Тайна голубой лилии.

Чёрный автомобиль плавно тронулся с места, увозя Лилию от мира, который на мгновение показался ей спасением, а обернулся новой болью. Она не оглядывалась, сжав в руке конверт с деньгами, которые теперь пахли не свободой, а унижением.

Машина остановилась у её старого, обшарпанного дома. Лилия вышла, машинально поблагодарив водителя, и потянула свою скромную сумку к подъезду. Её ждал лифт, который вечно застревал, и пять этажей в тишине, нарушаемой только её собственными шагами.

Она вставила ключ в замок, повернула. Дверь открылась, и её встретил радостный визг.

- Лиль! Ты пришла рано! Ура! - Ева, в своих застиранных домашних штанах, с растрёпанными волосами, бросилась ей на шею. - Как там твой маленький принц? А этот... Марк? Он такой строгий? Ты ему понравилась?

Лилия обняла сестру, прижалась к её колючей макушке, вдыхая знакомый запах дешёвого шампуня и детства. И всё внутри неё перевернулось. Она не могла. Не могла сейчас рассказать Еве правду. Не могла увидеть, как погаснет свет в этих глазах, полных надежды и веры в неё.

- Всё хорошо, зайка, - её голос прозвучал хрипло. Она отстранилась, делая вид, что поправляет сумку. - Просто... сегодня выходной у Павла. Так что я свободна. Давай... давай сходим в парк? Прямо сейчас? Купим то самое мороженое.

- Правда? - Ева подпрыгнула от восторга. - Ура! Ты лучшая! Я только переоденусь!

Пока сестра бегала по комнате, снося всё на своём пути, Лилия стояла посреди их крохотной кухни и смотрела в окно на ржавые балконы напротив. Конверт с деньгами жёг ей карман. Этих денег хватило бы на несколько месяцев спокойной жизни. Но они не стоили того чувства стыда и боли, которое она испытывала.

Они гуляли в парке до самого вечера. Лилия старалась изо всех сил - смеялась, качалась на качелях, ела шоколадное мороженое, которое казалось ей горьким. Она смотрела на счастливое лицо сестры и понимала, что должна быть сильной. Всегда.

Вечером, уложив Еву спать, она села на кухне с чаем. Достала телефон. На экране горело уведомление о пропущенном звонке. Незнакомый номер. Сердце ёкнуло - неужто из особняка? Передумали? Но это был всего лишь оператор сотовой связи.

Она открыла галерею и нашла фото Павла, которое тайком сделала, когда он увлечённо собирал конструктор. По её щеке снова покатилась слеза. Она стёрла её и удалила фотографию.

Потом её пальцы сами набрали номер Марка. Она хотела написать ему. Вылить всю свою злость, боль, спросить, почему он ничего не сделал. Но что она могла сказать? Они были из разных вселенных. Его бури были связаны с миллионными сделками, её - с тем, чтобы накормить сестру и не лишиться крыши над головой.

Она стёрла номер.

Завтра ей снова предстояло искать работу. Снова рассылать резюме, снова ходить на собеседования, снова улыбаться и пытаться понравиться. Но теперь с новым шрамом на сердце и с серебряной совой на дне сумки - немым укором и напоминанием о том, что даже в ледяном дворце можно на мгновение почувствовать тепло.

Прошло три дня. Три дня, которые Лилия прожила на автомате. Она будила Еву в школу, делала вид, что собирается на работу, а сама уходила в парк и часами сидела на скамейке, глядя в одну точку. Она отсылала резюме, но мысленно уже готовилась к отказу.

Вечером третьего дня, когда она разогревала на плите покупные пельмени, в дверь постучали. Резко, настойчиво, не как соседи.

Ева бросилась открывать. -Кто там? - крикнула Лилия, но было поздно.

В дверях стоял Марк.

Он был без пальто, в том же строгом костюме, что и в день её увольнения, но выглядел... иначе. Его волосы были всклокочены, взгляд - лихорадочный и уставший. Он переводил дыхание, словно бежал все пять этажей пешком.

Ева замерла с широко раскрытыми глазами, глядя на незнакомого мужчину в их бедной прихожей.

- Вам... чего? - пролепетала Лилия, заслоняя собой сестру.

Марк шагнул вперёд, не спрашивая разрешения. Дверь захлопнулась за его спиной. -Три дня, - его голос был низким, сдавленным. - Я три дня пытался всё исправить. Убедить отца, найти другой выход... Я не мог приехать раньше.

Лилия лишь смотрела на него, онемев от изумления и гнева.

- Уходите, - прошептала она. - Вы всё уже сказали своим молчанием. Вернее, его отсутствием.

- Я не мог! - он вдруг повысил голос, и Ева испуганно прижалась к Лиле. - Он поставил ультиматум. Или ты уходишь, или он запускает процедуру против моего фонда. Он уничтожит всё, к чему я прикасался. И... - Марк замолчал, его взгляд упал на испуганное лицо Евы. - И я струсил. Я выбрал себя. Я... я ошибался.

Он сделал шаг вперёд, и теперь они стояли почти вплотную в тесной прихожей. Он пах дорогим парфюмом и холодным ветром с улицы.

- Отец не прав. Ты не была слабым местом. Ты была... ты есть единственное, что за эти месяцы заставило меня чувствовать что-то настоящее. А не просто просчитывать риски.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. -Это официальное предложение о работе. В новом детском центре, который открывает наш фонд. Далеко от особняка, от отца, от Алисы. Твоя должность - старший педагог. Зарплата... - он назвал сумму, от которой у Лилии перехватило дыхание. - Это не подачка. Это твои знания, твой талант. Я видел, как ты с Павлом занималась.

Лилия молчала, глядя на бумагу. Ева тихо трогала пальцем дорогую ткань его пиджака.

- И... - Марк запнулся, что было для него несвойственно. - И это... не всё. Я хочу... я прошу возможности. Возможности доказывать тебе, что я не тот человек, которым был тогда в столовой. Что я могу быть другим. Для тебя.

Он не просил прощения. Он предлагал исправление. Действие. Шанс.

Лилия посмотрела на его лицо - уставшее, напряжённое, без намёка на привычную холодную маску. Она посмотрела на конверт с деньгами, лежавший на тумбочке - символ её унижения. И на предложение о работе в его руке - символ... чего? Искупления? Надежды?

Она медленно выдохнула. Воздух в крохотной прихожей хрустнул с напряжением. -Ева, иди на кухню, проверь пельмени, - тихо сказала она сестре.

Девочка нехотя послушалась, не сводя с Марка любопытного взгляда.

Лилия взяла из его рук документ. Бумага была плотной, дорогой. -Я подумаю, - сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. - О работе. Только о работе. Всё остальное... Я не даю никаких обещаний.

Уголки губ Марка дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. В его глазах вспыхнула искра - не торжества, а облегчения. -Это всё, о чём я могу просить. Спасибо.

Он кивнул, задержал на ней взгляд ещё на секунду, развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

Лилия стояла и смотрела в пустой коридор, сжимая в руке заветный лист. За её спиной послышался взволнованный шёпот Евы: -Лиль, а это кто? Твой парень? Он как из кино!

Лилия обернулась и посмотрела на сияющее лицо сестры. На столе дымились пельмени. В руке она сжимала пропуск в новую жизнь. А в груди клокотала странная, тревожная и пьянящая смесь обиды, злости и чего-то ещё, очень похожего на надежду.

Ледяной дворец дал трещину. И свет проникал внутрь.