовалась.

Макс:
Звучит, как начало научного отчёта. Завтра кстати защита. Не забудь надеть свою маску холодной королевы.

Саша:
Никогда не снимала. Спокойной ночи, Макс.

Макс:
Спокойной, Саша.

Он смотрел на экран ещё минуту. Лёгкая улыбка проскользнула на его лице. Он не был уверен, что происходит. Но точно знал - лёд начал трескаться.