3 глава. Отмерзающие лепестки.
Лилия зашла в автобус, и двери с шипением закрылись за ней, отсекая огромный освещенный особняк и весь его сложный, чужой мир. Она поймала на себе несколько любопытных взглядов — её деловой, пусть и недорогой костюм, выглядел чужеродно в полупустом вечернем автобусе.
Она пристроилась у окна, прислонив лоб к прохладному стеклу. В голове прокручивались события дня: настороженный, но живой взгляд Павла, холодная усмешка Алисы, оценивающий взгляд Марка. Она чувствовала себя актрисой, нечаянно попавшей на чужую сцену, где все знали свои роли, кроме неё.
В кармане снова завибрировал телефон. Сердце на секунду ёкнуло — неужто из особняка, что-то забыли? Но на экране горело милое селфи Евы с высунутым языком. Сообщение: «Не забудь, ты должна мне мороженое! Шоколадное! Я уже смотрю карту парка аттракционов!!!»
Лилия рассмеялась про себя, и напряжение стало понемногу отступать. Это был её якорь, её реальность. Не мраморные полы и не взгляды свысока, а восторженные сообщения младшей сестры и обещание погулять в парке.
Она ответила: «Ни за что не забуду. Купим самое большое. С посыпкой сверху! Засыпай, завтра школа». И отправила смайлик с сердечками.
Автобус тронулся, увозя её от мира Николая Герца. Завтра всё начнется снова. Придется искать подход к Павлу, игнорировать колкости его старших детей, доказывать свою профпригодность. Будет сложно.
Но глядя на улыбающееся лицо сестры на экране телефона, Лилия знала — она справится. Ради этого стоит просыпаться каждое утро. Ради возможности дать Еве то детство, которое у них отняли. Она перевела взгляд на темнеющие улицы города, уже строя планы на завтра. Первым делом — найти в интернете самые интересные идеи с конструктором. Павлу это должно понравиться. А потом... потом разберется.
***
Прошла неделя. Лилия постепенно входила в ритм жизни дома Герцев. Павел, почувствовав её искренний интерес, стал доверчивее и спокойнее. Они вместе собирали сложные модели, читали и даже начали мастерить простые научные эксперименты на кухне, что вызывало недовольное хмыканье экономки, но восторг у мальчика.
Именно во время одного такого эксперимента — они создавали «вулкан» из соды и уксуса — их застал Марк. Он стоял в дверях кухни, наблюдая, как Лилия, смеясь, вытирает брызги «лавы» с фартука, а Павел визжит от восторга.
— Устраиваете апокалипсис на нашей итальянской кухне? — сухо спросил он, но в его глазах, к удивлению Лилии, не было привычного холодного высокомерия. Был лишь налёт любопытства и... чего-то ещё.
— Наглядный урок химии, — с улыбкой парировала Лилия. — Павел теперь знает, что такое реакция нейтрализации.
— Увлекательно, — произнёс Марк, и его губы дрогнули в подобии улыбки. Он сделал шаг внутрь, взяв со стола баночку с содой. — Хотя для подобных опытов отец оборудовал целую лабораторию на третьем этаже.
— Мы попробуем там в следующий раз, — тут же воодушевился Павел.
Марк кивнул, его взгляд скользнул по Лилии. Он заметил, как прядь её русых волос выбилась из хвоста и прилипла к щеке, испачканной в зелёнке от прошлого опыта с «невидимыми чернилами». Он вдруг поймал себя на мысли, что это выглядит... мило. Эту мысль он тут же отбросил как неподобающую.
— Мисс Царина, отец просил передать вам новое расписание Павла на следующую неделю, — его голос вновь стал бесстрастным и деловым. Он протянул ей конверт, их пальцы едва коснулись. Лилия ничего не заметила, но Марк почувствовал лёгкий электрический разряд и отвёл руку чуть быстрее, чем следовало.
— Спасибо, — улыбнулась она, принимая конверт. — Мы обязательно с Павлом его изучим.
Марк кивнул и, развернувшись, вышел. Но в коридоре он не пошёл к своему кабинету, а на секунду задержался, облокотившись о косяк. Он сжал руку в кулак, всё ещё чувствуя призрачное прикосновение. Глупость. Она всего лишь наёмный работник. Необразованная провинциалка, врывающаяся в их устоявшийся мир с своими дурацкими экспериментами и... и искренним смехом.
Он с силой оттолкнулся от стены и решительно зашагал прочь, стараясь загнать назойливый образ её смеющихся глаз обратно в ту клетку, где ему надлежало быть — клетку с табличкой «Персонал». Но щеколда, почему-то, уже не защёлкивалась.