СЭМ

Эллисон

Частный терминал был практически пустым. Ни людей, ни очередей, ни объявлений о задержках. Только мягкий свет, кожаные кресла и фуршетный стол с закусками.

Виктор сидел в углу, на кресле у окна, листая какой-то финансовый отчет и куря сигару. Он не смотрел на меня, давая мне пространство. И я была благодарна ему за это.

Я стояла у окна. За ним черная взлетная полоса, усыпанная маленькими огоньками. Наш самолет готовили к взлёту. Я видела, как подъехала машина с нашим багажом.

— Элис?

Трисс стояла между двумя стеклянными дверьми, за ней показался Роб. Их лица раскраснелись, поэтому я поняла, что они бежали через весь аэропорт.

– Ты же не думала, что мы.... мы не приедем попрощаться. — Подруга запрыгнула на меня, обнимая. Роб смущенно стоял позади, явно ожидая свою порцию обнимашек.

— Я надеялась на это, — сказала я, обнимая Трисс в ответ. — Прощаться так тяжело.

— А ты не прощайся, — она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Скажи «до свидания».

Я не ответила. Потому что мы обе знали: это не «до свидания». Хотя это зависело лишь от нас.

Трисс отпустила меня. Я повернулась к Робу.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и впервые за всё время я видела его растерянным. Такой большой, серьёзный мужчина — и вдруг как мальчишка.

— Иди сюда, — сказала я и сама шагнула к нему.

Он обнял меня — осторожно, боясь раздавить. Я чувствовала, как напряжены его плечи. Как он сдерживается.

— Ты присмотришь за ней? — тихо спросила я, уткнувшись ему в плечо.

— Конечно, Эллисон.

Я отстранилась. Посмотрела на него. На Трисс.

— Я буду писать. Звонить. Обещаю.

— Не обещай, — сказал Роб. — Просто делай.

Трисс всхлипнула. Роб молча положил руку ей на плечо.

К дедушке подошел сотрудник терминала.

— Мистер Блэквелл, самолет готов к вылету. Мы ожидаем Вас на борту. Пройдите за мной.

Виктор поднялся, затушил сигару. Кивнул мне.

— Пора.

Я взяла сумку. Посмотрела на Трисс. На Роба.

— Я люблю вас, — сказала я.

— Мы тебя тоже, — ответила Трисс.

Я заключила их в объятия. Я была рада, что они были здесь, рядом. Мы не могли сдержать улыбки, хоть и нам было грустно расставаться. Я крепче прижала их к себе. Возможно, в последний раз.

Я разжала руки. Трисс вытерла глаза — быстро, будто стыдясь слёз. Роб стоял ровно, только челюсть сжата — единственное, что выдавало его эмоции.

— Лети, — сказал он. — А мы здесь... будем ждать.

Я кивнула. Развернулась. Сделала шаг, второй.

Уже подходя к выходу, я всё-таки обернулась.
И, кажется, увидела самую красивую сцену любви в своей жизни. Беатрис плакала, а Роб вытирал её слезы. Она посмотрела на него, он на неё. Они поцеловались. Возможно это было впервые. Или же я пропустила эту маленькую их историю за своими проблемами.

Я улыбнулась и прошла на посадку.

Холодный ветер ударил в лицо. Я вдохнула его полной грудью и догнала Виктора, взяла под руку. Он не сказал ни слова, только накрыл мои пальцы своей ладонью — сухой и тёплой.

Самолёт стоял у трапа — белый, сверкающий в огнях взлётной полосы. По сравнению с регулярными рейсами он был маленький. Только для нас двоих.

Трап мягко пружинил под ногами. Наверху, у входа, нас ждала стюардесса с вежливой улыбкой и безупречным видом.

— Добро пожаловать на борт, мистер Блэквелл и мисс Монтгомери.

Мы зашли внутрь. Виктор опустился в кресло у иллюминатора, расстегнул пиджак, устало откинулся на спинку. Я села напротив.

— У тебя есть время передумать, — сказал он, не глядя.

— Я не передумаю.

Он кивнул. И больше ничего не сказал.

Двигатели загудели, и тяга мягко вжала меня в кресло. Огни взлётной полосы за окном превратились в размытые полосы. Терминал с двумя маленькими фигурками у стеклянных дверей становился всё меньше. Я не могла разглядеть их лица — только знала, что они смотрят.

Я смотрела в иллюминатор, пока огни Нью-Йорка не стали точками, а потом и вовсе исчезли в облаках.

Самолёт набрал высоту, и в салоне стало совсем тихо. Только равномерный гул двигателей за тонкой стенкой.

Включила музыку и закрыла глаза,и представила, как завтра утром войду в дом деда с видом на Темзу. Как открою окно. Как вдохну лондонский воздух.

И вдруг меня накрыло.

Тошнота подкатила к горлу внезапно. Я зажала рот рукой, но это не помогло. Внутри всё сжалось.

Я вскочила. Виктор вздрогнул, открыл глаза.

— Элис?..

Я не ответила.

Бортпроводница что-то спросила, но я уже не слышала. Я просто бежала — по проходу, мимо кресел, к маленькой двери в конце салона.

Туалет был тесным. Я закрыла за собой дверь, прислонилась к стене. Голова кружилась. Колени дрожали. Меня вырвало.

Я стояла на коленях перед унитазом, держась за холодный край. Тело сотрясалось. Сухие спазмы, горечь во рту, нелепая тошнота, которая не могла быть отравлением.

Я сползла на пол, прислонилась спиной к стене. Обняла колени. Уткнулась лицом. Закрыла глаза.

В темноте — его лицо. Не то, каким я его оставила. То, каким он был. Улыбающийся. Наглый. Он держал сигарету и смотрел на меня. И его слова тогда на крыше, в нашу первую встречу. «Барби, ты ещё не замёрзла?»

Я плеснула в лицо холодной водой. Вытерлась бумажным полотенцем. Сделала глубокий вдох. Выдох. Потом открыла дверь и вышла в салон.

Бортпроводница с тревогой смотрела на меня.

— Всё в порядке, мисс? Принести воды?

— Да, пожалуйста, — сказала я. — И что-нибудь от тошноты.

Она кивнула и ушла.

Я вернулась на своё место. Виктор не спросил ничего. Только молча подвинул мне стакан с водой, который уже стоял на столике.

Я взяла его. Сделала глоток.

За окном по-прежнему была тьма. Но тошнота отступила. Осталась только пустота.

Я откинулась в кресле, закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Не думать. Не вспоминать. Не надеяться.

В наушниках заиграли первые аккорды. Amistat — "The Night We Meet".

«Take me back to the night we met...»¹⁰

Воспоминания нахлынули волной. Сэм на крыше, сигарета в руке, наглый взгляд. Тогда я не знала, что его наглость превратится в заботу, а насмешки — в те редкие моменты, когда он был по‑настоящему откровенен.

Я посмотрела в иллюминатор. Облака расступились и большой океан показался из-за них. Лондон ждал меня. Он уже был ближе, чем тот человек, который остался за тысячи миль, который научил меня чувствовать так сильно, что боль и радость стали почти неразличимы.

«I'm not looking for a new love. I'm just looking for the night we met»¹¹

Я улетала, а та ночь осталась там с ним. Навсегда.

Сэм

Экран телефона вспыхнул от сообщения, и я взглянул на время. 21:02. У меня было ощущение, что я опоздал, но я не мог понять куда.

Затем я перевёл взгляд на отправителя, это был Рэй. Он спросил, где я и в порядке ли я, на что я быстро набрал ответ.

Сэм: Всё хорошо. Пытаюсь понять, где я. Напишу позже.

Он ответил сразу же.

Рэй: Просто отправь геолокацию, я заберу тебя.

Послушно выполнил его просьбу.

Друг приехал ко мне где-то через пол часа. Я расплатился за номер и вышел на улицу. Вставил сигарету в зубы, никотиновый дым заполнил легкие. Рэй стоял облокотившись о свою машину, тоже курил.

— Я думал, что ты уже не в этом мире. Как ты здесь оказался?

— Думаешь, я что-то помню? — Ответил и выпустил дым над собой, запрокинув голову.

— Удобно, что ты не помнишь, но я тебе напомню.

— Этого ещё не хватало.

Он затушил сигарету и посмотрел на меня.

— Ты должен знать, что ты натворил вчера. — Рэй шагнул ближе. — Ты напился в хлам. Я приехал к тебе, пытался утихомирить. Ты меня не слушал. Поехал в этот чёртов клуб, нажрался там ещё больше. А потом...

— Потом что? — спросил я.

— Потом уехал с какой-то женщиной. Я хотел тебя остановить, но ты меня послал. Сказал, чтобы я отвалил.

— Это я уже понял, когда проснулся. Судя по её записке, ничего не было.

— Было. В кабинке туалета. — Рэй схватился за голову. — Боже Сэм. Я думал, что у тебя с Элис всё серьёзно, а ты просто предал её. Просто...

У него не было возможности договорить, я сорвался и перебил его.

— Она бросила меня! — кричал я.

Рэй вздрогнул. А я продолжал.

— Ей не нужен такой мужчина, как я, с криминальным прошлым. Который врёт. Который не может сказать правду, даже когда его просят.

Я замолчал. Провёл рукой по лицу.

— Забавно, да? Я хотел измениться. Ради неё. Я правда хотел. Думал, если я стану другим, если завяжу с этим дерьмом... она останется. — Я лишь усмехнулся. — А она ушла.

Рэй сделал шаг ко мне, но взмахом руки я его остановил.

— Они все уходят. Все кого я люблю. Ты не знаешь, но я тебе расскажу. Моя мама умела, когда мне было шесть лет. Её убили на моих глазах. Все думали, что я легко переношу это, поэтому отец просто начал пропадать на своей работе, а брат вырос и уехал от нас. Мне нужны были они, чтобы эта боль была хоть чуточку меньше, но они закрылись и отстранились. И я нашел семью на улицах. — Я чиркнул зажигалкой и снова закурил. — Разве я выбирал каким мне стать? Жизнь всё решила за меня.

— Сэм... — начал Рэй, но я не дал ему закончить.

— Не надо. Не надо меня жалеть. Не надо говорить, что всё будет хорошо. Потому что не будет. Не будет хорошо. Никогда.

Я затянулся. Дым обжёг лёгкие. Я смотрел в ночное небо — чёрное, пустое, без единой звезды.

— Она ушла, Рэй. По-настоящему. На этот раз — всё. А я... Я люблю её, — сказал я полушепотом. — Я люблю её так, что готов был сдохнуть за неё. Но она не просила меня умирать, она просила правду. А я... я просто не умею. Не умею быть честным. Не умею быть хорошим. Я пробовал. Ради неё. Но, видимо, поздно. Слишком поздно.

Рэй молчал. Только смотрел на меня — без жалости, без осуждения. Он просто был рядом, как и свойственно другу.

— Теперь я не нужен ни своему миру, — сказал я в пустоту. — Ни её. Никому.

Я бросил окурок на асфальт, растоптал.

— Поехали, — сказал Рэй. — Хватит.

Я кивнул. Не знал куда мы едем, просто сел в машину. Рэй завёл двигатель. Я смотрел в окно на огни мотеля, которые удалялись.

— Спасибо, что приехал, — сказал я.

— Заткнись, — ответил Рэй. И это было лучшее, что он мог сказать.

Я откинулся на сиденье. Закрыл глаза.

Машина ехала в ночь, а я боролся с мыслями в голове. Я думал о том, что всё, что я знал о любви было ложью, или же я сам оказался ложью. Почему я просто не могу не думать? Хотя бы минуту? Хотя бы сейчас? Но мысли лезли, будто кто-то открыл дверцу муравьиной фермы.

Открыл глаза. На часах на приборной панели мигало 21:47.

— Рэй, — сказал я.

— Что?

— Ты когда-нибудь терял кого-то, без кого не мог дышать?

Он молчал несколько секунд. Потом ответил:

— Терял и научился дышать заново. Не сразу, но научился.

— А если я не научусь?

— Научишься, — сказал он твёрдо. — Ты Сэм Клиффорд. Ты всегда выживал и сейчас выживешь.

Я усмехнулся, но не ответил.

Ночной Нью-Йорк проносился в окнах. Мой родной город, который без Эллисон уже стал чужим. Миллионы огней и ни одного моего.

Конец первой книги

———

¹⁰ «Take me back to the night we met...» — Верни меня в ту ночь, когда мы встретились (перевод)

¹¹ «I'm not looking for a new love. I'm just looking for the night we met» – Я не ищу новую любовь. Я просто ищу ту ночь, когда мы встретились.