Мы не знали, во что влезаем, но влезли по уши
По словам мамы, у нас с Фредом всего одна по-настоящему идиотская черта — патологическая потребность лезть туда, куда нормальные люди даже смотреть боятся. И обычно это заканчивается либо травмпунктом, либо выговором от МакГонагалл. Сегодня все шло к обоим вариантам одновременно.
— Ты точно уверен, что у тебя получается? — Я оперся о стену, устало глядя на брата, который уже пятнадцать минут трахал замочную скважину заколкой. Ну ладно, не буквально. Но по звуку — почти.
— Я уверен, что получается, что мы конченые идиоты, — буркнул Фред.
Мы пробовали все.
Сначала — заклинания. Алохомора, Аберто, Диссендиум, Систем Апперио, Портоберто не помогли.
Может, мы бы попробовали еще несколько вариантов, если бы в книге заговоров и заклинаний не вырвали страницы именно из главы по отпирающим заклинаниям. Наверное, тогда, на первом курсе, мы пустили те листы на что-то более важное и интересное, чего, само собой, уже и не вспомню, раз решили оставить себя и последующих представителей Уизли без этой информации.
Дверь не шелохнулась и от Бомбардо. Даже не пискнула.
Потом была грубая сила: Фред с разбега врезался в нее плечом. Потом я. Потом мы вместе. Результат — синяк у него, ушиб у меня.
Мы даже пытались выкурить замок: поджигали в нем порох, засовывали петарды, поджигали саму дверь, засовывали петарды под нее. Ничего. Только вонь и закоптившийся камень вокруг двери.
Теперь осталась шпилька. Хотя надежд у меня на нее было немного.
— Прямо сейчас, — пробормотал Фред, выпрямляясь и массируя шею, — я мог бы спать на астрономии.
— Вместо этого ты сидишь на холодном каменном полу, потный, злой и униженный дверью.
— И что это говорит обо мне, Джордж?
— Что у тебя отличные приоритеты.
Он снова склонился к замку. Шпилька под его пальцами дрожала, как испуганная девственница.
— Давай, родная, — бормотал он. — Дай нам шанс. Мы, между прочим, сбежали с абсолютно легального времяпрепровождения, чтобы трахать себе мозг, так что прояви уважение.
— Угу, Синистра сейчас в панике: куда делись два лучших ученика.
— Думаю, за наше отсутствие она нас еще и похвалит.
И вот в тот момент, когда шпилька хрустнула так, что я уже собирался отойти на случай, если он взорвется, — щелк. Замок поддался. Тихо.
Мы оба замерли.
— Ты это слышал? — прошептал Фред.
— Это было...
— Унизительно.
Он медленно открыл дверь.
— Я трижды чуть не выбил себе плечо ради этой сраной двери, — сказал Фред. — И что мы получаем? Комнату. С пылью. Поздравляю нас, мы — идиоты.
— Последняя неизведанная комната в Хогвартсе, — добавил я. — И мы, конечно же, нашли в ней...
— ...нихрена, — закончил он.
Мы вошли внутрь.
Комната оказалась крошечной — чуть больше чулана для швабр — пять шагов в длину и немного меньше в ширину, с низким потолком, на котором висели клочья паутины. Пыль лежала таким плотным слоем, что наши следы выглядели как первые шаги на лунной поверхности. В углу валялись обломки чего-то деревянного: возможно, стула, возможно, останков предыдущих исследователей. Пахло здесь как в подвале заброшенного дома: пылью, старыми тряпками и чем-то подозрительно химическим. Воздух стоял.
Я чихнул три раза подряд. Фред, вместо сочувствия, тут же начал рисовать на стене писюны пальцем, оставляя за собой дорожки, как лыжник на снегу.
— Ты можешь нарисовать что-то более осмысленное? — спросил я, вытирая нос.
— Это и есть осмысленное, — он закончил шедевр, шагнул назад и, склонив голову, критично оценил пропорции. — Искусство должно отражать реальность.
Комната была пуста. В смысле, совсем. Большое окно и один-единственный стол, который, по всей видимости, держался на проклятиях и воле судьбы. На нем стоял телефон.
Чертов телефон. Настоящий маггловский — тяжелый, пыльный, с диском для набора цифр.
Фред свистнул, пнув ногой стол. Пыль клубами поднялась в воздух.
— Ты когда-нибудь задумывался, зачем волшебникам вообще эти штуки?
— Ну, знаешь, для атмосферы, — я провел пальцем по корпусу, оставляя в пыли борозду. — Чтобы магглорожденные не скучали по цивилизации.
— Или чтобы мы с тобой с ума сходили, — он наклонился ближе, разглядывая диск. — Помнишь, на третьем этаже, возле библиотеки?
— Ага. И рядом с кухнями.
— И в Северной башне.
— И в Западном крыле.
— И все с одной кнопкой.
— И никто никогда не отвечал.
Мы переглянулись.
— Ты думаешь... — начал я.
— Этот может быть главным, — закончил он тихо. — Типа центрового. Телефонный мозг.
— Надо проверить.
Фред схватил трубку и приложил к уху. Тишина. Ни гудков, ничего.
— Хм. Не похоже, чтобы он звонил куда-то.
— Может, он принимает звонки? — предположил я. — Все те телефоны в школе... может, они звонят сюда?
Глаза Фреда загорелись. Он швырнул трубку на рычаг.
— Жди здесь!
Он вылетел за дверь, и я остался наедине с комнатой, которая внезапно перестала казаться просто чуланом. Я сел на стол.
Тишина.
— Ну, давай, Фред, — пробормотал я минуты через две, как Фред исчез в проеме. — Дай мне повод гордиться твоей дурью.
И, как по заказу, телефон зазвонил.
Ни противно, ни резко. Глухо, с каким-то утробным дребезгом. Но звонил. Сюда.
Я чуть не слетел со стола от неожиданности, но поднял трубку.
— Алло, горячая линия по вопросам дегенерации, слушаю.
— Блять, Джордж, работает! — Голос в трубке был искажен, но узнаваем с первых нот. — Это работает!
Я рассмеялся, разваливаясь на столе:
— Значит, все эти годы, когда мы слышали звонки в коридорах...
— Они звонили именно сюда! — перебил Фред, и по шуму в трубке я понял, что он уже несется обратно. — Жди, я...
Щелчок. Звонок прекратился.
Дверь распахнулась через несколько минут. Фред влетел, запыхавшийся, с глазами, горящими как у маньяка.
— Мы нашли центр всей этой телефонной дури! Представляешь, что это значит?
— Что мы потратим еще полгода, пытаясь понять, зачем волшебникам телефон? — я оперся на локоть, так и не вставая со стола. — У нас же есть совы, метлы, каминные сети...
Фред ухмыльнулся своей самой мерзкой ухмылкой и уселся на подоконник, оперевшись на стекло:
— О, Джордж... А представь, если это не для обычных звонков?
— А для чего тогда? Для... — я замер, увидев, как его брови поползли вверх. — Нет. Ты не думаешь, что...
— Секс по телефону, братец!
— Ты хочешь сказать, что все эти годы в Хогвартсе была линия для грязных разговоров, а мы не знали?
— Представь: какой-нибудь застенчивый семикурсник звонит, краснеет, бормочет что-то про «волшебные палочки»...
— ...а на другом конце провода — домовой эльф.
— Или Филч.
— Или Дамблдор.
— «Алло, Албус, это снова я, расскажи, как ты представляешь себе тролля в чулках...»
Мы оба скривились.
— Ладно, не надо.
Мы замолчали. Каждый погрузился в свои мысли, не спеша высказываться первым. В комнате было душно, даже пыль, казалось, села и выжидающе уставилась на нас.
Фред ковырял пальцем камень на краю откоса.
Я просто лежал. Думать не хотелось. Особенно после всего этого квеста с дверью.
— Ладно, — сказал Фред, наконец. — Предположим, это не для секса.
— Уже прогресс.
— Но все равно — кому это вообще понадобилось? Зачем ставить телефон в комнате, где даже бумаги нет?
— Может, раньше тут был кабинет? Или допросная? Или пыточная...
— За плохие оценки по зельям? — он скривился. — Снейп бы оценил.
Фред хмыкнул, уставившись сначала в свод над собой, потом на меня, а потом и на телефон:
— Не, серьезно. Кто вообще будет пользоваться этой штукой? Даже если мы раскопали центр всей телефонной паутины Хогвартса... и что?
— Ну... можно было бы сюда водить кого-нибудь из девочек на свидания. Типа — «пойдем, покажу секретную комнату».
— Очень оригинально. Особенно если тебе не нравятся свидания.
Я закрыл глаза. Мозг скис.
— Или можно запустить рубрику: «Позвони и услышь, как тебя оскорбляют за деньги».
Фред приподнялся, уставился на меня.
— Оскорбляют... за... деньги?
— Ну, можно не за настоящие. За фантики, жетоны... очки факультета.
Он задумался.
— Блин. У нас же даже нет шкалы ценностей. Практически все, что мы делаем, и так бесплатно. Или, наоборот, нам за это дают по шапке.
— Приятная стабильность.
Он снова сел на подоконник. Потянулся к телефону, повертел трубку в пальцах.
— А если... — начал он.
Я поднял бровь.
— Только не снова про секс.
— Нет. Слушай. Просто... Что, если люди будут сюда звонить? Ну вот просто. По приколу. Чтобы спросить что-то странное. Или признаться. Или пожаловаться.
— То есть как в исповеди?
— Нет, как в горячей линии. Типа — «Привет, у меня проблема, и я не знаю, с кем это обсудить».
— А мы такие — «спасибо, что выбрали службу ебанутых».
Он ухмыльнулся:
— Именно. Никакой гарантии, что мы поможем. Но хотя бы выслушаем. Или отговорим. Или предложим что-то настолько идиотское, что человек забудет, о чем вообще говорил.
Я сел.
— Погоди. То есть ты хочешь сделать... линию помощи?
— Да.
— С нами на другом конце?
— Да. Гениально же.
Я уставился на него.
— Это худшая идея, которую ты предлагал после уток в Большом зале.
— Ну а вдруг зайдет?
— А зачем?
Он замолчал. Снял трубку. Послушал тишину. Потом сказал в нее:
— Ради того, чтобы хоть раз не просто разрушить все, а — помочь.
— Это звучит... — Я задумался. — Это звучит подозрительно альтруистично. Тебя точно не подменили?
— Помогать весело, если делать это по-своему. Без морали. Без правил. Просто брать хаос других людей — и добавлять туда наш. Чтобы либо стало лучше, либо хотя бы не скучно.
Я молчал пару секунд. Потом пожал плечами:
— В крайнем случае, сожгем эту комнату.
— И телефон.
— Вместе с телефоном.
Мы переглянулись. Решение было принято.
— Ладно, — сказал я. — Но тогда нам нужно название.
— «Горячая линия братьев Уизли»?
— Слишком просто.
— «Служба непрошеных решений»?
— Может, что-то пафоснее?
— «Бюро спасения от твоих тупых поступков»?
— Официальнее?
— «Специальное Бюро Решения Нестандартных Ситуаций имени самих себя»?
Я моргнул.
— Звучит напыщенно, пафосно, нелепо...
— Идеально, да?
— Да.
Мы пожали друг другу руки.
Примечания:
Ну вот и конец начала новой истории, ахаха.
Поделись, понравилась ли тебе глава? Что думаешь о всей этой затее с телефоном?
А теперь важный вопрос: кто, по-твоему, позвонит в СБРНС первым? И с каким вопросом?
Можешь предложить свой вариант — вдруг именно он станет основой для следующей главы.
Не стесняйся, Фред и Джордж ответят на все (ну или постараются).
Ссылка на тгк: https://t.me/we_a_slay С нетерпением жду тебя там!