Дыхание Атлантиды

Ингрид

Эрика не было около пятнадцати минут. Мы забеспокоились и решили больше не ждать. Папа отправился искать его, и я хотела увязаться за ним, но поняла, что своим присутствием только усугубила бы ситуацию Эрика, поэтому осталась ждать в машине с мамой.

В ожидании мы едва не лишились рассудка. Спустя двадцать минут мама собиралась пойти за ними, но именно в тот момент они вышли из леса.

Эрик выглядел просто ужасно. Всё его лицо было исцарапано, одежда испачкана и местами порвана, будто он только что с кем-то подрался. Неужели это все случилось из-за меня?

Папа сел на переднее сидение, а Эрик сел рядом со мной, на свое место. Мама тут же достала пачку влажных салфеток, протянула их мне и стала расспрашивать, что случилось.

— Ты подрался? — испугалась мама.

— Нет, просто упал, — Эрик покачал головой.

Я достала салфетку и стала осторожно водить ею по лицу Эрика, чтобы избавить его от грязи и крови. Мне было страшно. Что, если, почувствовав мои прикосновения, он снова заведется?

Когда я коснулась раны на его скуле, с губ Эрика сорвался приглушённый стон, и он сжал зубы от боли. Так сильно защипало рану химическими веществами, которыми была пропитана салфетка. Сначала я испугалась, что он снова начнёт злиться, но этого не произошло. Возможно, его сдерживала боль. А может, что-то другое.

— Куда ты упал? — спросила мама.

— Скатился в овраг, — ответил вместо Эрика папа. — Он молодец. Могло быть хуже. Сидел на соседнем холме прямо перед каменистым пляжем и держался за голову.

Эрик сидел около моря? Мое сердце билось через удар. Как он оказался около моря? Мы находились довольно далеко от него. Что заставило его так бежать?

Моя рука так и замерла около виска Эрика. Я испуганно смотрела ему в глаза. Что ты там делал?

Лавранс прочитал в моем взгляде немой вопрос.

— Поговорим об этом позже, — прошептал он так, чтобы родители не услышали.

— У него может быть сотрясение, — забеспокоилась мама. — Мы не можем продолжать путь. Нужно остановиться в каком-нибудь мотеле и отдохнуть. Найти врача и...

— Мне не нужен врач! — наотрез отказался Эрик.

Если бы мы только могли сказать кому-нибудь правду.

***

К тому времени как мы добрались до придорожного мотеля, уже стемнело. Несмотря на то, что Эрик заверял, что чувствовал себя хорошо, родители сняли двухкомнатный номер на одну ночь. В одной комнате поселились мы с мамой, в другой — папа и Эрик.

Всё было хорошо, если бы не одна мысль, мешающая спокойно жить.

У Эрика не случилось приступа от моих прикосновений, как было раньше. Я тоже ничего негативного не почувствовала.

Но было кое-что ещё.

Вместе с гневом исчезли и воспоминания. Контакт был, но мы ничего не вспомнили даже от того, что касались голой кожи друг друга.

Наш номер находился на втором этаже, но мы спустились на первый, чтобы поесть в кафе. Это было тёплое, уютное помещение. Здесь стояли несколько столиков и все они были свободны. Из бывалого проигрывателя вырывались звуки, напоминавшие музыку, но, даже так, здесь было слишком тихо, — кроме нас и официантки здесь никого больше не было — так что разговор нам пришлось отложить.

Пока мы ужинали, я то и дело ловила себя на мысли, что хотела причинить Эрику боль. Пока это было не сильным желанием, поэтому я вышла в туалет, чтобы не подпитывать гнев. Я смотрела на своё отражение, и обратила внимание на то, какие мысли то и дело посещали мою голову в те моменты.

Интересно, Эрик считал меня красивой?

Как глупо! Почему меня вообще волновало его мнение?

«Если мы целовались, это ничего не значит» — в очередной раз напомнила я самой себе. Это не должно было иметь хоть какое-то значение для нас обоих. Мы сделали это исключительно для того, чтобы вспомнить.

Было похоже, будто меня «отпустило» это чертово желание убивать. Я заправила прядь черных волос за ухо. Наверное, Эрику так больше понравится... Я прогнала эту мысль и вернула прядь на то место, где она и была до этого. Ободряюще улыбнулась себе в зеркале и вернулась в кафетерий.

— Ты в порядке, милая? — спросила мама, пододвигая ко мне чашку горячего шоколада. — У тебя усталый вид.

— Всё нормально, — Я вздохнула и провела ладонью по лбу. — Просто я и правда устала. Наверное, пойду наверх. Приму душ. Лягу спать пораньше.

— Да, я тоже, пожалуй, пойду, — Эрик вскочил с места, так и не допив свой зелёный чай и оставив пирожное нетронутым. — Вымотался за сегодня.

Родители переглянулись. Не сложно было догадаться, о чем они подумали. Двое семнадцатилетних подростков ночью в одной комнате. Стоит ли отпускать их вдвоём? Наверное, они поняли, что я уже достаточно взрослая, чтобы не делать глупостей, потому что мама кивнула:

— Хорошо. Мы совсем скоро к вам поднимемся.

В ее голосе послышалось предупреждение, в котором я не нуждалась. Я закатила глаза. Мы не дети. Мы не станем заниматься непристойностями при первой же возможности, как это делают некоторые глупые подростки. Нам не по четырнадцать лет. Приятно знать, что моя собственная мать обо мне столь невысокого мнения.

Я резко отвернулась и зашагала к лестнице, демонстрируя родителям свою обиду.

— Она всегда такая, — констатировал Эрик.

Судя по его голосу, он улыбался.

Я всегда такая? Эрик не тот человек, который может осуждать меня. Это ведь не я избегала его в первый школьный день. Не я сбежала от него в полицейском участке, когда ему требовались ответы. И я, кстати говоря, даже ни разу не упрекнула его в этом! Во мне начала закипать ядовитая ярость.

Едва перешагнув порог номера, я рванула в ванную. В зеркале заметила, что щеки пылали. Наклонилась над раковиной и плеснула ледяной воды себе в лицо. Тут же отлегло.

Когда я вышла из ванной, Эрик уже стоял в прихожей, скрестив руки на груди. Выражение его лица больше не было таким весёлым. Вернулся прежний Эрик — хмурый и явно чем-то озабоченный. В нашем случае я знала, что конкретно его беспокоило.

— Я ничего не вспомнил, — коротко сказал он и покачал головой.

Я хотела согласиться с ним, но Эрик не дал мне сказать. Просто подошёл, притянул к себе, и в следующее же мгновение мы целовались.