Розовый павлин
· · • • • ✤ • • • · ·
Тишина была такая густая, что хотелось разрезать ее ножом.
Фред, балансируя на задних ножках стула, сверлил взглядом телефон, почти не моргая, а я же уже успел сто раз пожалеть, что согласился на эту затею.
Пыль в этой каморке, кажется, завела с нами личные счеты. Злопамятная сука. Даже спустя неделю после «вторжения» она все еще витала в воздухе, вызывая у меня приступы чихания. Не нравлюсь ей, очевидно.
Взгляд зацепился за стол, покрытый разводами, царапинами и чьими-то рисунками. Мы сперли его вместе со стульями, из старого класса. В горле защекотало, и я едва сдержал чих. Странно, но именно такие мелочи всегда запускали память: стоило уставиться на этот перекособоченный угол, и сразу вставал перед глазами тот вечер, когда мы впервые ввалились сюда и начали «обустраиваться».
До сих пор мне все это казалось каким-то неправдоподобным — слишком серьезным, слишком правильным. Мы с Фредом добровольно занялись уборкой? Вместо того чтобы довести кого-нибудь до истерики, таскали тряпки и куски фанеры? Ничего общего с нами, но, видимо, именно поэтому так врезалось в голову. Хотя даже после всех наших стараний комната по-прежнему выглядела как место для тайных посиделок маргиналов или, на худой конец, массового самоубийства. Зато — наша.
— Мытье окон официально исключаю из списка наших карьерных перспектив, — буркнул тогда Фред, разглядывая мутное стекло с разводами.
— Ты не мыл. Ты возил грязь туда-сюда, — я ковырялся с куском фанеры, который теоретически должен был стать полкой.
Я скользнул взглядом дальше по комнате. Полка, стол, стулья... и старый шкаф.
— Почему тут, мать его, был хорек?! — орал Фред, с ужасом заглядывая в шкаф, и хорек, клянусь, орал в ответ.
Стоило только вспомнить, как дверца тогда дрожала от истеричного визга, и меня снова передернуло. Иногда казалось, что эхо тех воплей все еще было в этих стенах.
А потом была радиоустановка. Наша главная глупость и гордость. Вся заначка, которую мы копили на «забастовочные завтраки», ушла в эту рухлядь. Барахольщик уверял, что «работает, просто чуть подкрутить». Это его «чуть» обернулось для нас тремя днями, двумя ожогами и одним возгоранием.
Фред сперва паял провода над свечкой, уверяя, что знает, что делает. Потом перешел к методу силы и дубасил по корпусу кулаками. В ответ раздался треск искр.
— Оно живое!
— Оно умирает.
Я сидел рядом с ведром воды — не потому что боялся пожара, а чтобы в случае чего облить самого Фреда, если тот вспыхнет от ярости. В какой-то момент он вообще вцепился в провода зубами. До сих пор не уверен, было ли это отчаяние или научный подход.
— Ты уверен, что вообще понимаешь, как оно работает? — спросил я, когда он с надрывом закручивал что-то отверткой в самодельных перчатках из прихваток для котла.
— Понимание — это буржуазное излишество, — ответил он. — Главное, чтобы сработало.
И оно, мать его, сработало. Сначала коротнуло, потом заискрило, потом в углу зашевелилась дохлая муха — и только после этого из динамика стоящего рядом радио, которое «случайно» забыли на лавочке во дворе третьекурсницы, донесся хрип, похожий на предсмертный скрежет, сошедший в тихий гул. Но это был наш хрип. Наш гул. Наш первый эфир.
Я усмехнулся при этой мысли. Перед глазами сразу встал Фред, скачущий вокруг рухляди как обезумевший, и я сам, сидящий с обожженными пальцами, пытающийся понять, куда мы катимся.
Щелк. Я дернулся. В настоящем Фред просто уронил карандаш, и звук слишком громко ударил по тишине. Телефон все еще молчал.
Я вздохнул и снова уставился на диск. А в голове крутилось-вертелось то самое, пьянящее и безнадежное ожидание.
Двумя днями ранее мы изошли на листовки, как последние скряги. Бумагу стащили из кабинета Магловедения — она была с одной стороны уже исписана формулами (кто же знал, что Бербидж увлекается математикой на досуге), так что наш призыв выглядел так: «a²+b²=с²... ХЕР ЗНАТ, КТО ПОМОЖЕТ, НО МЫ ХОТЯ БЫ ОТВЕТИМ...» Фред уверял, что это придает солидности и намекает на интеллектуальный подход.
Эти бумажки мы подкидывали в сумки, прятали в книги. Я лично засунул одну под рубашку какому-то парню из Когтеврана, он аж взвизгнул. Несколько листовок мы развесили у кухни. Это обнаружил домовой эльф еще до того, как мы успели удрать, прочитал и разрыдался, решив, что мы предлагаем психологическую помощь именно ему. Пришлось полчаса утешать и отнекиваться.
Пиком нашего идиотизма стала ночная вылазка. Мы, как два прожженных диверсанта, на четвереньках ползали по спящему замку, чтобы наклеить последние пятьдесят штук. Фред прилепил одну прямо на лоб уснувшему портрету предшественника Дамблдора. Тот проснулся, выругался, но сопротивляться не стал.
Половину из наших листовок мы нашли с утра аккуратно содранными и сложенными в стопочку у входа в Большой зал. Сверху лежала записка неизвестной руки: «Ваше творчество оставляет желать лучшего. — 2 балла с Гриффиндора». Другую половину ученики использовали как подкладку под кривые ножки парт. А одна вообще «засветилась» в руках у МакГонагалл — и тут, клянусь, я впервые в жизни пожалел, что умею писать.
Первый звонок пришел через час после завтрака. Я схватил трубку, сердце колотилось как сумасшедшее.
— Специальное Бюро Решения Нестандартных Ситуаций имени самих себя. Внимательно слушаем, — выпалил я заученную фразу.
В ответ раздался отборный, трехэтажный мат от якобы «расстроенного первокурсника», голос которого уж сильно подозрительно походил на Ли Джордана. Закончилась эта вакханалия предложением физиологически невозможного и кинутой трубкой.
Второй звонок. Девчоночий визг:
— А если я позвоню ночью, вы тоже ответите? — и ржет как ненормальная.
Третий. Кто-то просто дышал в трубку тяжело и страстно, пока Фред не рявкнул: «Меня не заводят астматики!»
Четвертый. Голос, натужно копирующий Дамблдора, прочитал нам лекцию о морали и вреде самодеятельности, но в конце похвалил за креативность. Сейчас мне все больше казалось, что, может, человек по ту сторону и вовсе не пародировал.
Мы сидели, уперевшись взглядом в ненавистный аппарат, который упорно молчал. Возбуждение сменилось недоумением, а потом тяжелой, свинцовой пустотой. Вся наша титаническая работа вылилась в кучу дурацких звонков.
— Может, у всех и правда все хорошо? — предположил я с наигранной легкостью.
— В Хогвартсе? — Фред фыркнул. — Да тут через одного неврозы, комплексы и мания величия. Идеальная почва для нашей гениальной затеи. Они просто... они...
— Они с нас стебутся, — заключил я.
— Мир не дорос, общество глухо, массы не готовы к нашему гению!
— Звучит как оправдание для полных лузеров, — я хмыкнул.
— Нет! Это не мы лузеры, — с непоколебимой уверенностью заявил Фред. — Это они — быдло, не способное оценить порыв великих умов. Мы просто опередили время. Лет на пятьсот.
Телефон молчал. Пыль медленно оседала на аппарат, на стол, на нас самих. Комната, еще вчера бывшая центром вселенной, вдруг стала убогой и тесной. И я понял простую вещь: хуже хаоса, дыма и криков есть только тишина.
И тут звонок.
Мы встретились с Фредом взглядами. В его глазах читалось то же, что и у меня: «Опять? Ну сколько можно?»
Фред с раздражением сбросил ноги со стола и схватил трубку.
— Бюро! — рявкнул он, уже готовый бросить трубку после первого же идиотского замечания. Но его лицо вдруг изменилось. Раздражение сменилось настороженным вниманием. Он прикрыл микрофон ладонью и прошипел мне: — Кажется, настоящий.
Я приподнял бровь, не веря. Фред снова приложил трубку к уху, его голос стал неожиданно деловым, почти серьезным.
— Так, так, помедленнее. С какого урока сбежал? Зелья? И что именно не получается?
Я почти слышал, как в голове Фреда со скрежетом крутятся шестеренки.
— «Вертумнус»? Серьезно? — Фред свистнул. — Это же для третьего курса... Ладно, понятно. И что выходит вместо обычной трансформации?
До меня доносились лишь обрывки фраз и всхлипы. Я пытался вникнуть в серьезность ситуации, исходя из смеси жалости и неподдельного интереса на лице Фреда. Кажется, там что-то воистину страшное. Хотя что страшного могло произойти от такого безобидного зелья?
— О, черт. Понятно. Ну это... оригинально. И все смеются, да? Снейп тоже? Ясно. Сидишь в тупике в подземельях и ревешь? Не реви. Сейчас подумаем.
Он снова прикрыл трубку.
— Джордж, слушай сюда. Первокурсник. Слизерин. Сбежал с урока зельеварения. Практикум по «Вертумнусу» — тому, что должно временно менять внешность.
— И что? — я не понимал. — У него не получается? Ну бывает. Мне кажется, паренек раздувает из мухи слона.
— Все у него получается, — Фред усмехнулся. — Но совсем не то. Вместо того чтобы, скажем, стать блондином, у него... — он сделал паузу для драматического эффекта, засранец — ...вырастают ярко-розовые перья и хвост, как у павлина. И самое неприятное: заклинание не отменяется. Он уже час ходит и прячется в туалете на втором этаже. Однокурсники, естественно, ржут, а Снейп пригрозил, что если он появится на уроке в «таком виде птицы», то заставит его нести яйца на глазах у всего класса.
Я прыснул от смеха.
— Спрашивает, можем ли мы помочь сделать нормальное зелье. Или хотя бы подсказать, как перья убрать.
— Как он умудрился?
— Понятия не имею, — тут уже не выдержал напора смеха Фред, — так что, поможем?
— Да тут и делать нечего, действия зелья пройдет минут за пятнадцать... — но договорить он мне не дал.
— Ты еще тут? — вернулся к телефонной трубке Фред. — Как тебя зовут? Ага, Стивен, смотри, мы с коллегой посовещались и готовы тебе помочь, — я закатил глаза от его пафосности. Тоже мне, «коллеги». — Эффект от зелья в скором времени пройдет, это не долговечная магия, — голос Фреда стал неожиданно спокойным и твердым. — Послушай, Стивен, просто сядь и жди. Дыши глубже.
Он прислушался к чему-то в трубке, и его лицо смягчилось.
— Да, я знаю, что смеются. Пусть смеются. Они и над моими ушами смеялись, пока я не подложил им в пудинг слабительного. — Я фыркнул. Фред сделал паузу, глядя на меня. — Слушай, а расскажи-ка мне, как ты его варил. Пошагово. Мой коллега в этом разбирается лучше. Держи.
Фред сунул мне трубку, прикрыв микрофон ладонью.
— Он сто процентов перепутал этапы, — тихо прошипел он мне. — Выясни какие. Я в этом все равно ничерта не понимаю.
Я взял трубку, чувствуя себя немного неловко.
— Алло, Стивен. Привет. Итак, ты начал с нагрева котла?.. Ага... И порошок корня папоротника добавил до или после закипания?..
Пока мальчик занудно и взволнованно перечислял этапы, я ловил взгляд Фреда. Он был прав — ошибка была в порядке добавления ингредиентов.
— Понятно, — перебил я мягко. — Ты добавил сок луковицы морского лука до того, как раствор стал прозрачным. Его нужно добавить самым последним, иначе реакция пойдет не на внешность, а на... э... частичную анимацию фенотипа. Ничего страшного. Эффект сам пройдет. Просто в следующий раз действуй исключительно по инструкции. И совет: перед тем как выжать сок, хорошенько помни луковицу...
Фред вырвал у меня трубку, не успел я договорить.
— Ты все запомнил, Стивен? — он снова заговорил в трубку, его голос вновь обрел уверенность. — В следующий раз, когда будешь варить «Вертумнус», просто запомни: сок луковицы морского лука — строго в конце, когда жидкость уже стала прозрачной. Да, именно так. А сейчас просто жди. Ровно через пятнадцать минут перья начнут тускнеть и осыплются. Ничего не трогай, просто стряхнешь их и выйдешь.
Пауза. Фред кивал, будто мальчик мог его видеть.
— Ладно, — наконец сказал он. — Сиди, жди. Если что — мы на линии. Да, именно так. Бюро на связи.
Он аккуратно положил трубку и повернулся ко мне.
— Ждем, — коротко бросил он.
Мы ждали. Я пристально следил за стрелкой наручных часов. Фред не сводил глаз с телефона.
Ровно через пятнадцать минут телефон снова зазвонил. Один короткий гудок. Фред снял трубку.
— Да, Стивен?
На его лице расплылась улыбка. Он не сказал больше ни слова, просто слушал, кивая, а потом мягко положил трубку.
— Все?
— Все, — Фред откинулся на спинку стула. — Перья осыпались. Вышел как ни в чем не бывало. Поблагодарил. — Он хмыкнул. — Говорит, в следующий раз будет внимательнее читать инструкцию.
· · • • • ✤ • • • · ·
Вечером, по дороге в Большой зал, мы с Фредом зазевались и оказались позади группы слизеринских первокурсников. Их черные мантии мелькали перед нами, а голоса, гулкие и возбужденные, звенели под сводами коридора.
— ...и он сказал, сок луковицы чего-то там — строго в конце! — раздался знакомый, уже без следов слез голос. — А я-то его чуть не в самом начале швырнул в котел!
Мы с Фредом замедлили шаг, переглянувшись.
— И что, Стивен? Помогло? — спросил кто-то из его друзей постарше.
— Еще как! — мальчик засмеялся. — Я вернулся, сварил зелье, а Снейп как упрется в меня взглядом... Я думал, сейчас как вышвырнет из класса... А он хмыкнул и говорит: «Поразительно, мистер Кэрроу. Пять очков Слизерину», — писклявый голос Стивена парадировал манеру Снейпа, причем удачно.
Я почувствовал, как у меня лицо само собой расплывается в улыбке. Фред толкнул меня локтем в бок, его глаза сияли.
— Слышал? — прошипел он. — Пять очков. От Снейпа. Мы не только павлина спасли, мы еще и Слизерину очки принесли. Кому скажи — не поверят.
— Главное, что парень не опозорился, — пожал я плечами, стараясь сохранить невозмутимость, но тоже не в силах сдержать улыбку.
— Главное? — Фред фыркнул. — Главное, что наше Бюро работает! Мы только что официально помогли первому клиенту.
Он выпрямился, с важным видом одернул рукав рубашки.
— Что ж, мистер Уизли, — сказал он, подражая заносчивой манере Перси. — Похоже, мы в деле. Общественность оценила наш профессионализм.
— Да уж, — я хмыкнул. — Теперь только жди, когда к нам выстроится очередь из слизеринцев с проблемными зельями, а Снейп нам лично грамоты выпишет.
— Пусть попробует не выписать, — Фред щелкнул пальцами. — У нас есть компромат. Мы знаем, что он может хвалить. Это же почти неприлично!
Мы зашли в Большой зал, где уже стоял гул голосов и звон посуды. Проходя мимо стола Слизерина, я мельком заметил Стивена — он что-то оживленно рассказывал соседу, размахивая руками, и выглядел совсем не так, как тот испуганный голос в трубке.
Фред поймал мой взгляд и беззвучно прошептал, изображая ужас:
— О нет! Мы... Мы же совершили... добрый поступок. Мама будет в шоке.
— Знаешь, что?
— Что?
— Может, ты и прав. Может, это даже лучше, чем утки в Большом зале.
Фред задумался на секунду.
— Почти, — согласился он. — Но ненамного. И, если ты не заметил, дорогой братик, я всегда прав!
Примечания:
СБРНС только начинает свою работу, и первый звонок уже доказал: никакая проблема не слишком странная.
А теперь небольшое задание для читателей: кто, по твоему мнению, позвонит следующим? И с какой проблемой обратится к Бюро?
Придумай свой вариант — возможно, именно он станет основой для следующей главы.
Ссылка на тг: https://t.me/we_a_slay
С нетерпением жду тебя там!