Глава 42. Думать о ней - преступление
Едва дверь закрылась, Виолетта прислонилась спиной к стене и медленно подняла руку, которую прятала за спиной. Не хотела, чтобы Даша видела фотографию, которую она держала. Какого черта она вообще вломилась в ее комнату?! Что от нее хочет? Добить?! У нее почти получилось.
Мало того, что ее мать с видом полноправной хозяйки ходит по дому отца — дому, о котором мечтала ее мать! Так еще и отец вдруг разоткровенничался с Дашей — рассказал о младшей сестре, которой не стало. Он никогда не говорил о Кате с чужими. А Даше вдруг выложил все. Виолетта случайно услышала их разговор, когда проходила мимо, возвращаясь в свою комнату. Это был второй разговор за день, свидетелем которого она стала волею судьбы.
Сначала Виолетта услышала, с каким презрением Даша высказывает матери о том, что не хочет жить с ней под одной крышей. Это было унизительно. Ее словно под дых ударили. Ведь это дом ее отца, это ее дом. Она тут никто! Но ведет себя, словно королева, хотя едва только переступила порог. Это она не хочет жить с ней! Это должна предъявлять отцу такие претензии! Но отец знает, чем ее заткнуть. Бабками. И это тоже унизительно.
А потом Виолетта услышала, как отец рассказывает об их Кате. Рассказывает так, словно эта Даша не чужая, а своя.
Своя.
Это слово стало прозрачной пулей, которая пронзила Виолетту насквозь. Нет. Она чужая, чужая, мать вашу! Вместе со своей мамочкой она вторглась в их жизнь и все разрушила.
«Ты очень напоминаешь мне Катю. Иногда смотрю на тебя и думаю — какой бы она была, моя Катя? Такого же роста? С такими же длинными волосами?..»
После этих слов отца Виолетта, не выдержав, ушла. Отец видит в Даше их Катю? А может быть, решил, что она станет его новой дочкой? Заменит сестру?
Виолетту охватила такая ярость вперемежку с болью, что в спальне она тупо упала на кровать и закрыл лицо руками. Слышала бы это мать! Знала бы она!.. Вот дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо!..
Ей хотелось повторять это слово бесконечно под тяжелый бит музыки. Оно идеально описывало ее жизнь.
Когда Даша вломилась в ее комнату, она рассматривала фото сестры. И не захотела, чтобы она увидела ее. Не Даша Катю, а Катя Дашу. Ей невыносима была мысль, что сестренка узнает о своей замене. И с незваной гостьей она разговаривала, держа за спиной руку. А в каждом ее слове сквозила ненависть, обида и злость — на отца.
Ей не стоило врываться на ее территорию. Она чужая. И всегда ею останется. Как бы сильно ее к ней не тянуло. Как бы сильно она не хотела переспать с ней. Как бы сильно не мечтала, чтобы она шептала ее имя, захлебываясь от наслаждения под ней.
Мысли о близости с Дашей пронзили Виолетту новыми прозрачными пулями — изрешетили все сердце. Ее запах, ее голос, ее касания... Она слишком сильно желала всего этого. До безумия. Но Виолетта почти тут же устыдилась — словно сестра, чье фото она сжимала, могла это услышать. И она ударила себя по щеке. С силой. Оставив слабый розовый след.
А затем взглянула на фотографию. На ней была изображена худенькая, почти изнеможденная девочка в теплой кофте и красной трикотажной шапочке. Она улыбалась, несмотря ни на что.
Фото было сделано на Катином дне рождении, за четыре месяца до смерти. Они с отцом приехали в больницу, где Катя лежала с матерью, принесли подарки, цветы, огромный торт. Только Катя не могла есть — ее ужасно тошнило. И торт раздали мед персоналу и другим детям. Детей в отделении было много — до этого Виолетта и не знала, сколько детей, как и ее сестра, больны онкологией. Отец, наверное, тоже не знал до того, как с Катей не случилась беда. А когда понял, стал привозить подарки — и дочери, и другим детям. После ее смерти основал благотворительный фонд и назвал Катиным именем. Только об этом почти никто не знал, отец на таких вещах не пиарился, и за это Виолетта всегда его уважала. Возможно, это было единственное, за что она уважала его сейчас.
К ней зашел отец, попытался поговорить с ней, но разговора не вышло, и тогда он просто ушел, сухо попросив Виолетту быть вежливой с Леной и Дашей. И добавил, что это в ее, Виолетты, интересах. Вид отца разозлил девушку еще больше — ей вдруг стало душно в этом огромном, но таком чужом доме. Поддавшись порыву, она оделась, взяла телефон и карту, ради бабла на которой ей пришлось согласиться на условия отца и переехать в этот дом. Вышла из комнаты и направилась к лестнице.
На первом этаже она заметила, что из гостиной льется тусклый свет — словно так включено не верхнее освещение, а бра или подсветка. Думая, что в гостиной находится отец, Виолетта заглянула в нее, но тут же поняла, что ошиблась. В гостиной была Даша, одетая в простую футболку и шорты. Она сидела в кресле рядом с камином, безвольно опустив руку и склонив голову набок. На полу лежала упавшая книга.
На мгновение Виолетте стало плохо — она вдруг решила, что Даше плохо. И ее накрыло флешбэком из недавнего прошлого, когда она нашла мать в бессознательном состоянии. Она в одно мгновение оказался рядом с девушкой и тут же с облегчением поняла — она просто уснула. Виолетта слышала ее тихое дыхание и видела, как мерно вздымается грудь. Кажется, на этот раз девушка была без лифчика, и Виолетту буквально скрутило желанием узнать это точно — всего лишь нужно дотронуться до Даши. Провести рукой по плечу, и тогда она точно поймет, есть ли под тонким белым хлопком бретелька или нет.
Хотя... Девять из десяти, что нет.
С трудом отведя взгляд от груди, она подняла книгу, положила на столик рядом. Потом выключила работающий кондиционер, из-за которого в гостиной стало прохладно. Взяла лежащий рядом плед и укрыла обнаженные ноги Даши. Зачем она это сделала, Виолетта и сама не понял — просто поддалась порыву.
Она хотела уйти, когда Даша что-то пробормотала во сне, и девушка остановился, впервые так долго и пристально рассматривая ее красивое девичье лицо, на которое падала тень. Тонкое, нежное, чуть удлиненное, с высоким лбом. Обрамленное светлыми волосами, которое волнами падали на хрупкие плечи. Чуть приоткрытые чувственные губы — на верхней линии четкое углубление посредине, Виолетте вспомнилось, как кто-то из девчонок называл ее «аркой купидона». Ей нравились такие губы — так и хотелось поцеловать их. Брови вразлет, пушистые светлые ресницы. И кожа тоже светлая, но теплого сияющего оттенка. На руках видны тонкие вены — не выступающие, как у нее или у других парней, а глубокие, просвечивающие сквозь кожу, не тронутую загаром.
Невольно любуясь девушкой, Виолетта вспомнила, что в их первую встречу она показалась ей кристально чистой, словно ангел. И вспомнила запах ее тела — хрустальная чистота с легким землянично-медовым аккордом. Ей хотелось обнять Дашу, но она тут же попятилась, понимая, что не может сделать этого. И вообще, на самом деле никакой она не ангел, а ведьма.
И снова ее презрительные слова ударили ее под дых.
Кинув на Дашу последний взгляд, Виолетта ушла, твердо решив про себя, что никогда больше не коснется ее.
Она вышла из особняка, который казался ей красивой тюрьмой с подсветкой, завела машину и помчалась на другой конец города по пустой дороге. Несколько раз ей звонила Алекса, но она не хотела с ней разговаривать. Не было настроения. А когда у нее не было настроения, Виолетта могла и нахамить случайно. Только вот Алексе хамить ей не хотелось — она казалась ей слишком милой для этого. Алекса не заслужила такого отношения.
Скорость и громкая музыка, которую Виолетта по обыкновению включила, немного отвлекли ее от тяжелых мыслей. Она ехала к Сержу домой, даже не предупредив его об этом. Открыла своим ключом дверь его квартиры и вошла. Внутри царила полутьма — лишь из гостиной падали тусклые оранжевые отсветы. Играла музыка — неспешный обволакивающий лаундж. И вкусно пахло ореховой нугой — Серж обожал такие ароматы и постоянно закупал новые свечи. Виолетта только глаза закатывала, когда друг тащил ее в какой-нибудь магазинчик с товарами для дома и начинал нюхать все свечи подряд, изредка суя их под нос Виолетте, которая тут же начинала морщиться.
— Где ты там? — нетерпеливо крикнула Виолетта, заходя в гостиную. И только тогда поняла, насколько не вовремя пришла.
«Чертов эстет», — усмехнулась она.
Серж лежал на диване, закинув руки за голову. Но он был не один. На нем ритмично двигалась девушка, упираясь руками в его обнаженную грудь. Ее длинные темные волосы подпрыгивали в такт ускоряющимся движениям, и она тихо стонала, наслаждаясь каждым мгновением. На столике и полу стояли ароматические свечи, создающие интимный полумрак. Сержу нравилась атмосферность.
Услышав голос, девушка резко обернулась, и ее глаза широко распахнулись — то ли от появления незнакомки в квартире, которая подпирала плечом косяк, то ли от подступающего оргазма, который накрывал ее. Наверное, девушка и рада была бы спрятаться от взгляда Виолетты, но не могла остановиться — инстинкты не позволяли ей сделать это. А она наблюдала за ней, отстраненно думая, что могла также бы развлекаться с Дашей — чтобы она была сверху. Упиралась бы руками в ее грудь и смотрела бы в глаза, двигаясь на ней сначала медленно, а потом все сильнее ускоряясь.
— Сережа... Это кто?.. Я не могу... — Выдохнула девушка, не останавливаясь и глядя на Виолетту. — Я сейчас... О боже, пожалуйста...
— Моя подруга, — невозмутимо ответил Серж, берясь руками за ее бедра и перехватывая инициативу. — Эй, уйди! Дай нам закончить.
Он заставил девушку склониться к себе и поцеловал.
— Да пожалуйста.
Виолетта отлепилась от косяка и ушла на кухню. Сцена ничуть ее не смутила — она и не такое видела. Да и Серж тоже. Им нечего было скрывать друг от друга.
Как она и думала, на кухне была жратва, Серж всегда заботился о том, чтобы холодильник был полон, да и сам готовил неплохо. Найдя пиццу, Виолетта устроилась на подоконнике. Когда Серж, надев ради приличия домашние джинсы, пришел на кухню, Виолетта уничтожила половину коробки.
— Тебе обязательно было приходить сейчас? — с легкой укоризной в голосе спросил друг. — Ты напугала Лину. Я с трудом ее успокоил.
— Откуда я знал, что ты привел девочку? — не чувствуя за собой никакой вины, спросила Виолетта. — Сорри, чел, я не экстрасенс. По-моему, она кайфанула.
— Два раза, — с полуулыбкой ответил Серж. — Теперь уснула. Зачем пришла?
— Так ты встречаешь свою подругу? — Покачала головой Виолетта и тут же призналась: — Не могу находиться в том доме. Воздуха не хватает. Поехавший отец, эта стерва рядом. Сказала матери, что не хочет жить со мной в одном доме. Высокомерная дрянь.
— Но ты ее хочешь, верно? — догадливо уточнил Серж, беря со стола вейп. Как и Виолетта, она редко курила электронки — по настроению.
— Нет. Не хочу, — отрезала Малышенко.
— По тебе видно. Скоро ты в ее честь свой кулак назовешь.
— Пошел ты...
— Если я уйду, тебе некому будет рассказывать о том, что произошло, — хмыкнул Серж. — Давай, не ломайся.
И Виолетта рассказала. Все рассказала.